3 глава
Дженни
Прошлое
Спустя два часа после тяжелого дня и закрытия пекарни мы с Розэ сидим за кухонным столом в моем доме, с хорошей бутылкой вина. Моя подруга произносит самые резкие, но искренние слова, которые когда-либо говорила. Ее прямота — качество, которое я обожаю и ненавижу одновременно.
— Теперь ты замужняя женщина, Джен. И сама согласилась стать женой Чонгука.
— Я в курсе.
— Он без ума от тебя. Именно Чонгук всегда находился рядом с тобой, а не Тэхён. Потому что Тэхён — бесхребетный ублюдок.
— Повторяю, я в курсе, — отвечаю я, в моем тоне слышится желчь.
Подруга смотрит на меня несколько секунд.
— Если ты не думала, что сможешь влюбиться в Чонгука, то не должна была выходить за него замуж. Если считаешь, что неспособна на это, то должна поступить правильно и покончить со всем прежде, чем причинишь еще больше вреда.
— Хватит! — все так, как она говорит.
— Правда ранит, как нож, верно?
Я киваю в знак согласия, потому что в горле стоит комок из эмоций. Зубами впиваюсь в щеку так сильно, что, наверняка, останется ранка.
Розэ перегибается через стол и берет меня за руку. Трудно разглядеть ее сквозь влагу, застывшую перед моими глазами.
— Не так уж и плохо влюбиться в своего мужа, Дженни.
— И как же это сделать, когда любишь другого? — шепчу я, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь ответил на этот вопрос.
Если бы мне объяснили, каким образом разлюбить человека, от которого одни страдания, я бы воспользовалась этим советом. В то же мгновение. А затем сбросила бы этого ублюдка в реку, чтобы не поддаться искушению и вернуть все обратно.
— Это легко. Ты должна отпустить его первой.
— Все не так просто. — такую наивность можно услышать только от женщины, не испытывающей тоску по мужчине, который никогда не будет принадлежать ей.
— Все очень просто, Джен. Знаешь, что я думаю?
— Нет. Но этот факт ведь не помешает тебе рассказать мне?
Мой ехидный комментарий нисколько ее не останавливает.
— Думаю, что пока ты шла по проходу к алтарю , то все еще надеялась на чудо.
Отвожу взгляд, смущенная тем фактом, что все написано на моем лице.
— Но, похоже, ты не видишь, что чудо все-таки есть. И оно прямо у тебя перед носом. Однако, если не соберешься с мыслями и не поймешь, какой дар Бог вручил тебе в лице Чон Чонгука, ты потеряешь и его.
Я не отвечаю. Снова она права. Чонгук — удивительный мужчина. Он хочет меня. Он женился на мне. Он любит меня. Он. Какими бы ни были оправдания у Тэхёна, чтобы отказаться от нас, их недостаточно. Он потерян для меня навсегда. Правда в том, что он был потерян для меня в течение многих лет. Пришло время смириться с этим. Но боль от этой мысли настолько на меня давит, что появляется ощущение нехватки воздуха в легких.
— Не думаю, что в моем сердце есть место для кого-то еще, Рози, — честно отвечаю я.
— Все потому, что ты даже не пыталась освободить место для кого-то еще. Тэхён занимает место, которое ему больше не принадлежит. А теперь пошли. Давай попробуем испечь то миндальное печенье, о котором ты говорила.
— Ладно.
Два часа выпечки наряду с алкоголем пролетают незаметно. К тому моменту, как Розэ уходит, нам удается прикончить почти целую бутылку вина.
Потерявшись в вине и разговорах, я уже достаточно навеселе, так что тяжелый день кажется далеким воспоминанием. Но конечно же, это не так. Завтра у меня появится еще одно сожаление в добавление растущей груде проблем: жуткое похмелье.
Я как раз вытаскиваю свежую порцию печенья из духовки, когда открывается входная дверь, ясно давая понять, что Чонгук дома.
Дома.
В наш дом: скромный двухэтажный домик в современном стиле, который Чонгук купил на следующую неделю после нашей помолвки. Дом, в котором теперь мы живём вместе. Как муж и жена, а не пара соседей.
Взрослея, мы с Чонгуком проводили настолько много времени вместе, что практически жили друг с другом. «Никакой разницы, Джен». И это так. Только теперь он спит голым в моей постели, а не валяется на полу в куче одеял и подушек, смотря сериалы по телевизору, пока не заснет.
