13.
В отражении стекла на неё смотрела всё ещё молодая женщина. Но пережитое горе оставило на ней свой отпечаток.
В уголках глаз залегли тонкие морщинки, каждая из которых казалась маленькой трещиной, прочерченной временем и болью. Прядь волос, обычно блестящая и упругая, теперь безвольно свисала у виска, тронутая сединой, словно серебряной нитью.
Женщина провела кончиками пальцев по щеке, ощущая под кожей упругость, которую еще не успело поглотить безжалостное время. Но взгляд… взгляд выдавал все.
В нем больше не было искрящейся радости, дерзкого огонька или наивной веры в чудо. Только тихая, всепоглощающая печаль, от которой не спрятаться ни за маской улыбки, ни за толстым слоем косметики.
Она отвернулась от окна, словно от немого укора. Хватит.
Хватит терзать себя воспоминаниями и сравнениями. Нужно жить дальше. Ради себя. Ради дочери.
Она сделала глубокий вдох и выдохнула, словно избавляясь от груза прошлого. Да, горе оставило на ней свой отпечаток. Но оно не сломило ее. Она все еще здесь. Она все еще жива. И она будет жить дальше. Вопреки всему.
Женщина заварила чай и села за стол, сделала глоток. Тепло разлилось по телу, смягчая напряжение.
В этот тихий час, когда весь мир спал, она могла позволить себе немного передышки. Завтра будет новый день, новые заботы и новые испытания, но сейчас на этой маленькой кухне, она просто представляла, что всё по-прежнему.
Что Альберт просто спит наверху.
Снаружи завывал ветер, но на кухне было тепло и уютно. Она представила, как он сейчас сидит рядом с ней, обнимает ее за плечи и шепчет что-то ласковое на ухо. Она знала, что это всего лишь фантазия, но в этот тихий час она позволила себе верить в нее.
Чай был крепким и ароматным, как он любил. Она всегда заваривала его именно так, даже сейчас, когда он уже не мог его выпить. Это был ее способ сохранить связь с ним, ее маленькая традиция, которая помогала ей чувствовать его присутствие рядом.
Запах его одеколона казалось всё еще витал в воздухе.
- Я люблю тебя, Альберт, — прошептала она в темноту.
Реальность вернулась резко как удар. Альберта больше нет. Его место за столом пусто, а в их спальне царит тишина, которую ничем не заполнить.
Она сделала еще один глоток чая, пытаясь согреться не только физически, но и душевно.
Она снова посмотрела в окно. Ветер не утихал, а только усиливался. Ей вдруг стало страшно, одиноко. Она почувствовала, как слезы подступают к глазам.
Она попыталась сдержать их, но они все равно покатились по щекам, смешиваясь с теплом чая, который она поднесла к губам. Она помнила его смех, его шутки, его нежные прикосновения. Все это было так живо в ее памяти, словно произошло только вчера. Но вчера стало далеким прошлым, и Альберта больше не было рядом, чтобы разделить с ней эти тихие кухонные вечера.
Вдруг она вспомнила его слова, сказанные как-то вечером у камина: "Жизнь, моя дорогая как море. Бывают штили, бывают штормы. Главное – не потерять свой компас и помнить, куда ты плывешь".
Компас… Где он теперь, ее компас? Муж был ее компасом, ее маяком, ее надежной гаванью.
Собравшись с силами, она выпрямилась. Слезы высохли на щеках, оставив соленый привкус на губах.
Допив чай, женщина ополоснула чашку и вытерла стол.
Она выключила свет и направилась в свою комнату. Перед тем как лечь в постель, она посмотрела на фотографию Кейтлин на прикроватной тумбочке.
- Все будет хорошо, — прошептала она, и устало закрыла глаза.