14.
Сердце Дженни бьется с бешеной скоростью. Она оставила Тэхена одного, всего кровью покрытого, но ни разу от боли не простонавшего. Оставила только по его же просьбе. Теперь стоя перед выходом на террасу брюнетка пытается остановить свои слезы, которые сдаваться не хотят, которые только по ее хотению появляться не перестанут. Она пытается понять Чонгука, пытается почувствовать то, что чувствует он, но по-прежнему за Тэхена простить не может. Вот он, в двух шагах стоит спиной, курит большую сигару смотря куда-то во двор, где уже кроме его собственных машин никакие не стоят. Он всем телом ощущает присутствие сестры рядом, но поворачиваться не хочет, продолжает молча стоять и курить то, от чего почему-то долгое время отказывался, какая глупость.
Смотря на серые облака, которые создает он сам, голова от мыслей как прежде не разрывается. Эти облака такие короткие, такие недолгие, такие не бесконечные. Как и все в этом мире. Хотя может именно ложь это та единственная бесконечная вещь, ведь соврав один раз ты не останавливаешься, а любовь... Смешно. Любишь раз, когда прекращаешь — расстаешься. Любишь два, прекращаешь, расстаешься... и так до конца жизни, если конечно эта самая любовь существует. А из одной лжи может выйти другая, третья и так далее. Чонгук ни во что не верит, наблюдает как воздух растворяет дым и ни во что не верит. И ни об одном сказанном слове внизу не жалеет. В какой-то момент он правда задумался о том, что хочет прикончить всех, кто рядом находился. Ни в одну эмоцию Лисы не поверил, теперь ее зареванные глаза о доверии и верности и слова не скажут, не посмеют. Она трахалась с Сеханом и наверное на следующий день уже беседовала с ним о жизни на скамейке,что стоит в том секретном месте Чона и Кима. Она сливала информацию о работе врагу и наверное на следующий день ему в любви признавалась. В голове только слово «шлюха» звучит, а губы только «ненавижу» выводят в воздухе.
Без горького смешка лицо парня не остается, когда имя «друга» всплывает в мыслях. Сехан или талантливый актер современности? Потрясающая игра, удивительные ходы в этой шахматной игре. Подумать о том, что именно Мин является Ноунеймом было равносильно тому, чтобы им оказался собственный отец. Чонгук все двадцать пять лет думал, что лучше Сехана он никого не знает, но он, блять, никого не знает. Абсолютно. Хотя те же люди его самого как оказалось изучают двадцать четыре на семь. Ведь даже Дженни с Тэхеном просто наблюдавшими за сценой в зале не остались, у них тоже была своя роль. Чон замечал изменения в отношениях между ними, но на то, что было озвучено, он бы не подумал никогда. Потому что Тэхен знает, что брюнет не допустил этих отношений хотя бы из-за огромного количества людей, которые мечтают навредить Киму любым способом..
—Чонгук, — прячет дрожь тела прикладывая все силы. Дженни не будет бояться своего брата, потому что она в нем уверена. Она не помнит Чонгука в детстве, но в какой-то момент он взял и ворвался в ее жизнь. Как только дела пошли в гору Чон сказал родителям, что сестра будет жить с ним и что он как никто другой будет ее защищать. В любом другом месте ей будет опасно, и он до сих пор в этих словах уверен.
Брюнет так и продолжает стоять спиной, никакую реакцию не дает. Разбитый голос Дженни сильно по сердцу бьет, но... Чонгук ему поддаваться не собирается, ведь по сердцу конечно бьет, но оно еле живое внутри, само еле бьется...
—У меня нет ни малейшего желания слушать тебя, — дает услышать глубокий голос говорящий о злобе, о боли, о печали.
Дженни громко сглатывает, пытается выровнять дыхание, нарушенное из-за бесконечных слез. Тяжело собрать себя перед человеком, который сам на земле осадком густым оседает. И если Дженни собрать себя хочет, то Чонгук нет.
— Я люблю его, — утверждает.
Это единственное, в чем она уверена в данный момент. Слов прекраснее, трогающих губ, на свете просто не существует, но Чонгук думает иначе.
