на бешеной скорости

Кира

Я не могу ни о чем и ни о ком думать, кроме Макса. Хищника, что поймал меня в свои когти. С первого дня нашего знакомства меня непреодолимо влекло к нему, вопреки всем законам логики и здравого смысла. Как бы я не злилась на него, какие бы скверные поступки он не совершал, я все равно продолжала грезить им, в то же время ругая себя за эту слабость. Стокгольмский синдром? И пусть!

На сколькие вещи я еще закрою глаза? Поспорил - да, паршиво, больно, низко, но я готова простить. Сама не без греха. А что если бы Эми и Вэл предложили поспорить на него ради шутки? Я бы стала махать перед их лицами принципами? Ага, конечно. Да первая бы сказала "А, погнали". Может и он также? А потом влюбился - и все перестало быть игрой? Сам себе психолог и сценарист Кира продумывала разные варианты событий.

Он спал с Вэл, после того, как уехал от меня. С мерзавкой Кариной, когда я на эмоциях показала ему сообщение от Ромы про отель, да с кучей девиц еще. От одной мысли, что он желал кого-то еще, как он прикасался к другим, целовал, трогал руками, был внутри них, мой внутренний вулкан ревности начинал кровоточить и заливать разгоряченной лавой все внутренности. Во мне просыпалась мстительная сучка, которая хотела утопить в этой лаве каждую, чтобы смыть с них остатки его запаха, прикосновений, поцелуев.

Я еще не спала с ним, но он уже был во мне. Я чувствовала его в себе каждую секунду, гуляла ли с Гердой, разговаривала ли с Ромой, шла ли в свою любимую студию, как сейчас. Я представляла, как он касается меня, как подсаживается на мое тело и мечтала, чтобы ему всегда было меня мало, как Эдварду Беллу из Сумерек. Эта фраза из сцены со свадебной церемонии прочно засела в голове. Ну вот, такими темпами я и свадьбу нашу начну представлять, и детей.

А что, если я случайная попутчица на его разгильдяйском пути, на котором штабелями лежат лучшие красавицы мира? Что если такие отношения, как у моих родителей, встречаются раз в жизни, и наша история с Максом не станет такой же прочной, глубокой и наполненной смыслом?

Буду ли я настаивать "или так - или никак"? А что, если у наших отношений будет короткий срок годности? Выдержу ли я это? На что я готова пойти, чтобы быть с ним? Точно не на измены и предательство. Если для него отношения - это что-то типа скорого поезда, не успел заскочить в один вагон, будет следующий - тогда я буду мучиться, но пересяду на самолет.

Чертополох мыслей жутко выматывал. У меня пропала моя привычная легкость. Я все время была в каком-то диком напряжении, обслуживая свои страхи и сомнения. Без ясности, что же между нами на самом деле и что будет.

Я написала Максу, чтобы встречусь с ним в Кокосе после танцев и вновь отключила телефон. Трусиха! А если он не прочитал сообщение или не может в это время? Мне было так страшно быть уязвимой, открыться Максу, довериться, что я согласна была оттянуть разговор про правду, которая могла или освободить меня, или уничтожить. Я боялась, что напридумывала себе его чувства, что он всего лишь хочет секса, а после него исчезнет из моей жизни, словно его и не было.

На ресепшн меня приветствовала новая девушка, я подошла познакомиться.

- Здравствуйте, я Кира, снимаю у вас студию танцев, через 20 минут у меня занятие.

- Надя, приятно познакомиться. Как раз перебирала документы на рабочем столе и нашла ваш экземпляр договора, вы почему-то его не забрали. Вот, держите, - она подала мне документы.

Я взяла их и пошла в студию. Еще одно напоминание о рыцарском поступке Ромы. Хоть мы и поговорили с ним, я по-прежнему испытывала чувство вины за свой обман и новые отношения за его спиной. Я переоделась, попила воды, глянула на отключенный телефон с улыбкой, наверняка, Макс там что-то ответил и теперь негодует, что я опять не в сети. А может у меня реально телефон сел?

