5.
Мне повторить вопрос?
Лиса молчит не потому что не расслышала, она не знает что сказать, хочет только вырвать все свои органы и каждый медленно расчесать. Это все ошибка, огромная ошибка.
Глаза Лисы бегают по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что поможет ей, хоть что-нибудь, что скажет, что она не такая ужасная девушка, как кажется сейчас. Сердце остановилось давно, она его, кажется, не чувствует. Ей до ужаса хочется положить ладонь на лоб и проверить насколько он горячий, потому что она уверена, что скоро сгорит.
Сехан не торопясь подходит и аккуратно убирает небольшую прядь волос за ухо Лисы. Розовые губы дрожат, как и густые ресницы, волнуется, переживает. Она сожалеет, правда, но молчит. Губы в воздухе вырисовывают «мне очень жаль», «прости меня», «это ошибка», но сказать вслух не могут, не решаются.
— Отвечай! — Сехан перемещает ладонь, грубо хватает за затылок и отбрасывает Лису к шкафу так, будто она какой-то мешок риса. Будто ее жизнь ничего не стоит. Голова и правое плечо встречаются с деревянной поверхностью, создавая неприятный звук. Она в растерянности распахивает карамельные глаза и смотрит в лицо самой ярости, злости, гнева, а может и смерти. Не верится, что перед ней Сехан, тот Сехан, который месяц назад нежно целовал и домой ее любимые пирожные привозил. Сейчас это не он. Или может наоборот, именно сейчас это он?
— С-Сехан, — голова кружится до такой степени, что хочется руками дотронуться до пола, чтобы быть уверенной, что падение не грозит. По вискам больно бьет чем-то невидимым, а жар становится еще ощутимее. Лиса понимает и признает все, но она может точно сказать, что руку на нее никто не смеет поднимать, особенно мужчина. Тот Сехан такого бы не допустил.
— А вчера? — он вновь подходит вплотную и больно хватает белоснежные запястья. Пухлые губы Лисы вмиг сильно сжимаются, а ноги хотят сделать хотя бы шаг назад, но не получается. — Понравился танец?
Взгляд Лисы меняется точно в ту секунду, когда до нее доходит последний вопрос. Руки пытаются вырваться из хватки парня, она тянет их на себя и наконец немного отодвигается, но запястьям становятся еще больнее, потому что чем она дальше, тем сильнее он сжимает их. Ее растерянное состояние переходит в истеричное, когда она начинает понимать одну вещь, которая безжалостно вгрызается длинными когтями в мозг.
— Откуда ты знаешь? — голос Лисы ломается, но она находит в себе силы, чтобы продолжить: — Ты... следил за мной?
Она помнит как поругалась с отцом, когда он нанял охрану для нее. После того случая он обещал, что никакой слежки не будет, но брюнетка заметила одного парня пару недель назад, кому не помешало бы сначала научиться скрываться, а потом уже бегать за ней везде и следить. Лиса подумала тогда, что отец с матерью просто очень переживают и оставили одного из охраны. Подумала, что если это так необходимо родителям для спокойствия, то пусть. Все же один охранник лучше, чем те пятеро, что были раньше. А сейчас она понимает, что это вовсе не отец, и что это даже не охрана, а просто напросто слежка. Сехан давно следит.
— Я советую тебе так себя не вести, — Лиса дергается в не отпускающих ее зверских лапах все сильнее, она не может стоять так близко, тошно от одной мысли, что Сехан действительно следил. И не только на улице. Судя по тому, что он знает про тот вечер, слежка есть и внутри дома, в качестве камер. — Ничего хорошего из этого не получится.
Сехан поднимает руки Лисы выше, держит над головой, и без сложности перехватывает оба запястья одной ладонью, а свободной рукой тянет ее за талию и бросает на темную простынь кровати.
— Не трогай меня, — Лиса начинает кричать что есть силы, она сильно дергается, не хочет чтобы его руки трогали ее, не хочет. — Сехан, не трогай меня!
Голова до сих пор кружится и резкие движения только ухудшают ситуацию.
— А Чонгуку тебя трогать можно? — Сехан нависает сверху, и теперь двигаться совсем невозможно. Лисе плохо, но когда слышит из уст парня имя того, кого мысленно молит о спасении, ей становится еще хуже. Слезы хотят уже показаться, хотят струится по нежной белоснежной коже, а Лиса только и делает, что сражается с их желанием. Глаза сжимаются до такой степени, что открыв их перед собой возникают тысячи белых огоньков и странные фиолетовые пятня. — Почему этот сукин сын всегда берет мое? Ты мне ответишь почему?
