Эпилог
Непринятие ситуации. Шок. Боль, пожирающая и всепоглощающая, никогда не отпускавшая. Больница уже никогда не буде у всех пятерых связана с добром и чудодейственным исцелением, что давало надежду на что-то светлое. Они искали. Долго и нудно, просиживая днями над учебниками и интернетом, искали лекарство. Найти-то нашла, но, видимо, слишком поздно. Врач стоял, немного потупив взгляд, его руки не тряслись, а ноги крепко стояли на земле и если бы не отчаянный взгляд, никто бы никогда не догадался о тяжести, навалившуюся на сороколетнего мужчину в белом халате.
Джувия смотрела вперёд и переосмысливала сказанное. Переваривать информацию не хотелось и всё, на что была способна девушка — опереться на Эльзу и смотреть вперёд невидящим взглядом, чувствуя тугой узел страданий, затягивающийся в самом центре души. Эльза, которой самой требовалась опора, свалилась на колени, оставляя подругу без подержки. Глухой стук удара колен об пол раздался в суетящейся больнице. Люди, как тараканы, бегали с места на место, но этой компании казалось, что никого рядом нет. Парни стояли рядом и не стеснялись хвататься за сердце, но всё же оставаясь опорой. Пусть слабой и тонкой, с пустотой во взгляде и душе, но опорой. А Нацу сломался. Слышал, как внутри что-то надламывается, издавая жалобный хруст и слёзы наполнили глаза. Легче не стало. А в их головах звучал вердикт врача.
Разрыв сердца.
После похорон Люси "Чёрные дьяволицы" официально и бесповоротно расформировались, а с "Драконами" они всегда держались плечом к плечу, которые, к слову, тоже прекратили своё существование как агенство. Спустя время все разошлись по институтам и вузам, устраивали свою жизнь и храня в памяти ту трагедию, вспоминая одну когда-то живую подругу.
Драгнил через несколько лет стал успешным психологом в пустотой в душе и жизни, в то время как верные друзья уже нашли своё место в жизни. Пусть и не сливки общества, зато всем нравилось их дело. Как, впрочем и Нацу. Годы летели, пациенты сменялись одни за другими, а золотые волосы и задорные карие глаза отпечатались больным шрамом в сердце психолога Драгнила.
***
Кабинет Нацу был почти пустым. И всё, что разбавляло некогда давящую пустоту — книги. Учебники, благодаря которым он здесь. На столе стояла фотография Люси Хартфилии, его единственной и неповторимой любви, как он сам признался себе ещё давно. Нацу протёр глаза и устремил грустный взгляд на фото, которое каждый раз оживлял в памяти образ дьяволици. Дверь кабинета скрипнула, навязчиво и громко, и тут же захлопнулась.
— Имя-фамилия, — надевая очки и утихомиривая вновь разыгравшуюся боль, сказал Нацу. Человек присел и это, казалось, произошло слишком быстро, ведь Драгнил так и не посмотрел на пациента. Свет лампы тускло и нехотя проникал в уголки кабинета, а тишина всё наполнялась давящим напряжением.
И тут всё внутри замерло.
Родной лукавый и смелый взгляд карих глаз...
— Моё имя...
Неизменный золотой водопад волос, звонкий голос.
— ...Люси Хартфилия.