Пока я ждала девчонок, решила прочитать договор. Вот я вижу фамилию, имя и отчество директора клуба, она мне ни о чем не говорит. Вот я вижу, с кем заключен договор. И не верю своим глазам. Студию мне нашел и оплатил Булатов Максим Ильдарович. Так черным по-белому написано в договоре. Что-то я ничего не поняла! Я была уверена, что это Ромка! Он же сам говорил о сюрпризе, а в клубе просил передать, что мой даритель пожелал остаться анонимным. Я еще тогда умилялась его скромности и ни разу прямо не спросила про клуб и не поблагодарила, уважая его право на такое решение. При чем тут Макс? Мы же с ним тогда вообще толком не общались, кроме как по его угрозам и требованиям молчать о гитаре. Я прямо в носках, без кроссовок, с договором в руках побежала к Наде. Там уже стояла Лиза и, судя по ужасу на ее лице, я только что узнала то, что не должна была.
- Кира, Надя по ошибке выдала тебе экземпляр арендатора, я заберу ладно? Это же был сюрприз для тебя, и он не захотел озвучивать свое имя, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Скажи, пожалуйста, что ты не прочитала его имя в договоре, - Лизин страх меня обескуражил, но я не собиралась больше подыгрывать ей в этой интриге.

- Там написано, что это Макс. Может, это какая-то ошибка? Я была уверена, что зал оплатил другой человек.

- Кира, давай сделаем вид, что Надя не накосячила и ты ничего не видела. Иначе полетят головы. И без работы останусь и я, и она, - Лиза и не думала отпираться, что это Макс.

Это Макс. Я была в шоке. Но как? Зачем?

- Почему вы должны остаться без работы? Может... Может я сама потребовала договор и все узнала...

- Надеюсь, что Макс поверит и нас не уволят. Ты не должна была узнать, кто стоит за студией.

- Почему?

- Я Максу лишние вопросы не задаю. Сын владельца, что хочет, то и делает. Оплатил он, кстати, наличными, хотя мог и просто забрать для тебя помещение и все. Видимо, не захотел говорить об этом отцу.

- Макс - сын владельца этого помещения?

- Макс - сын владельца всего клуба, Кира.

- О, боже. А я его полы заставила там мыть, - я представила, в каком свете я его выставила перед всем клубом, а он безропотно выдержал все мои закидоны.

- Видимо, нравишься ему сильно, раз мыл. Обычно к Максиму Ильдаровичу лучше не подходить. если не хочешь огрести, - засмеялась Лиза. - Если ты нас не сдашь, я еще кое в чем признаюсь.

- Сдам. Но обещаю, что вы не пострадаете, - если я решила требовать правду от Макса, то начинать строить отношения даже с такой маленькой лжи я не собиралась.

- Хорошо. Это он тогда выкинул записку из цветов. А еще запретил говорить отцу, что сам оплатил за студию, а мы в своих соцсетях активно тебя рекламировали. Мы вообще-то про все наши направления в клубе говорим, но про тебя с особым рвением, - Лиза хоть и дружелюбно улыбалась, я чувствовала, что я ей не нравлюсь, что ее жлобят такие поступки.

В это время забежали Эми и Вэл, за ними начали подтягиваться и другие ученицы. А я так и не могла отойти от шока. С самого начала за студией стоял Макс. И он ни разу не сказал, что это он, даже когда я при нем рассыпалась в комплиментах Ромке. Что это, если не признак благородства и его чувств ко мне? Как еще можно интерпретировать этот поступок?

После занятия я вызвала с телефона Эми такси до Кокоса, свой я решила включить при встрече с Максом. Я вышла на парковку. И увидела его. Самого симпатичного и непредсказуемого парня на свете, который с дерзкой улыбкой махал мне рукой из моей любимой машины. Мое сердце затрепетало, и дурацкая улыбка растянулась сама. Я чувствовала, что краснею.

Он вышел из аккорда. Девчонки что-то мне говорили, но я, не ответив им, пошла навстречу тому, кто не переставал меня удивлять. И я готова была продолжить это наше удивительное приключение.

18.1

- Ты опять отключила телефон? - Это было первым, что я услышала от Макса, но, несмотря на резкий тон, я не чувствовала в нем злости.

Мне было дико приятно, что он в очередной раз сделал по-своему и приехал за мной.

- Выпорешь меня? - Прошептала я, закусив нижнюю губу и внимательно наблюдая за его реакцией. Она меня полностью удовлетворила. Его глаза полыхнули огнем.

- Мне нравится твой настрой, Рапунцель! Садись. В Кокос? Не передумала? Голодная? - Из его сексуального рта, как из пулемета, вылетела очередь из вопросов.

- Я остерегаюсь оставаться с тобой наедине, - на самом деле я боялась не его, а себя, ведь могла наброситься на него с поцелуями, как сумасшедшая, и тогда он бы точно подумал, что я не в себе.