Его голос пугает, заставляет трястись и чувствовать холод даже внутри себя. И Лиса оставляет свои попытки, когда этот холод окончательно замораживает кровь, делая ее из красного в синий. Все это время Лиса была так слепа, так доверчива, так глупа. От себя мерзко, от него мерзко, от всего мерзко. И эта мысль появляется в голове тяжёлым давящим булыжником только сейчас:
— Это ведь ты... — все тем же слабым голосом пытается сказать. Обдумывает каждое слово миллион раз, даже если они в этом не нуждаются. Лиса окончательно опускает руки, даже на дыхание еле как сил хватает. — Это ты убиваешь людей...
Каждый раз, когда ты звонила ему и он не поднимал, на следующий день говорил, что телефон был разряжен, или после того как потерял прошлый не купил ещё новый, ты на это кивала и говорила, что звонила потому что скучаешь. А он просто не брал телефон, когда собирался в очередной раз подставлять Чонгука. Потому что по телефону можно вычислить его местонахождение.
— Возможно, — с дьявольской улыбкой произносит и встает, понимает, что выжал из нее всю силу, она не сможет больше кричать, она ничего больше не может.
Пока Сехан садится на диван перед кроватью не убирая свою пугающую улыбку, Лиса соскальзывает с кровати под его пристальным взглядом, жмется спиной к стене и остается сидеть, обняв ноги руками. Она выглядит как промокший под дождем щенок, и его это забавляет. Дочь самого Дао Манобан - главой первого клана Токио прямо перед ним почти что на коленях, сидит и ждет спасения, и он даже знает от кого.
— Тот жучок в кабинете был твоим, — качает голову то вправо, то влево. — Все это время... Ты чертов актер, обвиняешь всех вокруг себя, — он кидает взгляд на пачку сигарет на небольшом круглом столе около него и найдя в ней же зажигалку сначала наслаждается теплом огня, еле ощутимого на кончиках пальцах, а после поджигает сигарету и припадает губами к фильтру. У Лисы взрывается мозг не только от резко пришедших ответов на все вопросы, но и от его спокойствия. — Т-ты обманываешь всех, своих друзей, меня, всех. Зачем тебе это все?
Лиса смотрит на него и вспоминает свои глупые попытки отучить его от сигарет. Сейчас она понимает, что лучше этого отвратительного густого серого дыма ему не подходит ничего. Этот табачный дым его воздух, его свобода, его жизнь, он сам.
— Чтобы показать любимому другу, что я тоже могу забрать то, что принадлежит ему, — Сехан округляет губы и изо рта поочередно выходят колечки из дыма. Лису тянет тошнить больше от всего лицемерия идущего от одного человека, чем от этих сигарет. — Он наверное богом себя считает, каждому в глаза смотрит и получив ответ на свой вопрос за секунду решает ложь это или правда. Тогда почему же он не видит самую важную ложь, м? — в каждое слово вкладывает всю свою ненависть, недовольство, и говорит совершенно спокойно, будто все это ничего больше, чем детская игра. — Потому что он не тот, кого из себя возомнил.
Чонгук никогда не был для Сехана другом, и он до сих пор этого не понял, потому что он не ищет правду или ложь в глазах близких ему людей. Он в них уверен и он им доверяет. Слепо.
— Почему ты все это говоришь мне так просто?
— Потому что мы теперь в одной лодке, дорогая, — Сехан тушит сигарету об угол столика и вновь растягивает свои губы.
Дорогая. В это слово Сехан всегда вкладывал больше смысла, чем она думала.
— Что? — Лиса все еще надеется, что это все всего лишь ночной кошмар и что вскоре все вокруг растворится, но ведь этого не случится и чем раньше придет понимание, тем лучше. Она берет себя в руки, как можно быстрее встает с места и изображая мирового масштаба уверенность идет к дверям. — Я не собираюсь тебе помогать ни в чем, Сехан. Я ухожу.