Когда слышу его шаги, стараюсь сосредоточиться на двойной порции крема, который начала взбивать, и одновременно кричу через плечо:
— Привет! Как прошел первый рабочий день?
Чувствую тепло его тела прямо перед тем, как Чонгук прижимается к моей спине. Сильные руки опускаются на мои бедра, в то время, как его губы касаются моей шеи.
— Он был ужасно длинным. Я скучал по тебе.
— Я тоже скучала, — тихо отвечаю я, понимая, что должна ответить именно так.
— Что делаешь? — дышит мне в ухо мой муж. — У меня слюнки текут.
Пытаюсь забыть, насколько он похож на Тэхёна, отвечая:
— Religieuse. Подумываю включить его в меню, но сначала нужно усовершенствовать crème pâtissière.
— Обожаю, когда ты говоришь по-французски, Джен.
Из меня вырывается смех, но он больше похож на раздражение, когда Чонгук снова целует меня в шею. Внутри проносится легкий трепет, когда его зубы касаются моей кожи. Затем он проводит языком по моей шее к уху, и я не могу подавить легкий стон.
— Ты невероятно пахнешь. Как сахар и мускатный орех. И, возможно, немного вина.
— Розэ заходила.
— Ммм. Это все объясняет.
— Хочешь бокальчик? — мой голос звучит хрипло и требовательно.
— Нет. Мне хочется совсем другого.
Он протягивает руку и окунает палец в заварной крем. Вязкая субстанция исчезает из поля зрения, и мне кажется, что он собирается попробовать ее, но затем я подпрыгиваю, когда Чонгук проводит прохладным кремом вдоль моего плеча.
Сегодня жарко. И ужасно влажно. Август в Корее может быть невыносимым. Сейчас температура около тридцати семи градусов жары. Так жарко, что кондиционер работает круглосуточно, но все равно не справляется.
Мои волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, а сама я стою в коротком сарафане без бретелек, изо всех сил пытаясь сохранять хладнокровие, однако, в данный момент, моя температура резко подскакивает вверх, сразу на десять делений. Мало того, что Чонгук покусывает мою ключицу, а еще своей правой рукой он поднимает мое платье и проникает в трусики.
— На вкус просто рай, — жадно бормочет мой муж.
— Гук, что ты делаешь? — извиваюсь я, отвечая на его прикосновение.
Мой разум четко понимает, что я сплю со своим лучшим другом, но мое тело... ни в малейшей степени не смущено. Я пьяна. Возбуждена. И желаю разрушительного удовольствия — того самого, что предлагает мой муж. Пусть это звучит и странно, но мне легко признать, что Чонгук очень искусный любовник.
— О, черт, — выдыхаю я, когда он добавляет второй палец, из-за чего выделяется еще больше влаги.
Когда большим пальцем он начинает слегка касаться клитора, я откидываю голову на его плечо.
Возбуждает. Определенно возбуждает.
Нужно это прекратить. Остановить его.
Его ласка легка, как шепот, когда Чонгук проводит линию по верху моего платья, касаясь округлости груди. Неторопливое томное движение, от которого покалывает кожу. Я задерживаю дыхание, когда он слегка наклоняется, прежде чем потянуть лиф вниз с одной стороны, освобождая грудь, которая внезапно становится очень чувствительной.
Мужчина нежно обводит пальцем вокруг соска, заставляя мою спину выгибаться, и у меня перехватывает дыхание.
— Ммм, даже легкое прикосновение заставляет тебя дрожать. Посмотрим, что еще можно сделать.
Рука между моих ног все еще творит свою магию. Молча наблюдаю, как мой муж наклоняется вперед, чтобы окунуть палец другой руки в ганаш, которым я планировала покрыть печенье. Чонгук поднимает покрытый шоколадом палец и обводит им мой заостренный бутон. Я громко ахаю, когда он щиплет сосок и дергает.
Возбуждающие грязные словечки просачиваются в мой разум.
— Ого. Ты вся сжимаешься там, Лебедь.
Можно даже не отрицать. Я, как и он, чувствую, что мои мышцы сжимают его пальцы изнутри.
— Нравится смешивать боль удовольствием?
Очень нравится. Когда я не отвечаю, Чонгук снова дергает за сосок, и я выдыхаю.
— Да!