- Не ссы. Слово скаута, мы только поговорим, если ты сама на меня не набросишься. Сможешь держать себя в руках? - Он говорил теми же словами, что я только что подумала.

- Слово скаута, - ответила я. - И да, я голодная. И хочу какао с перцем.

- В Кокосе мы нормально не поговорим. Заедем за какао, возьмем с собой еду и можем съездить в лес, возьмем с собой Герду, пусть побегает, - Макс пошел с козырей.

Я молча кивнула в знак согласия. Он сходил забрал еду и наше какао. НАШЕ какао. Когда я вышла из дома с Гердой, Макс кинул мне ключи, забрал еду с заднего сиденья и убрал ее в багажник, чтобы Герда ее не слопала. И пошел на пассажирское сиденье.

- Садись за руль, гонщица. Что уставилась, только угонять тачку умеешь, а когда добровольно даю, опять сопротивляться будешь?

- Папа дома, вдруг он увидит?

- Что-то мне подсказывает, ты выдержишь этот риск.

Конечно же, я села за руль. Макс меня все время провоцировал на сумасбродные поступки. И я поддавалась его влиянию. Но еще у меня были другие мысли. Макс помогал мне увидеть то, что давно было во мне, но пряталось за ширмой хорошей послушной дочери военного.

- У меня есть для тебя сюрприз. Как приедем на место, покажу. А пока аккуратно выезжай, не жмись к обочине. И не шарахайся от встречных машин. Кому надо - объедут.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не расспрашивать о сюрпризе и сосредоточилась на дороге и подсказках Макса. Герда повизгивала от предвкушения прогулки, а вскоре перебралась на переднее сиденье к Максу, испугав меня. Но он не стал ее прогонять или ругать. Эта парочка, видимо, успела соскучиться друг по другу. А мое сердце продолжало таять от этой картины.

Мы приехали на ту же поляну, что и в первый раз. Макс не стал доставать плед, на улице было холодно. Он выпустил Герду и вновь вернулся в салон уже с пакетами еды.
- Сначала поедим или сразу поговорим? - Впервые Макс предоставил мне право выбора. Я и хотела, и одновременно боялась нашего разговора.

- Поедим, - я еле слышно ответила.

- Хорошо, я взял тебе салат с морепродуктами, как ты любишь, и пасту с семгой, держи, - он подал мне пакет с едой и начал доставать свою. - Отодвинь сиденье, чтобы было больше места.

Я не могла найти рычажок и тогда Макс потянулся всем телом через меня, чтобы помочь. От контакта с его теплым телом и накрывшим парфюмом сумасшедше вкусного запаха меня вновь затрясло. А когда он резко отодвинулся, у меня аж слюна изо рта стрельнула. Вот позорище-то!

- А ты реально голодная, - он засмеялся, а я думала только о том, что сначала я бы съела его, а только потом морепродукты.

- Очень, - я с видом голодной львицы набросилась на еду.
А еще я старалась не смотреть, как ест Макс. Уж слишком развратные фантазии появлялись от этого в моей голове. Когда мы покончили с ужином, я с удовольствием потянулась, повернула голову к нему и поймала себя на абсолютном ощущении умиротворения и счастья. Макс, также полулежа на сиденье, смотрел на меня. Между нами было каких-то 30-40 сантиметров, я чувствовала его запах, но боялась спугнуть это хрупкое ощущение надежды и веры в нас. Я отчаянно желала быть с ним. Но страхи, что он не чувствует ко мне того же, что и я, хоть и отступали, но все еще действовали на меня.

- Если ты согрелась, то пошли на улицу. Там и поговорим. Но сначала сюрприз. - Он достал сверток из бардачка. - Как думаешь, что это?

- Фаллоимитатор? - Я выгнула бровь в ужасе от того, что только что ляпнула. Боже, почему нельзя вернуть этот момент назад на пару минут?

- Прости, но нет. Я сам отлично справлюсь со всеми твоими сексуальными фантазиями, могу прямо сейчас, - Макс и вида не подал, что его смутило мое дикое предположение. - За видом скромной девочки скрывается извращенка, я всегда знал, что ты шкатулка с секретом. Но, прости, я не думал, что сегодня ты мне его покажешь. Боюсь, мой подарок тебя разочарует.

Макс протянул мне сверток, а я, вся красная от смущения, начала снимать упаковочную бумагу. У меня было ноль мыслей по поводу того, что это могло быть. И каково же было мое удивление, когда я увидела книгу одного из моих любимых писателей.