— Нет, нет, нет. Ты никуда не уходишь, — парень тут же встает перед дверьми, загораживает путь. Видимо до Лисы до сих пор не дошло, что назад дороги уже нет. И даже ее огромные глазки ей не помогут. — Надеюсь ты понимаешь как легко мне будет повесить все это на твоего отца? Чонгук откроет с ним войну и в этой войне он сначала лишит всего Дао, а потом и себя самого, потому что война между первыми кланами столиц ничего хорошего после себя не оставляет, вернее вообще ничего после себя не оставляет.
Сехан говорит с диким восторгом в голосе и он ни капли не поддельный, ему действительно приносит огромное наслаждение произносить все это вслух.
— Я не буду тебе...
— Еще как будешь, — поднимает правую бровь и перебивает. Сехан тянется руками к длинной тонкой шее напротив и Лиса тут же отшатывается, будто сильно обожглась. Ему не составляет никакого труда вернуть ее на место и сжать всю шею лишь одной ладонью, надавив большим пальцем посередине. — Тем более я остался без жучка, что, кстати, из-за тебя, а информация мне нужна, — Лиса начинает хвататься за его запястья, тянуть от себя, и жадно шевелить бледными губами. Воздуха катастрофически не хватает, но Сехан отпускать не торопится. — Не знаю что ты сделаешь, чтобы ее найти, но меня это не волнует. А если не найдешь я дам тебе выбор: либо показываю Чонгуку пальцем на Дао, либо сразу направляю на них прицел.
— С-Сех... — тратит последние капли воздуха, и наконец-то он отпускает. Лиса сильно кашляет и снова чуть не валится на пол. Больно всему телу как снаружи, так и внутри.
— Поверь мне, даже если ты меня не видишь я двадцать четыре на семь рядом, наблюдаю за тобой. Тебе стоит хоть что-то сказать не так как нужно и мой снайпер готовится к выстрелу в Токио, — поворачивается и бросив «теперь свободна» скрывается за угол.
Лиса никогда не была ему нужна, лишь ее отец. Но все повернулось еще лучше, чем он думал. Сехан уверен, что не была бы Лиса с ним, у Чонгука к ней никакого интереса не возникло бы. Ему главное взять то, что принадлежит Сехану, все остальное неважно. Парень искренне считает, что он отдал Чонгуку даже место первого клана в городе, считает, что он его не заслуживает. Он убежден в том, что убивает дополнением в виде порошка бесполезных для страны людей, зависимых людей, которых ничего и никто не спасет. Это как те пятнадцать человек на складе. Сехан все подстроил: нашел людей, у которых закончились деньги на наркотики, предложил им работу и сказал, что заплатит как только увидит результат. Но он забыл сказать, что есть девяносто и девять процентов того, что ему придется платить трупам. Лиса права, он просто чертов актер.
В лаборатории, на цокольном этаже офиса, Чонгук назвал крысой кого-то из клана Сехана и сказал, что он должен его вычислить и разобраться с ним. Парень тогда не на шутку взбесился. Он больше не допустит того, чтобы Чон управлял им. Ни за что. Все будет наоборот, просто нужно время. Сехану нужно время и он начнет ломать не оглядываясь назад. Он заставит Чонгука пойти против своих, он добьется того, что у него ничего не останется.
***
Чонгук в последнее время совсем не свой. Тэхен зовет его, а он может и с третьего раза не услышать. Часто играется с волосами, зарывая руку в них и смотрит на стол как на самую изысканную картину в мире. Чон загружает себя работой и теряется в горах из бумаг. Он не ночевал дома четыре дня. Даже Дженни контролировать перестал, звонит в день пару раз и на этом все. Больше всего на свете хочется выкинуть Лису из головы, да и Сехана рядом с ней тоже. Он ни с кем из них не встречался после клуба, хоть и странно, что вчера в офис не зашел Сехан, ведь он заходит каждую среду в четыре часа, но Чонгук писать или звонить не стал, даже облегченно выдохнул, когда не видел друга в дверном проеме. Это чувства сложно описать. Это то ли какая-то вина перед ним, то ли сожаление, он даже для себя определить не может и это состояние его невероятно злит. Каждую ночь как по расписанию сбрасывает со стола все бумаги, все что только попадется под руку, потому что под конец сдерживаться сложно.
Вчера тоже была ночь, когда кипа бумаг с черными чернилами полетела во все стороны. Тогда красные глаза Чона, которых постоянно трут длинные пальцы так безжалостно, заметили на полу, среди остальных сброшенных вещей книгу. «Предательство». Он в этот момент о Лисе не вспоминает, потому что чтобы вспомнить нужно забыть. Чонгук даже не понял как он взял с собой ее книгу, просто захотел и взял. Так он в ту ночь и заснул: с книгой в руке и на неудобном кресле из-за которого на следующий день все болело как у старика. Книга рассказывала о наивной милой девушке, которая вместо свадебного кольца получила пулю к лоб. Печально.