— Чушь, — усмехается. Глупо, как же глупо, нелепо. Ему и времени не понадобилось на обдумывание этого слова. Чонгук не знает как одним этим словом он Дженни ранил, которая сама успокоить и хотя бы чем-то помочь пришла.
Она сжимает слабые кулачки и ее словно ударяет током, потому что слезы прекращаются, а злоба невероятной силы появляется. Еще немного и ее карамельные глаза прямо как у Тэхена иногда, красными станут, дьявольскими. Потому что с нее хватит.
— Не смей так говорить и не смей решать за меня, — поднимает на Чонгука голос, бросив вызов своей дрожи. Дженни действительно зла. Она ни разу за жизнь на таких тонах с братом не разговаривала, но сегодня позволяет себе сделать это. Она давно не ребенок и тотального контроля терпеть не будет. — Ты даже за себя решить не способен как мы все поняли.
Мысли в ярость упавшие и полностью ею пропитанные даже фильтровать не успевает. Только сказав последние слова пощечину себе звонкую дает. Она пришла помочь брату не сойти с ума или навредить?
Дженни самой плохо верится во все услышанное. Та Лиса, которую на прощанье сегодня обнимала оказывается той Лисой, которой она ее считала после первой встречи в университете. Сегодня днем она ее другом считала... единственным другом, которому главный секрет рассказала и доверилась. А та ведь обещала ничего Чонгуку не говорить. На прямую она и не говорила, все случилось через Сехана, но от этого легче ни на секунду не становится.
—Блять, — громко матерится Чон, когда дрогнувшая рука отправляет сигару куда-то вниз, на траву. Как бы он не хотел отрицать, но слова такие ранят сильно. Ему кажется, что он безразличие к теперь уже бывшей в себе уже вырастил и на том же месте маленькие семена ненависти закопал. Но так быстро ничего не вырастет. Каждое счастливое воспоминание разрывает все тело, особенно грудь на которую она так любила свою руку класть. Теперь это место вырезать тупыми ножницами хочется и отдельно на тонкие полоски кожу нарезать.
Дженни даже подпрыгивает от резкого голоса на месте немного и опускает голову, извиняясь за сказанное. Ей очень жаль. Правда. Но... она сама ничего ведь плохого не делала и такого отношения точно не заслуживает.
—Тэхен не хотел отвлекать тебя от работы, потому что он волнуется за этот пропахший углем город и уверен, что главы лучше тебя он не найдет, — все с той же опущенной головой начинает защищать своего парня. Кажется, что Дженни ради него любому голову откусит, и самому Чону в это поверить тяжело. Они ведь как кот с мышкой были всегда, а теперь умирать друг за друга готовы, не забыв перед этим песню о любви еще спеть. — Единственный за кого он не волнуется это он сам, — Чонгук неконтролируемо кивает, соглашается с этим утверждением. Пару лет назад Чон с Кимом попали не в лучшую ситуацию, где пришлось пойти вдвоем на шестерых. Ран у обоих было предостаточно, но блондин о себе во время драки не думал, да и после тоже. Только хлопал по щекам друга, чтобы тот сознание не терял, хотя сам был на грани... Да, Тэхен всегда был таким. — Ты... ты ведь даже не знаешь, что он неделю назад тетю свою похоронил... — в конце предложения голос обрывается, на шепот переходит. Чонгук наконец-то поворачивается и на лице его ужас нарисован. Что же еще Ким от него скрывает? — Если этот город лучше тебя никого не найдет, то ты не найдешь никого лучше Тэхена, которого ты только что избил до полусмерти, и который ни разу ничем тебе не ответил, — Дженни так глаза и не поднимает, она уже совсем страха перед ним не чувствует, но просто не хочет смотреть на брата. Обида за любовь всей ее жизни не дает права на это. — Ты его не заслуживаешь... я тоже его не заслуживаю.
Дженни медленно поворачивается и уходит с террасы. Чонгук молчит, но даже если бы что-то сказал, она не остановилась бы. Парень сильно лоб трет и о перилла держится, сжимая железо. Он не контролировал себя, и это единственная причина того, что он натворил. Чон знает, что его лучший друг такого не заслужил, но прошлое не повернуть вспять. Все не так просто.