- Фэнни Флэгг. Возвращение в кафе "Полустанок", - я прочитала название. - Я и не знала, что у этой истории есть продолжение. Я как раз заканчиваю ее читать. Откуда ты узнал?

- Угадал. Случайность.

Он так легко это говорил, будто не он только что подарил мне самый романтичный и неожиданный подарок на свете. И, конечно же, после того, как я узнала о студии, я не сомневалась, что это не случайность. Макс заморочился, чтобы сделать мне приятное. И при этом был невероятно скромным.

- Спасибо. Это лучший подарок в моей жизни от парня, - на слове "парень" я запнулась, понимая, что зря я его добавила. Максу оно тоже не понравилось. Черт! Неужели я не могу не тупить в разговоре с ним?! - Ну, в смысле, мне брат всегда интересные штуки дарит. Но книгу даже он не догадался.

- Ясно. Вообще я хотел кое-что другое подарить. Купальник. Но потом решил, что выберу только скафандр. Полностью закрытый. Чтобы на тебя никто не смотрел. И ты вряд ли оценила бы такой сюрприз. - Макс говорил на абсолютном серьезе. А я растеклась от его признания.

Он думал обо мне. И он ревновал. Не бабочки порхали в моем животе, а огромный рой пчелок Майя, они жужжали "Ты ему нравишься, Кира".

- Ну, пошли, пройдемся? - Не дождавшись моего ответа, он сложил пустые контейнеры в пакеты и унес в багажник. Я чувствовала себя хрупкой девочкой, о которой заботился большой и сильный мужчина.

Мы вышли. Я поежилась от прохлады осеннего вечера. Так не хотелось, чтобы приходила зима. Была бы моя воля, я бы вечно жила в тепле, у моря.

- Я правда на тебя поспорил, Кира. Я полный придурок, знаю. И не романтик точно, не умею красиво говорить, - он остановился и посмотрел мне в глаза. Мне казалось, что он заглядывал мне прямо в душу. - Но все, что у нас было, было не из-за спора, по-настоящему. Я не выгораживаю себя. Говорю, как есть.

- А зачем ты наврал про то, что мы переспали? Еще и фото показал? - Я видела, как на его щеках играли желваки, ему тяжело давалась правда.

- Чтобы Хищники от тебя отстали со спором. Я не планировал показывать фото, я вообще для себя его сделал, когда ты болела и лежала практически голая на моей груди. Но если бы не предоставил доказательства, Демьян бы не поверил и продолжил бы к тебе подкатывать.

- А ты этого не хотел? - Я ждала от него главного признания.

- Не хотел, - немногословно ответил Макс.

- Почему? - Мне по-прежнему хотелось услышать от него самые важные для меня слова.

- Ты все еще не поняла?

- Нет...

- Ты поселилась в моей голове, Рапунцель, - он заправил мне прядь волос за ухо, как же я любила эту его привычку, и надел мне на голову капюшон куртки, в этом простом жесте для меня было столько тепла и заботы, что ноги начали подкашиваться от переполнявших меня чувств. - Я не умею быть романтичным, если ты этого ждешь. Я такой, какой есть. И мне хочется убивать каждого, кто только посмотреть на тебя посмеет. Только я могу на тебя смотреть.

- Так смотри, - я прошептала.

- Мне этого мало, Рапунцель, - он подошел еще ближе так, что мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

- Ты хочешь секса?

- Да. Безумно. Но и этого мне мало. Мне нужна вся ты.

- Секс, какао, рок-н-ролл? - Мой рот изверг очередную гениальную шуточку.

- И Герда. Что скажешь, Рапунцель?

- Так ты ничего не предложил. Чего ты хочешь, скажи? Я не хочу додумывать.

- Я знаю, что накосячил. Ты сама говорила, что храбрые пытаются исправить ошибки, умеют их признавать. Признаю. Но это уже случилось. Давай начнем все с чистого листа?

- Ты хочешь, чтобы я попала под колеса аккорда? - Мы рассмеялись и возникшее между нами неловкое напряжение стало исчезать.

- Нет! Давай начнем с ночных визитов, - он сначала сказал и, видимо, только потом понял, что сморозил глупость. - Кира, я пошутил. Как там у парочек принято?

- А, ну да, я помню, что ради секса ты готов на букетно-ванильный период. Ты же не такой, Макс, не представляю тебя с букетом роз.
- Ты меня плохо знаешь. Да я и сам тоже. Если бы ты не решила вернуться к своему бывшему, я бы тебя удивил, - он достал телефон и показал мне фото нежно-белого букета из моих любимых эустом. - Я должен был с этим пробраться ночью к тебе в комнату. А в итоге оставил их в цветочном.

