1.
- Кейтлин, собирай вещи, я решила, что нам лучше вернуться в родной город, поближе к бабушке и дедушке, — произнесла мама, наливая себе кофе в свою любимую кружку.
Кейт поперхнулась бутербродом, который пыталась запихнуть в себя находу, потому что снова опаздывала.
- Опять? Мам, ну сколько можно, у меня выпускной класс и экзамены. Неужели это не может подождать до конца года хотя бы? - заныла девушка.
- Во-первых, разговаривать с набитым ртом не прилично, а во-вторых, я не спрашивала твоего мнения, а просто поставила перед фактом. У тебя неделя на сборы.
Женщина поднялась, со стуком поставив кружку в раковину и нервно потянулась за пачкой сигарет.
- Кейтлин, хватит. Я всё решила. Мне тяжело находиться в этом городе и в этом доме после смерти твоего отца.
- Хоть раз в жизни можно было подумать не только о себе? - в глазах девушки стояли слёзы, — каково мне будет опять начинать всё сначала?
Кейтлин оттолкнула от себя тарелку с недоеденным бутербродом. Ком в горле не давал ей ни говорить, ни глотать.
Она чувствовала, как мир вокруг нее снова рушится. Только-только она нашла общий язык с одноклассниками, начала мечтать о поступлении в местный университет, как все летит в тартарары из-за маминого эгоизма.
- Мам, пожалуйста...
Женщина стояла, обхватив себя руками и глядя в окно невидящим взглядом. Она знала, что каждое ее решение, каждая перемена сказывается на дочери. Но она чувствовала, что должна вернуться домой, к своим родителям, к своим корням. Она нуждалась в их поддержке, в их любви, особенно сейчас:
- Кейтлин, это не обсуждается.
- Тебе легко говорить, мам! Ты хоть раз пыталась поставить себя на мое место? У тебя есть работа, друзья, а я… я каждый раз начинаю с нуля, — голос Кейт сорвался на крик, — как ты не понимаешь, что это моя жизнь, и я хочу сама решать, где и как мне жить!
Женщина затянулась сигаретой, выпустив облако дыма в потолок.
- Я понимаю, Кейтлин, что тебе тяжело. И мне тоже нелегко, поверь, — наконец, произнесла она тихим голосом. - Но иногда приходится делать то, что необходимо, даже если это причиняет боль.
Девушка ничего не ответила. Она просто молча закинула рюкзак на плечо и вышла из дома, хлопнув дверью. Она знала, что спорить бесполезно. Мама уже все решила и она умела быть непреклонной, особенно когда дело касалось ее собственных душевных ран. Смерть отца подкосила их семью, оставив лишь тень прежней жизни.
А теперь мама решила бежать. Бежать от воспоминаний, от боли, от всего, что напоминало ей об утрате.
И Кейт оставалось только смириться и принять этот удар судьбы.
Она понимала мать, но и себя жалела не меньше. Разве справедливо, что ей приходится жертвовать своим будущим ради маминого исцеления?
Разве справедливо, что она должна расстаться со всем, что ей дорого, чтобы помочь матери убежать от ее горя?
Девушка со злости пнула гору жёлтых листьев, которые только начали покрывать землю.
Листья разлетелись, обнажив серую землю, словно подчёркивая безрадостность момента.
Она наблюдала, как они кружатся в воздухе, словно маленькие, потерянные души, прежде чем снова опуститься на землю, уже не такими яркими и цельными, как прежде. В этом танце увядания она увидела отражение собственного состояния.
Кейт присела на покосившуюся скамейку, в ожидании школьного автобуса.
Внутри все кипело от несправедливости. Обида клубилась в груди, словно ядовитый туман, отравляя все вокруг.
Кейт знала, что нельзя винить мать. Она потеряла слишком много, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Но разве это означало, что Кейт должна была похоронить свои собственные мечты? Разве ее чувства не имели значения?