Как Чонгук вчера заснул, так сегодня и проснулся, но уже под пристальным взглядом Тэхена.
— Доброе утро, — шуточно произнес он, когда посмотрел на наручные часы и увидел, что время без пяти три. Тэхен тяжело выдохнул и начал осматривать очень даже привычное в последнее время состояние кабинета. На столе только бутылка виски, видимо пил из горла, в пепельнице тона даже на половину не выкуренных сигарет, весь пол усыпан документами, а виновник торжества лежит на кресте и выглядит как коала, что бы это не означало.
Чон недовольно бурчит себе под нос и пытается поменять позу, но кресло этого не позволяет.
— И тебе, — кое-как встает и с громким хрустом выпрямляет спину.
— Ты просил прийти сегодня, чтобы мы продолжили просматривать камеры видеонаблюдения офиса, — зная, что Чонгук сам ни о чем не вспомнит сказал друг и плюхнулся на диван около столика.
Они начали смотреть видео месячной давности, когда Ноунейм только начал свои игры, чтобы вычислить кому принадлежит тот жучок, на котором были отпечатки только Лисы, потому что именно она его нашла. Чонгук с Тэхеном решили, что никому не доверят это дело, так что сами этим занялись. Просмотрена уже неделя, но никаких подозрительных людей не наблюдалось, поэтому поиски продолжаются.
На часах уже восемь вечера, а ощущается так, будто парни не отлипают от экрана минимум сутки.
— Чонгук! — неожиданно вскрикивает блондин и Чон чуть ли не ударяется подбородком об стол, когда с поверхности соскальзывает локоть. — Посмотри на время, — Тэхен наводит мышку на верхний левый угол экрана. — А сейчас... — перематывает на пару секунд назад.
— Блять, вот же мразь, — парень сильно бьет по деревянному столу кулаком, даже мышка немного подпрыгивает. — Он вырезал все то время, пока был здесь.
Чонгука рвет на части все что связано с этим Ноунеймом. Он даже не может предположить кто это, потому что нет ни единой подсказки, зацепки. Этот человек действительно умен и он чертов невидимка.
— Скоро доставка из Канады, — трет лицо Тэхен и задерживает ладони на нем. — О ней знает только наш клан, больше никто, даже Сехан не в курсе, так что если с ней что-то пойдет не так, то крыса среди нас, Чонгук.
Ким взбешен всеми поступками Ноунейма точно так же, как и Чон. Невозможно сражаться с тем, кого даже увидеть не можешь. Но для Тэхена с Чонгуком никогда не было ничего невозможного.
— Я надеюсь все будет нормально, — произносит Чонгук и бросает взгляд на диван, куда бросил книгу несколько часов назад.
Снова ее образ врезается в голову и безжалостно проникает в память. Первое что всегда вспоминается это как руки Сехана свободно ползли на почти что прозрачной коже Лисы той ночью. Чонгук чувствовал себя тогда неконтролируемым зверем, который хотел утолить голод при помощи незнакомой блондинки, но ничего не вышло, потому что она была не той что нужно, не той что заставляет звереть и заострять клыки. Чон понимает, что если бы Лиса не вышла тогда, он мог наброситься на Сехана, на своего гребаного друга детства. Раньше девушки были всего лишь развлечением, ничего больше, но она не такая. В ее глаза хочется смотреть, а к ее рукам хочется прикасаться как к младенцу, чтобы ничем не навредить, чтобы только пылинки сдувать и то дуть несильно. Она другая.
— Я тоже.
Чонгук ищет ключи от машины в разбросанных на полу документах и найдя их хватает книгу с дивана. Он поглаживает приятную обложку большим пальцем и уже собирается уходить ничего другу не сказав, но останавливается в дверном проеме, когда поправляет воротник светло-синей рубашки.
— Тэхен, можешь позвонить Джину и спросить насчет Дженни? Я надеюсь она помнит что такое университет, — Чонгук сжимает между собой сухие губы и кладет свободную от вещей руку в карман джинсов.
— Позвоню, — кивнул и проследил за брюнетом, пока тот не скрылся за дверьми.