18.2

- Какие красивые... -меня накрыло снежной лавиной нежности к этому парню, как в этом дерзком Хищнике уживались такие полярные эмоции и поступки? - А мы можем их забрать?

- Мы все можем, если захотим, Рапунцель, - он по-прежнему смотрел мне прямо в душу, сканируя каждое проявление чувств к нему. - Но сначала договорим. Ты ведь так ничего мне и не ответила.

- Я... Я хочу тебе верить, но... Мне так страшно, Максим. Я тоже говорю, как есть. Ты пугаешь меня.

- А ты меня! Я как Ромео трясусь перед тобой и тусуюсь под твоими окнами, готовый с цветами в зубах петь серенады. Ты меня околдовала.

- А ты меня... - Макс затаил дыхание, ожидая конца фразы, но я не могла подобрать правильных слов, чтобы не выставить себя влюбленной дурочкой, какой я и была на самом деле.

- Ты даже сейчас мне всю кровь сворачиваешь, Кира! Ты мне прямо скажи "Макс, хочу быть с тобой", - он неожиданно начал заводиться, а я даже не успела ему сказать, что наврала про Рому. - А если не захочешь, все равно будешь. Если тебе кажется, что я вот так спокойно тебя отпущу и буду смотреть, как ты крутишь с другими, то тебе это только кажется.

- Ты угрожаешь мне? Будешь силой держать? - Наш романтичный разговор на бешеной скорости опять несся в какую-то бездну взаимного недопонимания. Мне срочно нужно было вернуть прежнюю атмосферу, иначе не вынесла бы нового витка американских горок. Я рявкнула так громко, что сама испугалась. - Макс, стоп! Молчать!

- Молчу, - он не ожидал моей ярости.

- Если тебе от меня нужен только секс, так и скажи. Мы просто переспим и пойдем каждый своей дорогой, отдельно друг от друга, - он опять не дал мне договорить.

- Ты так легко со всеми спать соглашаешься? - Я видела, что он едва сдерживался, чтобы окончательно не взорваться. Больной псих, блин!

- Макс, ну почему мы не можем спокойно, как адекватные люди, поговорить? Не перебивай! Я хотела сказать, что если тебе нужен только секс, а не отношения, то я должна об этом знать. Потому что... потому что, - я зажмурила глаза, чтобы не передумать и сказать, наконец, что он мне нравится. - Потому что я хочу большего. Кто я для тебя? Девочка для перепиха или...

- Ты моя девушка, Рапунцель. И такие выкрутасы мне устраиваешь, что я ни о ком другом даже думать не могу. - Он взял в ладони мое лицо и поцеловал сначала левый, потом правый глаз. - Что мне сделать, чтобы ты начала мне верить? Посмотри на меня.

- Ты спал с Кариной?

- Да, - как же мне хотелось, чтобы он ответил иначе! - Причем тут она?

- Вчера, когда уехал от меня. Ты спал с ней? - Я решила уточнить свой вопрос, зная Макса, его ответ мог означать, что он вообще спал с ней, не вчера, после встречи со мной.

- Хотел. Не смог. Ты сделала меня импотентом, - он засмеялся, а я в очередной раз поразилась, с какой простотой он говорил не самые приятные вещи, хоть и мог смягчить удар, просто сказав, что в принципе к ней не поехал и не хотел этого. Но в этом был весь Макс.

- То есть ты теперь не можешь? - Из меня вырвался этот испуганный вопрос, а Макс расхохотался еще сильнее.

- Мой член готов служить только тебе. Всегда. Он полностью в твоих руках, - он взял меня за руку и положил на свои джинсы, чтобы я почувствовала, что это правда.

- Ооооооо, - только и смогла я выдавить из себя, чувствуя, как щеки начали гореть, а руки мгновенно стали влажными, я резко убрала их в карманы куртки.

- Не убирай руки. Не закрывайся от меня, - он вытащил их из моих карманов, поцеловал каждую из мокрых ладошек и положил их вокруг своей шеи, прижав меня к себе. - Рапунцель, с этого дня ты смотришь только на меня, трогаешь только меня, спишь только со мной. Поняла?

- Тогда у меня есть желание. Ты спросил, что сделать, чтобы я начала тебе верить, - мое дыхание перемешивалась с его и я еле себя сдерживала, чтобы первой его не поцеловать. Низ живот звонил по всем колоколам, требуя удовлетворения. - Так я придумала.