Но и за сестру он прощать не готов. Чонгук ни раз разговаривал с Кимом на тему почему он не хочет отпускать Дженни. Вокруг слишком опасно, и он был бы счастлив, если ее парнем стал бы какой-нибудь милый флорист, у которого не было бы никаких проблем с законом и врагов... Но в случае чего смог бы этот человек защитить ее?... И... была ли Дженни в полной безопасности с тех пор, как Чонгук стал главой Сеула? Вопросы одним за другим появляются и он понимает, что, блять, она ведь в опасности изначально была, когда сестрой его родилась. Это что-то неизбежное, и в таком случае ей нужен не тот, у кого просто нет врагов, а тот, кто весь мир без головы на плечах перед ней на колени поставит. Имя ему Тэхен.
***
На улице сильный дождь стучит по крыше машины откуда Лиса неторопливо выходит, собирая себя по мельчайшим кусочкам. Лицо ее выражает вселенскую боль, нигде и никем прежде невиданную. Она всю дорогу молилась, просила Бога в аварию попасть и умереть к чертям собачьим, но он, сука, даже тут не помог. Даже умереть не разрешил.
Ключи остаются торчать в машине, Лиса мотор не выключает, даже двери форда не закрывает. На весь мир так искренне все равно в данный момент... Самые яркие вещи теперь как в старых черно-белых фильмах выглядят, везде шум и везде мокро. Она крохотными шагами до дома доходит и сразу идет к подушке лежащей на диване перед неработающим камином. Эта подушка его мятным шампунем и приятным до жути одеколоном пахнет. Одно только прикосновение к ней и дыхание восстанавливается, кислород поступать в легкие начинает. Но Лиса не хочет ее дождливой водой пачкать, ни за что.
Девушка идет в ванную и человека перед зеркалом большим минут тридцать разглядывает, пытается хотя бы одно не оскорбительное слово по отношению к себе в мыслях отыскать, но там больше ничего и нет. Она слышит звук уведомления и нервно к насквозь промокшему карману тянется. Надеется там увидеть хотя бы что-нибудь, что оживит немного, но...
Ты не оставила мне выбора, решив побежать к нему. Скажи спасибо, что твой отец до сих пор жив, дорогая.»
23:20
...это Сехан.
—П-папа... — больше губами шевелит по воздуху, чем шепчет. Страх по новой заполняет совершенно хрупкое и сто тысяч раз разбитое сердце. Мокрый телефон в мокрых руках ослабевает так же, как и сама Лиса, но она не позволит ему окончательно сдохнуть, пока голос папы не услышит. Весь в каплях воды экран мокрой одеждой начинает вытирать и пальцами по нему водит, хочет номер папы найти, а телефон еле-еле реагирует.
—Лиса? Что-то случилось? Чего ты так поздно звонишь? — Дао тут же засыпает дочь вопросами, а в трубке слышит только облегченный выдох.
— Да так, пап, хотела спросить как дела... ты же все равно поздно ложишься, — собирает все силы и направляет их на голос, которому сейчас как никогда уверенным и ровным быть нужно. Она, наверное настолько сильно никогда его голос услышать не хотела.
Лиса поворачивается к зеркалу спиной и свободной рукой лоб потирая идет к белой ванной, на которую тщательно смотреть начинает.
— У нас все хорошо, дочка, я, кстати, сам тебе позвонить сегодня хотел, но времени как-то не нашел, — в последние недели даже на звонок времени особо-то и нет. А вообще, Дао чаще с охранниками, которые перед домом Лисы стоят связывается, чем с ней самой. — В Сеуле скоро пройдет собрание глав нескольких стран и я должен быть на ней, — озвучивает то, что еще пару дней назад сказать хотел и уже готов выслушать все ее выдуманные причины, которые появятся после слов: — Ты тоже должна, так что скоро приеду и сходим туда вместе.
—П-пап, зачем я там, я же... — дает слабину своей железной уверенности голоса, потому что это уже слишком. Ближайшее время она точно никуда пойти не сможет, потому что никак ни физическую, ни моральную силу свою поднять с земли не сможет. Да ничего она не сможет...