Чонгук как обычно устраивает на дорогах очередную гонку, где главным соперником выступает ветер, и что самое страшное — он проигрывает, если посмотреть на спидометр бугатти. Фонари, светящиеся желтым светом, уже давно зажглись, но улицы они освещали плохо из-за того, что стояли слишком далеко друг от друга. Чону все равно, что темнота, что свет — он видит везде одинаково.
Автомобиль останавливается во дворе большого дома и Чонгук выходит, думая, что сейчас на него налетит охрана, но никто не собирался, они продолжали стоять на месте ничего не сказав. Парень посмотрелся по сторонам и направился прямо к входными массивным дверям.
Лиса сидела перед теплым камином, когда услышала звонок в дверь и чуть не упала от испуга с дивана. После той ночи она пугается даже самого тихого шороха. Она чувствует себя просто пустой куклой, которой хотят манипулировать, дергая за невидимые ниточки. Лиса спит по четыре часа в день и никуда не выходит. Кажется немного осталось до момента, когда ее глаза из красного станут болезненно фиолетовыми.
Она не торопясь встает и смотрит в монитор с разными ракурсами камер, находящихся во дворе. Брюнетка точно может сказать, что почувствовала как сердце упало куда-то вниз. Тогда-то она и жалеет о решении сказать охранникам без всяких вопросов впускать тех, кто уже был у нее дома. Лиса до сих пор не на все сто процентов понимает что от нее требует Сехан, но у нее огромное желание как можно дольше игнорировать Чонгука, и вместе с этим она больше всего на свете хочет ему рассказать все и просто попросить защитить, ведь она знает что защитит. Но все не так просто.
Чонгук стоит за дверью уже минуту после звонка, когда наконец слышит как на той стороне открываются все тысяча замков, установленных на дверях и слабо смеется.
Когда двери открываются парень понимает, что не такую Лису он рассчитывал увидеть. Ее абсолютно не красил этот уставший взгляд, или пропажа щек, она уже давно ничего не ела и это видно. Они так и стоят и рассматривают друг друга. Чонгук выглядит не менее уставшим и Лисе тоже его вид не нравится.
Лиса сдается первая и нарушив зрительный контакт идет в зал, который Чонгуку очень хорошо знаком, только теперь нет ни свечей, ни вина, ни музыки, один только камин в котором не громко трескаются дрова.
— Даже не поздороваешься? — парень быстро закрыл двери на один выбранный им замок и проследовал за ней.
Лиса села на то же место, что и в прошлый раз, когда здесь был Чон, поэтому и он не стал менять свое место.
— Чонгук... — начала она слабым голосом, но ее сразу же перебили:
— У тебя все хорошо?
Нет, все просто ужасно. Меня чуть не задушил твой друг, который хочет тебя убить, а ты даже не подозреваешь об этом. Даже сейчас он наверное следит, потому что я нашла далеко не все камеры слежки, установленные здесь. Чонгук, это все он, он всех убивает, а на следующее утро пьет с тобой кофе и слушает твои догадки о том кто это. Открой глаза и посмотри ими в глаза Сехана, он тебе не друг, Чонгук. Он сказал, что если я ему не помогу, он убьет и тебя и папу. Я боюсь, Чонгук. Все плохо, все очень плохо.
— Да, — кивает и слабо поднимает уголок пухлой губы.
— Не знаешь почему Сехан не заходит ко мне в офис?
Слышать это имя из уст Чонгука очень тяжело.
—Н-нет, — голос ломается, но Лиса старается держать себя в руках. — Мы расстались, — она немного поднимает глаза и уже смотрит не на свои ноги, а на грудь Чонгука, где сквозь тонкой светлой рубашки можно увидеть очертания каких-то узоров. Лиса цепляется за каждую линию глазами. До дрожи интересно что там за рисунок, много ли вообще у парня татуировок, и даже что означает каждая. — Это не из-за тебя, так что...
— Я и не думал, — перебивает, но она и так ничего добавлять не собиралась. Такого Чонгук точно не ожидал, но ощущения от услышанного передать не сможет. Ему хочется узнать что случилось между ними, но в то же время хочется просто забрать ее к себе и никому ничего не объяснять. — Я пришел отдать это.
Чонгук протягивает книгу, которую Лиса раньше и не замечала в его руках и ее губы моментально растягиваются хоть и в еле заметной, но все же улыбке.
