36 ответственность
Тот же бар, спустя час.
Лера сидела напротив, уставившись на Мелиссу широко раскрытыми глазами. Она уже успела заказать себе второй мохито, пока подруга без пауз и почти без дыхания выкладывала ей всё. Про сеанс. Про слова Димы. Про остановленную камеру.
— ...и он сказал, что я для него не просто врач. Что я... самый важный человек. И что всё настоящее — всегда вне рамок, — закончила Мелисса и наконец сделал глоток своего давно остывшего чая. Руки у неё тряслись.
Лера молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Потом медленно, с расстановкой, поставила бокал на стол. — Охуеть. — Это всё, что ты можешь сказать? — голос Мелиссы дрогнул от нервного смешка. — Нет! Нет, конечно нет! — Лера провела рукой по волосам. — Мель, да ты понимаешь, что это? Это не перенос. Это... это капитуляция. Он сложил оружие. Полностью. Абсолютно. Он сказал тебе: «Вот я весь. Со всем своим говном, своей болью, своей благодарностью. Я твой. Делай со мной что хочешь»!
— Не кричи, — взмолилась Мелисса, оглядываясь по сторонам. — Я не кричу, я констатирую факт! — Лера понизила голос до страстного шёпота. — Он сдал тебе все свои оборонительные рубежи. Добровольно. Ты выиграла войну, подруга!
— Это не война! И это не победа! — Мелисса с силой прошептала в ответ. — Это... это адская ответственность! Что я должна теперь делать? Он переложил на меня всю свою жизнь! Всю свою хрупкую, только что возникшую надежду!
— А ты что почувствовала? — Лера пристально посмотрела на неё. — Когда он это говорил. Не как психолог. Как женщина.
Мелисса отвела взгляд. Её пальцы сжали салфетку. — Я... испугалась. До ужаса. — Это понятно. А ещё? — ...Облегчение.
Она выдохнула это слово, словно признаваясь в страшном грехе.
— Потому что я тоже устала притворяться. Устала делить себя на профессионала и человека. Он увидел меня. И не убежал. Мне стало... не так одиноко.
Лера смотрела на неё с тихим изумлением. — Ну ты даёшь... — покачала она головой. — Вы оба даёте. Два сапога пара. Раненые, искалеченные, и оба — упрямые как ослы. Он борется за жизнь с помощью тебя. А ты... ты борешься за свою профессиональную душу с помощью него.
Она сделала глоток коктейля. — И что ты будешь делать? — Не знаю, — честно призналась Мелисса. — Не могу его бросить. Не могу продолжать вот так, как раньше. Завтра сеанс. А я не знаю, каким должно быть моё лицо, когда он войдёт в кабинет.
— А забей на лицо! — махнула рукой Лера. — Он же уже всё видел. Твою злость, твою усталость, твои слёзы. Он принял. Он не испугался. Может, пора и тебе начать ему доверять? Не как пациенту. Как союзнику.
— Это опасно, Лер. — А жить — вообще опасно! — фыркнула подруга. — Слушай, а он талантливый? Тот, что там в стихах? — Очень, — не задумываясь, ответила Мелисса. — А он тебе нравится? Как мужчина?
Мелисса замерла. Этот вопрос повис в воздухе, жгучий и неудобный. — Это... не имеет значения. — Имеет! — упёрлась Лера. — Потому что если бы он был страшным и противным, ты бы уже сдала его с потрохами любому Ивану Сергеевичу, а сама бы ушла в запой. А ты тут вся из себя «ах, ответственность, ах, он самый важный человек»! Признайся, он тебе симпатичен!
Мелисса покраснела и опустила глаза. Вспомнила его глаза, полные боли и упрямства. Его руки, крепко сжимающие подлокотники кресла. Его тихий, хриплый голос. — Он... очень поврежденный. И... да. В нём есть сила. Какая-то... сырая, настоящая.
— Ну вот видишь! — торжествующе сказала Лера. — Так что хватит уже решать свои профессиональные дилеммы. Просто будь с ним честной. Говори то, что думаешь. Чувствуй то, что чувствуешь. Он выдержит. Он, похоже, крепкий орешек.
Мелисса сидела, переваривая слова подруги. Страх не ушёл. Но к нему добавилась какая-то безумная, авантюрная отвага. Может, Лера права? Может, пора перестать бояться и начать доверять? Не терапии, не методикам, а тому самому «настоящему», что родилось между ними вопреки всем правилам.
Она расплатилась и вышла из бара. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Она достала телефон и посмотрела на его номер. Не чтобы позвонить. Просто посмотреть.
Завтра будет новый день. Новый сеанс. И она не знала, что скажет. Но впервые она не боялась этого незнания. Потому что теперь они были в этом — вместе.
656 слов