—Лиса, если ты забыла, то с удовольствием напомню, что у меня детей, кроме тебя, нет, и что Токио ни на кого, опять же, кроме тебя, я оставить не могу... — даже договорить не дает, он наперед знает, что Лиса скажет. Рано или поздно она займет его место несмотря на то, что она девушка и вряд ли вообще когда-то будет готова город под контроль взять. — Я в Сеуле особо не задержусь, скорее всего сразу после собрания и улечу.
Лиса громко выдыхает и понимает, что ее ничто не спасет. Никогда ее ничего не спасало и так до конца ее жалкой жизни будет. Она сдается. Снова.
—Позвони, когда приземлишься, я встречу тебя, — включая ледяную воду пытается звучать счастливо, но не получается, а отец голос на усталость смахивает, все же не раннее время на часах.
—Конечно, дочка, — легко улыбается. — Спокойной ночи тебе, — отключается.
—Спокойной ночи, — тихо произносит, прислушиваясь к гудкам и неаккуратно кидает телефон на светло-розовую плитку ванной комнаты.
Лиса вновь подходит к зеркалу и пуговицы на блузке медленно расстегивать начинает, а затем и все остальное с себя снимает, кроме одного. Серебряную цепочку оставляет лежать на картинных ключицах. Прикоснувшись к ней плакать хочется в сто тысяч раз сильнее, но ощущение, что внутри слез просто не осталось, а в зеркале только лицо окутанное усталостью и болью видно.
Брюнетка залезает в холодную воду, наполнившую ванну пока еще только наполовину, но она холода особо не чувствует, может это из-за нездорового оттенка кожи, но она и не думает почему.
«Ты спала с ним?»
Все сказанные им слова в голову вновь врываются и заставляют ненавидеть себя еще сильнее. То, как он их говорил и как смотрел на что угодно, только бы не на нее саму.
"Я спрашиваю ты спала с ним когда была со мной?»
Лиса в набравшуюся воду с головой ныряет и под ней глаза открывает, мечтает тут же от недостатка кислорода умереть, но что-то ей сделать это не дает, какая-то сила говорит, что она не должна умирать ни в коем случае. Лиса резко принимает сидячее положение, хватает синими губами воздух и тот холод, который эта вода содержит наконец-то чувствует и она вспоминает.
Брюнетке голову налево повернуть надо, но она не может это сделать. Такая легкая вещь кажется чем-то невероятным. Лиса голову наклоняет и за волосы себя тянет беззвучно крича обо всем, что в ней живет и ее саму так медленно изнутри отравляет. Она бьет ладонью по воде и резко к столешнице поворачивается, на краю которой тест на беременность лежит.
Лиса сделала его сегодня утром, перед университетом и оставила ничего неожиданного не надеясь увидеть. Она просто для внутренней уверенности решила купить его. В последнее время Лиса чувствовала себя слабее, чем обычно, и зная, что она не могла банально отравится, решилась сделать его.
Если утром она сделала тест просто для уверенности, что ничего такого нет, то сейчас все совершенно по-другому, сейчас смотреть на него страшно. Лиса выползает из ванны и не отрывая глаза от теста идет к нему.
Две полоски
****
Чонгук садится в бугатти, пару минут назад припаркованного у роскошного цветочного магазина в центре города и кладет только что купленные букеты из красных роз на пассажирское сиденье рядом с собой. На нем черный костюм, черная рубашка, черный галстук и черные туфли. Он этой ночью не спал, только опустошал бутылки алкоголя и сжигал сигареты, оставляя пепел на бледных сухих губах. Чонгук едет на кладбище, где захоронены родители Тэхена и он более чем уверен, что тетю он похоронил рядом с ними. С сестрой он сегодня не виделся, но наверное это пока что к лучшему, им обоим нужно отдохнуть друг от друга.
Чон подъезжает к кладбищу и не забыв о цветах выходит из машины, все остальное расстояние пройдет пешком. Он это место всегда узнавал по огромному старому дереву, что находится в пару метрах от могил, но сегодня он понял куда идти увидев широкие плечи друга, склонившего голову над тремя ухоженными могилами, усыпанными цветами. Он шаг не замедляет, но и не ускоряет.