— Это потрясающе — знать, что ты в таком состоянии благодаря мне, — стонет он. — Черт. Я хочу нагнуть тебя прямо над этим столом, Дженни. Сорвать с тебя мокрые трусики и задрать платье поверх голой задницы. Хочу сжать пальцами эти великолепные волосы и откинуть назад твою голову, чтобы увидеть твои глаза, когда скользну в тебя, чтобы пометить. Не забывай об этом.
Я сглатываю.
У меня голова идет кругом, а тело словно расплавилось.
За все месяцы, что мы были официальной «парой», он никогда не разговаривал со мной подобным образом. Обычно Чонгук обращается со мной как со стеклянной вазой... или как с невестой, которая может сбежать в любую секунду. Даже в наш медовый месяц он был нежным и ласковым.
— Лебедь, я столько всего хочу с тобой сделать.
Боже, кто же знал, что прозвище, которым Чонгук называл меня в детстве, может быть таким сексуальным, особенно когда он шепчет мне его на ухо?
Мой муж умело возносит меня на самую вершину. Я горю. И жажду освобождения, но Чонгук требует ответа.
— Скажи, что ты этого хочешь, Джен.
Я киваю.
Сильной рукой он притягивает мое лицо к себе, чтобы оставить на губах страстный поцелуй. Это явный признак собственничества, но в то же время прикосновение настолько чувственное, что у меня сводит пальцы на ногах. Ощущаю липкое шоколадное пятно на лице, но я слишком погружена в сексуальный дурман с примесью алкоголя, чтобы обращать на это внимание.
Мне нужен оргазм.
Мое дыхание учащается, как и спазмы, когда Чонгук набирает темп своими пальцами, переключаясь на высокую скорость.
— Да, Джен, — выдыхает он.
«Да, Джен. Такая тесная и мягкая. Хочу почувствовать, как ты кончишь, Мелкая. Ощутить, как сильно ты сжимаешь мои пальцы.»
Прекрати.
Оставайся с Чонгуком.
Его член дергается, прижимаясь ко мне сзади. Давление на клитор, теперь зажатый между двумя пальцами, заставляет мои колени дрожать.
— Да, вот так, детка, — тихо мурлычет он.
«Боже, как же хорошо, Дженни»
Нет. Пожалуйста. Нет.
Я жмурюсь, совершенно сбитая с толку. Мое тело движется в такт с пальцами, входящими и выходящими, туда-сюда. Пальцами, которые требуют от меня закончить начатое, в то время как прошлое и настоящее жестоко играют в перетягивание каната.
— Хочу, чтобы ты кончила.
«Хочу, чтобы ты кончила.»
— Ты уже близко. Давай же. Подари мне его.
«Подари мне его. Твой оргазм принадлежит только мне.»
Чонгук ускоряет движение, и я уже чувствую, как на меня практически накатывает экстаз. Мое платье стянуто с другой стороны, сосок перекатывается между ловкими пальцами. Я дрейфую в этом пространстве между настоящим и прошлым.
— Осталось совсем чуть-чуть.
«Черт, да. Еще чуть-чуть.»
— Почти, — отвечаю, прерывисто вздыхая.
Мои руки взлетают к его предплечьям, и пальцы впиваются в его плоть.
«Я сейчас кончу, Тэхён. О Боже... я...»
Внезапно Чонгук напрягается и выпускает меня из рук, словно обжигающий уголек. Я зависаю, отчаянно пытаясь достичь удовольствия, которое уже начинает ускользать.
Поднимаю глаза, быстро моргаю и встречаюсь с его холодным взглядом и напряженной челюстью.
О, нет. Вот черт. Неужели я произнесла имя Тэхёна?
Чонгцк натягивает мое платье обратно, даже не потрудившись сначала вытереть меня.
— В чем дело? — спрашиваю я, задыхаясь.
— Компания.
А?
— Компания?
— У нас компания, — повторяет мой муж, явно раздраженный.
О, Боже милосердный. Благодарю Тебя, Господи. Спасибо. Спасибо.
— Кто там?
— А ты как думаешь? — произносит Чонгук сквозь зубы.
Мой муж хватает кухонное полотенце, висящее на ручке духовки, и энергично вытирает пятно с моего лица.
Все его поведение сменилось с сексуального и игривого на откровенно злое. Мой мозг все еще пытается понять, что происходит, когда меня осеняет. Только один человек мог заставить его так реагировать.
О, черт.
Затаив дыхание, я слышу стук в дверь. Мы с Чонгуком переглядываемся, вероятно, думая об одном и том же.
Добро пожаловать в реальный гребаный мир.