— А я ее искала, — она берет книгу и случайно касается кончиками пальцев его руки. Лиса виду не подает, но она хочет еще раз сделать так. Хочет еще раз коснуться. Чон тоже хочет, но скрывать это, в отличии от нее, не собирается.
Он смотрит на Лису когда она быстро листает книжку и неожиданно для нее поднимает лицо, держа подбородок между большим и указательным пальцем. Она смотрит с каплей страха в глазах, но эта капля для него как целый океан чувствуется. Лиса мысленно молит его не класть ладонь на щеку, потому что она сразу же прильнет к ней и ничего с собой сделать не сможет. Хотя она уже.
— Что между вами случилось? — спрашивает Чонгук не позволяя отвести от себя глаз, хоть Лиса и пытается.
— Это общее решение, — она тянется к его запястью и нежно касается. Эти руки совсем не такие как те, что душили ее, что силы из нее выбивали. Совсем не такие. Они кричат о защите, пока те кричат о лжи.
— Пошли покажу кое что, — шепчет он и встает не дождавшись ответа. Чонгук хочет показать место, которое отвлечет ее от того, что ее беспокоит, а ее явно что-то беспокоит.
Лиса ни на секунду не задумываясь идет за ним. Из этого дома, где наверняка остались еще камеры за которыми Сехан следит, хочется уйти и никогда не возвращаться.
***
— Джин, привет, — сразу начинает Тэхен, когда гудки на той стороне телефона прерываются и слышится голос парня. — Дженни ходит в университет?
Тэхен видит состояние Чонгука и если он не находит время даже на то, чтобы позвонить сестре, то все даже серьезнее, чем очень серьезно.
— Да, сегодня утром отвозил, — спокойно говорит Джин, но на самом деле он удивлен, что ему звонит Тэхен. Он никогда не звонил насчет Дженни. — А час назад она просила отвезти в Бенефит и не ждать, потому что домой поедет с другом.
Тэхен неосознанно хмурится и поднимает брови. Первый о ком он думает — это Юнги. Да, наверное все настоящие друзья уезжают в другую страну на два года и никак не связываются, а потом приезжают и как ни в чем не бывало продолжают свою старую жизнь. Тэхен искренне плевать на Юнги, но он не знает что от него ожидать, поэтому предпочел бы позвонить Чону и сказать, что его сестра опять поехала в клуб без его ведома и вся его ответственность на этом закончится. Но вспоминая глаза друга и книгу в его правой руке, не хочется его беспокоить. Тэхен не глуп и давно понял что происходит с Чонгуком и из-за кого конкретно это происходит.
— Ладно, спасибо, — сбрасывает звонок и выходит из кабинета.
На улице прохладно, но для Тэхена это прямо то что надо. Он ищет ключи в своих карманах и, наконец найдя, направляется к макларену. Машина за считанные секунды набирает скорость, когда о лицо парня бьется свежий воздух из полностью открытого окна. Тэхен подъезжает к зданию, вокруг которого танцуют в стельку пьяные люди, улавливая музыку доносящуюся из клуба. Все как обычно.
Парень оставляет макларен прямо перед клубом, он просто зайдет, посмотрит все ли нормально и уйдет, на долго он сегодня не останется, так что нет необходимости искать для авто место парковки. Тэхена сразу впускает охрана ни слова не сказав и входит почти что во второй дом, ведь он тут бывает чаще, чем дома. Увидеть Дженни никакого труда не составляет, она с остальными незнакомыми блондину людьми, заняла вип комнату Чонгука. Тэхену этого наверное хватило бы, чтобы уже уйти, но вместо этого он садится на стул около барной стойки и заказав скотч принялся рассматривать всех кто сидит рядом с Дженни, которая похоже, что выпила немало. Рука Юнги лежит на ее обнаженной коленке, а она тянется губами к трубочке, которая плавает в каком-то алкоголе. Она много смеется и улыбается, когда Юнги тянет ее на себя.
Тэхен не замечает, как его рука сжимает прозрачный стакан, в котором уже кроме пару кусочков льда ничего не осталось. Руки Юнги слишком нахально скользят по ее телу, друзья так не делают. А когда парень тянет на себя лицо Дженни и жадно вгрызается в красные губы, тогда стакан Тэхена путь ли не трескается. Видел бы эту картину Чонгук, он бы всех поубивал, а Юнги, естественно, в первую очередь.