Тэхен чувствует его присутствие из-за ветра, что донес до него аромат знакомого одеколона, которым друг всю жизнь пользуется, а потом и тень с его силуэтом на земле видит. Ким и Чонгука и Дженни как свои пять пальцев знает, поэтому был уверен, что одна ему все расскажет, а другой первым же делом прибежит сюда. Когда парни были школьниками они почти что каждый день ужинать к тете Тэхена шли и та домашняя атмосфера очень сближала этих троих. К сожалению Дахен сейчас не так близко, как хотелось бы парням, но они есть друг у друга и этого им потерять точно нельзя.
—Прости меня, — Чонгук голос подает, когда выпрямляется в спине, разложив невероятной красоты розы.
Чона внутри какая-то несправедливость съедает и мечтает быть побитым Кимом прямо здесь и желательно так, чтобы он его не жалел. Он просто поддался эмоциям вчера, что так хотели вырваться и только друга подходящим для этого сочли. Но Чонгук себя не оправдывает и не собирается.
Тэхен голову поднимает и медленно к другу поворачивается. На скуле небольшой синяк красуется и на пухлой нижней губе порез виден. Конечно же он ни в какой больнице не был, водой раны промыл и на этом залечивание себя и закончилось. Но сказать Дженни, что он туда пойдет было чем-то необходимым, потому что в другом случае та обязательно поехала бы с ним. Тэхен знал, что Чонгуку нужна была рядом сестра в такой момент, как бы он это не отрицал. Им необязательно было говорить друг с другом, но обязательно было просто постоять рядом, хотя бы пару минут.
—И ты меня прости, — говорит негромко.
Чонгук незаметно кивает и в шуршание листов дерева вслушивается. Вчера ночью был сильный дождь, а уже сегодня светит яркое солнце и трава на земле совсем сухая, погода для осени достаточно необычная. Она сильно успокаивает и даже немного внутренний туман рассеивает, внушает, что скоро все за все плохое ответят, потому что ложь жить вечно не должна.
Брюнет поворачивается обратно к другу и протягивает ему руку, тот ее сразу же мертвой хваткой сжимает и плечами с ним стукается, не забыв и по спине каменной пару раз хлопнуть.
— Позаботься о ней, — почти что шепчет Чонгук. Телом чувствует удивление Тэхена, но знает, что он по-любому бы не сдался, насколько бы Ким друга и его слова не уважал, он бы не сдался. — И сам не забывай отдыхать, — впервые подобные слова произносит.
Все люди отдыхают по-разному, кто-то в шумной компании, кто-то в одиночестве, а Тэхен ни разу и не отдыхал, поэтому даже не знает какой вид отдыха предпочитает. Но он сам так бы не сказал. Ким лучший в жизни отдых получает, когда в кровать с Дженни ложиться и она каким-то способом все кошмары от него отгоняет, защищает своей нежностью и любовью.
—Для этого еще будет время, — улыбается немного показывая ряд белоснежных зубов. — Сейчас нам нужно собрать всех своих и начать действовать, раз мы знаем то, что так сильно пытались узнать.
Снова за свое берется, силой, решительностью и уверенностью с Чонгуком делится. В их ситуации медлить нельзя, поэтому он этого допускать и не хочет. Чон невероятно сильный человек, который не будет слезы по изменившей ему девушке проливать, поэтому работа вновь становится на первое место, ведь Сеул долго с другим главой не простоит, особенно с таким, как Сехан. С таким лживым, ничего и никого ценного для себя не имеющим, он наверное и брата собственного продаст, лишь бы хоть в чем-то первым был. А он почти это и сделал, когда Юнги без его согласия в Америку отослал на два года и сказал проконтролировать весь процесс изготовления его главного оружия в этой битве за столицу. За это время сам Юнги как Сехан стал, себя полностью потерял, хотя был он совсем другим, намного лучше, чем сейчас.
—Устроим Сеулу небольшой форсаж? — улыбается Чонгук в ответ и спрашивает вопрос заранее зная на него ответ.
