Весенний мотив

  К концу четвертого урока я решил прогуляться по школе. Длинные и узкие коридоры, которые вмещали в себя четырех человек, если их выстроить в ряд, были похожи на катакомбы. Странное сравнение, но мне казалось именно так. Большие и широкие окна были чуть распахнуты и пропускали свежий весенний воздух. Со школьного двора доносились радостные крики, птичьи напевы и лай собак. Но среди этих смесей звуков был слышен еще один: нежный, манящий и тоскливый. Это была мелодия. И я узнал инструмент, издающий этот жалобный мотив. Это была скрипка. И доносилась эта мелодия не с улицы. Кто-то из учеников играл на скрипке. Здесь. В школе. Мне захотелось отчетливее услышать эту мелодию, она казалась мне очень знакомой.
Пока я шел на звуки, я вспоминал, где я мог её слышать. Дойдя до класса музыки, я остановился: дверь была открыта. Я осторожно ступил за порог и огляделся вокруг. Класс был большой и просторный: у дальней стены стояла небольшая сцена, на которой располагался пюпитр с нотной тетрадью, виолончель, синтезатор и бас-гитары. На левой стене висела доска с какими-то записями. Тут были пара стульев и столько же пюпитров. Но больше всего внимание привлекла меня девушка, стоявшая на сцене. Только вот, она была повернута спиной, и я не мог разглядеть её лица, но она кого-то мне напоминала. Эти золотистые кудри, ниспадающие по спине, хрупкое телосложение и невысокий рост.
Хана? Неужели это она?
И, словно в подтверждение моих мыслей, золотоволосая девушка остановила игру, обернулась и удивленно взглянула на меня. Это определенно была она. Меня как громом поразило. Неужели она учится в моей школе? Почему же я раньше её не замечал?
Озадаченный, я не находил слов и тупо пялился на Хану. Изумление на её лице сменила улыбка.
-Привет, Ник!- поздоровалась она.- Рада снова видеть тебя.
-Я тоже,- вымолвил я наконец, не отводя от неё глаз.
-Как долго ты тут стоишь?—поинтересовалась Хана, спрыгивая со сцены.
-Всего пару минут. Пришел под самый конец твоей игры.
-И как тебе моя игра?- лукаво улыбнулась девушка, склонив голову набок.
-Она бесподобна,- без тени лжи ответил я. Хана скептически на меня взглянула, потом неопределенно хмыкнула и направилась к стулу, где покоился чехол для скрипки.
-Мой отец считает, что я недостаточно хорошо играю,- в её тоне сквозило огорчение, некое неудовлетворение.- Хотя я часами просиживаю за игрой.
Я был удивлен. И не только тому, что Хана играет так хорошо и её отцу этого недостаточно, но и её резкой смене настроения. Я наблюдал за её движениями, за взглядом. Она так бережно относилась к своему инструменту, будто это не скрипка, а её ребенок.
Взяв в руки чехол, она направилась к выходу из музыкального класса, где у порога стоял я. Теперь её лицо снова озаряла легкая улыбка.
-Пойдем, скоро звонок прозвенит, а тебе, наверное, на урок надобно,- сказала она оживленно.
-Разве у тебя занятия закончились?
-Да, и не только. Занятие в музыкальном кружке тоже.
В душу проникло неприятное чувство огорчения. Я надеялся, что смогу еще увидеть её сегодня, разузнать о ней побольше. Мне стало интересно, почему она вчера не рассказала мне, что тоже увлекается игрой на скрипке. Почему утаила. Я хотел было сейчас же задать мучивший меня вопрос, но прозвеневший звонок не дал мне этой возможности, откладывая её на следующий раз.
-Ну, увидимся,- она махнула мне рукой и зашагала прочь. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

На уроке географии меня не покидали мысли о Хане, о её родителях, о её таланте. При упоминании отца, её лицо мгновенно сменилось, выражая печаль. Неужели он совсем не такой человек, каким предстал вчера? И на самом деле так жесток и требователен к Хане? Мне хотелось поговорить с ней об этом, но я не знал, захочет ли она поделиться этим со мной, с человеком, которого знает всего день.
Я вспоминал её игру, её покачивающиеся от легких движений золотистые локоны. Мелодия звучала прекрасно - никакой фальши, будто играет она с пеленок. Но больше всего мне нравилось то, как точно она хотела передать эту мелодию: чтобы слушатели почувствовали эти звуки так же, как чувствует их она.
Еще одна мысль, сильно беспокоившая меня – почему я раньше её не замечал? Хотя, быть может и замечал, но не придавал этому никакого значения. Ну, подумаешь, учащаяся моей школы. Должен ли я тут каждого запоминать?