Темноволосый встает и протягивая руку Дженни, приглашает на танцпол. Два силуэта останавливаются посередине и теперь Тэхену их видно лучше.
The Neighborhood - Staying up
Тэхен не скрывает, что он наблюдает, Юнги с Дженни его просто не видят, они заняты друг другом. Алкоголь в организме девушки уже давно сплелся с кровью и ей нравится вызванное этим состояние. Она танцует в руках Юнги, пока затылок лежит на его плече, а его рука змеей обвивает осиную талию, обтянутую в тонкую ткань короткого платья. Ей не важно что будет завтра или послезавтра, сейчас и здесь есть только она и Юнги, по которому она так сильно скучала.
Кажется, что музыка становится еще громче и она бьет по крови так грубо и так неосторожно. Синий цвет можно увидеть даже если закрыть глаза, потому что им будто закрашена вся внутренняя часть век. Так продолжается будто бесконечность, руки Юнги чувствуются везде и всюду, но в этом месте даже у бесконечности есть конец.
Дженни становится ужасно плохо буквально за секунду, она даже не успевает уловить ее. В этот же момент Юнги уводит ее куда-то вверх по лестнице, там закрытые вип комнаты. Она послушно идет не переставая чувствовать на себе широкие ладони, а свое самочувствие, наплевав на него, закапывает глубоко.
Тэхен давно сдерживает себя от желания познакомить Юнги со своим кулаком, который так и горит и сам просит о встречи. И с последней каплей терпения он прощается когда видит, что парень тянет Дженни туда, куда он думает. Он подрывается с места и тоже поднимается вверх по лестнице. Тэхен стоит в начале коридора, когда слышит слабый голос брюнетки:
— Ю-Юнги, мне не очень хорошо... — ноги дрожат, сердце прыгает, ощущения не из самых приятных. Ей хочется уже грохнутся на пол, потому что даже руки парня не помогают стоять.
— Ничего, это пройдет, — шепчет он на ухо и грубо сжимает в руках ягодицы, прижимая ее к стене. Дженни отвечает слабым стоном, но что именно он означает понять сложно. Юнги и не пытался. — Я помогу.
Его тонкие губы касаются белоснежной шеи и не спеша скользят ниже. Руки Дженни лежат у него на груди и если бы у нее были силы, она бы оттолкнула, но они просто лежат. Она хочет чтобы Юнги целовал, но не здесь, и не сейчас, и не так. Здесь все не так. Дженни хочет в свою теплую кровать, она не хочет больше быть здесь. Ей плохо.
— Ты не слышал ее? — подает голос взбешенный Тэхен, подходящий к ним все ближе. На его шее можно пересчитать каждую синюю венку, потому что все до одной вздулись от напряжения парня.
— Тэхен, — показывает странную ухмылку.
— На моем месте Чонгук бы давно тебе в лоб пулю пустил, так что не зли меня, отойди, — Тэхен уверен, что Дженни даже не понимает, что он тут, она слишком много выпила сегодня.
Юнги нарочно игнорирует парня и снова припадает к сладким губам брюнетки, накрывает их своими горькими.
— Я сказал, сука, не зли меня, — Тэхен сразу поворачивает Юнги к себе лицом и выбивает из него душу одним кулаком. Он отшатывается назад, когда щупает нос и видит на пальцах алую кровь.
Тэхен моментально берет на руки Дженни, которая готова была падать и выходит из клуба сто тысяч раз выругиваясь по дороге. Он сажает девушку на переднее пассажирское сиденье и сам садится рядом. Тэхен выжимает из макларена все силы и доезжает до своего дома за считанные минуты. По дороге он только и делал, что мотал головой и толкал язык за щеку от возмущения и гнева в нем. Он не может отвести ее домой, потому что если придет Чонгук, то он спокойно с ней говорить не станет, он и так на нервах. И случится повторение той сцены, что была недавно.
Тэхен входит в свой дом с Дженни на руках и кладет ее на большую двухместную кровать. Он уже хочет звонить врачу, но она начинает кашлять и телефон отбрасывается куда-то в сторону. Парень облегченно выдыхает и опускается на кресло, стоящее неподалеку.
Дженни барахтается из стороны в сторону, сжимая голову руками и успокаивается через пару минут. Тэхен продолжает сидеть и смотреть на нее до тех пор, пока она не засыпает. А после вслушивается в тихое сопение и выходит из комнаты, выключив свет.