Гонка для этих двух всегда было вещью священной. Этот освежающий воздух, что на скорости по лицу бьет, звук мотора, что слух ласкает, стрелки спидометра, что нервно дергаются из стороны в сторону несравнимы ни с каким лекарством. Потому что свободу дарят и внутреннего демона показать позволяют.
— Устроим.
Парни рассаживаются по своим машинам и на дикой скорости к Чимину в лабораторию едят, по дороге Чонгук еще и позвонить остальным парням успевает, зовет их туда же.
Приехали друзья почти в одно время, а секунду разницы Чон на звонок свой сбрасывает, мол, он не до конца все внимание дороге уделял, на что Тэхен только по плечу его хлопает и в здание заходит.
—Парни, привет, — поднимает руку в знак приветствия и смотрит по очереди на всех, кто находится в лаборатории. Здесь все важные люди клана Чон: Пак Чимин, Ким Намджун, Чон Хосок и Джексон Ван. Джексон обычно в лаборатории Чимина не появляется, он как никак начальник полиции. Если бы не он, то у Чонгука с Тэхеном были бы большие проблемы. — Блять, даже не знаю с чего начать, — мешкается брюнет громко выдохнув и начав виски тонкими пальцами тереть.
—Зато я знаю, — моментально подключается Тэхен, который такие паузы терпеть не может.— Ноунейм это Сехан.
У всех в здании округляются глаза, а изо рта льется бесконечный потом матов.
— Вот, сука, так и знал, — садясь на стул перед компьютером произносит Чимин и кладя локти на стол пальцы в волосы запускает. Чимину Сехан никогда не нравился, даже несмотря на то, в каких хороших отношениях, как думал Чонгук, парни находились. Он с ним не сдружился с самого начала наверное именно потому что людей всех насквозь видит. — Поэтому я и не хотел, чтобы он расхаживал по моей лаборатории, когда только вздумается, — Чимин конечно на все сто процентов не был уверен, что Сехан действительно есть Ноунейм, но честно говоря, подозрения были. Даже если бы он был уверен чисто по своим ощущениям, то скорее всего ничего Чону с Кимом не сказал, потому что в такое просто так не верится.
—Мин Сехан? Глава второго клана? В смысле... он же вашим другом был... — недопонимает Джексон и почти что сомкнутыми в переносице бровями на брюнета с блондином смотрит.
— Выходит не был, — озвучивает горькую правду Чонгук и прячет руки в карманы черных брюк. Говорить об этом сложно и самому до конца не верится во все, но вчерашняя ночь все по полкам раскладывает.
—И что теперь будем делать, зная кто такой Ноунейм? — спрашивает Хосок то, что интересует всех. Все время парни думали только о том, как узнать кто этот гаденыш такой, но не думали что будут делать, когда узнают, потому что ответ прост — с лица земли стереть. Но... сейчас...
На телефоны Кима и Чона приходят уведомления. Пока Тэхен достает телефон, второй раздраженно снимает галстук через голову и кидает на ближайший стол.
—Мы должны... — начинает глава, но блондин его в плечо несильно толкает и в телефон посмотреть просит с напряженным выражением лица.
Чон резко свои слова обрывает, а глаза начинают по словам в присланном сообщении бегать.
— Что такое? — не понимает почему парни так странно на этот дисплей смотрят.
—Двадцать пятого ноября Мин устраивает собрание всех глав Сеула, Токио, Пекина и Бангкока, — произносит Чонгук и вновь глаза на парней поднимает. — Я и Тэхен есть в списке приглашенных.
Тишина.
—Что он задумал? Зачем ему собрание устраивать сейчас, да и еще своих врагов на него приглашать, — раздражается Чимин, на последних ниточках держится, чтобы прямо сейчас не сорваться как бешеный пес и тому Сехану морду не набить.
— Блять, без понятия... — Тэхен качает голову то влево, то вправо и губы в полоску сжимает.
Вам нужно пойти, — резко говорит Намджун, кивая на собственные слова. — Если не пойдете, то он точно посчитает себя победителем в этой войне, а вас трусами.
Он прав. Это приглашение — самый настоящий вызов, а клан Чон вызов всегда принимает.
— Мы пойдем.