Пять недель в июле

Дождь сеялся за окном, барабаня по стеклам германской квартиры. Внутри, на уютном бежевом диване, расположились Марк и Ярик. Десять лет. Десять лет с того памятного вечера, что перевернул их жизни. Марку двадцать шесть, Ярику двадцать семь. Время притупило острые углы юношеской худобы, добавило уверенности в осанку и спокойствия в глаза. Но в их взглядах, обращенных друг на друга, все еще теплился тот же юношеский огонь, разбавленный теперь глубиной и нежностью прожитых лет.

В руках у них был старенький фотоальбом, страницы которого, казалось, помнили запах летнего дождя и вкус первого поцелуя. Фотографии – смешение времен и событий. Их юношеские лица, запечатленные на снимках в парке, вызывали легкую улыбку, сменяющуюся грустинкой.

— Помнишь этого мужика? – Ярик тихонько рассмеялся, указывая на фотографию, где они еще совсем мальчишки, с переплетенными руками. Его рыжие волосы, немного отросшие за последние годы, чуть-чуть закрывали глаза.

— Как же, – Марк слегка сжал его руку, большой палец нежно поглаживая кожу. – Все еще слышу его вопли. "Противоестественно!" Кажется, смешно сейчас, но тогда... тогда было страшно.

Ярик кивнул, его глаза увлажнились. — Страшно и больно. Мы были еще такие молодые, такие неопытные. А он... он просто выплеснул на нас всю свою ненависть.

Фотография с их первой совместной поездки в горы, где они неловко позировали на фоне заснеженных вершин, вызвала у обоих волну воспоминаний.

— Помнишь, как мы заблудились? – рассмеялся Марк, его голос был немного хриплым от сдерживаемых эмоций. – И как ты всю дорогу ныл, что замерз?

— А ты все говорил, что это закаляет характер! – Ярик вытер глаза кулаком, стараясь скрыть слезы. — Мы были такие дураки. Весь день провели в горах, заблудившись, мерзли и голодали. Но были счастливы.

Они перелистывали фотографии дальше. Фотографии с их друзьями, с семейными праздниками, с университетских вечеринок, с путешествий по Европе. Каждая фотография – это целый мир воспоминаний, наполненный смехом, слезами, радостью и горестью. Каждая фотография – это кирпичик, из которого строилось их счастье.

— Мы прошли через многое, — тихо сказал Ярик, его голос был немного надломлен. — Но мы вместе. Мы преодолели все.

Марк крепко обнял его. — Да, — прошептал он. — Мы преодолели все. И это... это самое главное. Мы создали свою жизнь, свою семью, свою историю. И ни один идиот не сможет ее стереть.

Они сидели в тишине, обнявшись, слезы катились по щекам обоих. Но это были слезы не от горя, а от счастья, от благодарности за прожитые годы, за преодоленные трудности, за взаимную любовь, которая стала для них опорой и надеждой. Десять лет. Десять лет счастливой жизни вдали от предрассудков и ненависти. Десять лет, полных любви, тепла и безграничного счастья, которое они столь бережно хранили в своих сердцах.

Марк, осторожно освободив руку из объятий Ярика, поднялся с дивана. Старые фотографии аккуратно легли на журнальный столик, словно уснувшие воспоминания. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и улыбнулся Ярику, чьи глаза все еще были немного влажными от слез.

— Хочешь чаю? – спросил он мягко, его голос был полон нежности.

Ярик кивнул, вытерев остатки слез тыльной стороной ладони. 

Марк направился на кухню, его движения были плавными, спокойными. Он достал из шкафчика любимую чашку Ярика – небольшую, с изображением спящего кота, и поставил ее рядом с большой, грубой кружкой, предназначенной для него самого. Заварил душистый чай с бергамотом, его аромат наполнил кухню, создавая атмосферу уюта и тепла. Затем, неожиданно для самого себя, Марк включил старый виниловый проигрыватель. Знакомая мелодия джаза наполнила пространство, легкая, мелодичная, как и сам вечер.

В этот момент Ярик тихо подошел сзади и обнял Марка, прижавшись к его спине. Его руки обхватили талию Марка, и он почувствовал тепло его тела, так близко и знакомо. Марк поставил чай на стол и, повернувшись, улыбнулся Ярику. Его улыбка была спокойной, наполненной нежностью и любовью.

Внезапно, под звуки джаза, они начали кружиться, медленно и нежно, как два танцующих листа в осеннем вихре. Кухня была не слишком большой, поэтому кружиться приходилось аккуратно, придерживая друг друга за руки. Ярик прижимался к Марку, его щека касалась его спины. Смех Ярика был тихий, счастливый, как щебетание птиц. Марк вел танец, ведучи Ярика, его движения были точными и легкими, как у опытного танцора.

Музыка плавно заполнила кухню, легкий джазовый ритм приглашал к движению. Ярик, обняв Марка сзади, прижался к его спине, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую хлопковую рубашку. Марк, поставив чашки на стол, повернулся, улыбнувшись. Его улыбка была тихой, полной нежности и понимания. Он взял Ярика за руку, и они начали танцевать.

Это был не выверенный, отточенный танец, а импровизация, рожденная из чувства момента. Марк вел, его движения были легкими, уверенными, но нежными. Он направлял Ярика, легко направляя его шаги, чувствуя его вес, его настроение. Ярик, в свою очередь, полностью доверился Марку, позволяя вести себя в этом медленном, интимном танце. Их тела двигались в такт музыке, соприкасаясь легко, почти невесомо.

— Ты помнишь, как мы пытались танцевать на той свадьбе? – тихо спросил Ярик, его голос был едва слышен над музыкой. Его дыхание коснулось шеи Марка.

Марк улыбнулся, слегка коснувшись щекой головы Ярика. — Как же. Я чуть не свалил тебя на торт.

— И испортил бы все! – рассмеялся Ярик, его смех был легким, как перышко. 

Они продолжали танцевать, кружась в небольшом пространстве кухни. Марк, слегка наклонившись, шепнул Ярику на ухо:

— За эти десять лет мы пережили многое... Были моменты, когда казалось, что мы не справимся.

— Но мы справились, – ответил Ярик, его голос был немного дрожащим от нахлынувших эмоций. — Вместе.

— Вместе, – повторил Марк, прижимая Ярика к себе чуть сильнее. Его взгляд, нежный и полный любви, встретился с взглядом Ярика. В этом взгляде отражались все их совместные годы, все преодоленные трудности, все пережитые радости и печали.

Когда музыка стихла, они стояли, обнявшись, в центре кухни. Тишина, наполненная ароматом чая и теплом тел, окутала их.   Марк, нежно наклонившись, поцеловал Ярика. Поцелуй был долгим и нежным, полным любви, уважения, и глубокой привязанности, запечатлевший в себе десять лет счастья, прожитых бок о бок. Много слов,а самое главное спасибо.