На следующий день я решил найти Хану и поговорить с ней. Но она нашла меня сама.
-Как здорово, что мы учимся с тобой в одной школе,- говорила она, когда на большой перемене мы сидели за столом в библиотеке. Хана просматривала стопку книг, ища необходимую.
-Ты ведь знала об этом в тот вечер, когда мы ужинали у вас?-спрашиваю я, неотрывно глядя на лицо Ханы.
Девушка таинственно на меня взглянула и, задорно улыбнувшись, произнесла:
-Да, я знала.
-Но почему ты не упомянула об этом? Как и о том, что тоже музыкантка.
-Я так увлеклась твоим рассказом о музыке, что напрочь забыла сказать тебе о школе. А что касается музыки.. Я не хотела на тот момент тебе об этом рассказывать, иначе мой отец беспрерывно стал бы расхваливать меня. А я этого терпеть не могу,- последние слова она произнесла с явственным отвращением.- Перед ужином я настойчиво просила их обоих не заикаться о моих способностях, иначе я бы точно этого не вынесла.
Я не до конца понимал её ответ, но все же решил, что допрашивать не буду. Лицо Ханы исказила гримаса боли, от которой она совсем не походила на ту себя, что была пару секунд назад.
-Ник, а ты будешь участвовать в весеннем конкурсе?- неожиданно спросила Хана, быстро вернувшись к обычному расположению духа.
Я непонимающе на неё уставился.
-В каком конкурсе?
-Так ты не знаешь?- удивленно вскинула брови девушка, а после слабо улыбнулась.- И как это будущая знаменитость упустила новость об этом?
-Никто не говорил, что я стремлюсь к известности,- сухо заметил я, хотя и понимал, что эти слова противоречат моим желаниям.
Хана снова странно улыбнулась.
-Через две недели, двадцать пятого марта, в три часа дня в школьном зале,- уточняет Хана.- Это может быть твоим триумфом. Еще есть время записаться.
Эта мысль звучит довольно заманчиво, и мне кажется, Хана хочет, чтобы я принял участие в конкурсе. Но я не решался на это предложение. Что-то неведомое мне преграждало дорогу, не хотело, чтобы я показывал свой талант на людях. Что же это? Страх, который держал меня взаперти последние два года, отдалил ото всех? Нет, здесь даже больше.
Я вспомнил, когда впервые в своей жизни вышел на сцену. Тогда мне было четырнадцать, и я участвовал в конкурсе талантов в школе. Один из моих приятелей, который в прошлом году перевелся в другую школу, подтолкнул меня к этой идее. Я не особо хотел, ведь ранее мне доводилось играть только при родителях и в музыкальной школе, где в присутствии отца я чувствовал себя свободнее. Но все же я согласился, решив, что мне это не помешает. Но к моему удивлению, перед своим выходом я ощущал, как трясутся мои пальцы, и нахлынул холодный пот. Но ведь это нормально, решил я, ведь все волнуются.
Но все оказалось гораздо хуже.
Выйдя на сцену и ощутив на себе более двадцати пар любопытных глаз, я растерялся. Благо, я смог быстро взять себя в руки и начал игру. Однако передо мной всплыла большая сложность: я начал забывать ноты. Призрачный текст перед моими глазами таял, исчезал. Перед глазами все плыло, я слышал, как отдается сердцебиение в голове и чувствовал подступающую горечь. Кое-как доиграв, я невидящим взором оглядел присутствующих в зале, аплодировавших мне, но я их не слышал. Я был так расстроен собственным провалом, что, не дожидаясь результатов, мигом направился к выходу из школы. Я не мог понять, почему дикий страх овладел мною.
Эти люди, сидящие там, в зале, ждали от меня блестящего выступления, а я не оправдал их ожиданий, как и своих.
-Спасибо за информацию, но, пожалуй, я откажусь от этой идеи,- твердо произношу я, давая понять Хане, что мое решение неизменно.
Хана нахмурилась. Неужто это столь огорчило её?
-Но почему?- в её голосе было слышно огорчение.- Чего ты боишься? Ты ведь раньше выступал перед зрителями. Четыре года назад.
-И какой итог тогда вышел?- не сдержав раздражения выпалил я.- Опозорил себя. Не оправдал ожиданий.
Девушка хотела было что-то сказать, но я, не желая больше говорить на эту тему, решительно произнес:
-Закончим на этом.
Я попытался утихомирить свою злость, вышедшую из-под контроля. Мне стало досадно от того, что я сорвался на девушку, но в таком состоянии мне было нелегко просить прощения.
Хана некоторое время расстроенно переваривала в голове мои слова, взирая на стопку книг. Затем серьезно воззрилась на меня и, на удивление, холодно осведомилась:
-Позволишь страху взять вверх над тобой?- а затем, чуть помолчав, добавила:- Я не осуждаю тебя, Ник. Просто хочу помочь тебе. Не нужно вечно прятаться, ведь придет время, когда будет поздно, и шансы улетучатся.
Затем она быстро поднялась и столь же быстро вышла из библиотеки, оставив меня со стопкой книг. Она так и не взяла ни одну из них.