- Говори, - он выдохнул мне это слово в рот, касаясь губами моих.

- Мы сначала просто встречаемся. Без секса. Это и будет проверка, - я выдала это безумие, а мой низ живот устроил истерику "В смысле без секса, Кира, ты с дуба рухнула?"

- Сколько? - Макс слегка отодвинулся от меня, наверное, он на такие жертвы не был готов.

- Что сколько?

- Без секса, сколько?

- Год, - я увидела, что моя шутка про срок ему не понравилась, он так смешно округлил глаза. - Месяц, Макс, я пошутила. Всего лишь месяц. И ты ни с кем не спишь. Не только со мной.

- А ты садистка, Кира. Но я согласен. Назначай дату, придется купить календарь, повесить на стену и крестиком помечать даты. Я выдержу, если не взорвусь на миллиарды сперматозоидов. Месяц без секса с кем-либо. Тебя это тоже касается.

- Я постараюсь с этим справиться, - сезон дурацких шуточек от меня все никак на закрывался. И Максу они не нравились. Знал бы он про мое 18-летнее воздержание. - Шучу. Никакого секса. Ни с кем.

- Подожди, совсем никакого? Может минет хотя бы сделаешь? - Он это серьезно сейчас спросил? Когда он рассмеялся, я с облегчением выдохнула. Он тоже король дурацких шуток. - Серьезно, я требую обсудить в деталях. А петтинг считается?

- Нет! Ни минетов, ни петтингов, ничего. Все по-честному. И мне тоже нужен календарь на стену, - я больше себя не сдерживала и, наконец, дала волю своим чувствам, припав к его губам, впервые слегка укусив его нижнюю губу, от чего он застонал.

Наш космический поцелуй длился бы вечно, если бы Герда на нас не прыгнула, а потом лесную тишину нарушил звонок Максу на телефон. Он нехотя достал его из кармана куртки и сразу убрал, чем вызвал во мне подозрения.

- Это Карина? Бери трубку! - Я знала, что веду себя как ревнивая истеричка, но уже начинала смиряться с этой своей новой особенностью.
- Отец. Я не хочу с ним говорить. Иди ко мне, - он попытался продолжить поцелуй, но я его остановила, чувствуя, что в этом звонке есть что-то важное для него. Или для меня.

- Бери трубку, Макс, - я вспомнила, что говорила Карина. Сегодня у них был семейный влюбленный ужин, у него дома. Заодно и проверим, врала ли она мне. - При мне.

- Хорошо. Ты мне совсем не веришь? Да, - Макс ответил на звонок. - Какой еще ужин, нет, не помню.

Даже через телефонную трубку я слышала недовольство его отца. Он мне уже не нравился, я кожей чувствовала исходящую от него опасность.

- А зачем там Карина? С какой стати она приперлась? - Макс злился. Я верила ему, что он не собирался с ней ужинать. Она мне врала. - Ты позвал? Ну так и ужинай сам с ней тогда, я не могу прийти, у меня дела. Да, так поздно. Я не приеду.

Макс положил трубку и обнял меня с такой силой, будто боялся потерять. И это были самые счастливые моменты в моей жизни. Мы, как самая настоящая любовная парочка, не отлипали друг от друга. Неуклюже, но крепко, держались за руки, обнимались, бегали с Гердой. Потом Макс сел за руль, а я, прижимая к груди его подарок, просто смотрела на него, как он уверенно вел машину, и не верила в реальность происходящего. У меня был парень. Самый красивый и волнующий из всех, кого я знала. И я была счастлива, что не успела переспать с Ромой. Что я испытаю ЭТО с самым желанным парнем на свете.

Макс позвонил в цветочный магазин и договорился, что нас дождутся после закрытия, пообещав оплатить их неудобства. Мой парень был всемогущим. И мне это безумно нравилось.

18.3

Макс

Перед нашим разговором я прокручивал десятки возможных вариантов развития событий. Если она откажется сесть в машину и упрется рогом, что сама доедет до Кокоса? Мне ехать, как каблуку, за ней или по традиции закинуть на плечо? А поговорить в Кокосе мы сможем или она согласится поехать со мной в лес? Вряд ли, это даже звучит зловеще. Не поедет. Забрать вчерашние цветы с салона и подарить? А вдруг в лицо мне швырнет? Нет, без цветов, обойдусь.

Я все еще помнил, как Карина оставила Киру без купальника, хотел сделать сюрприз с покупкой нового, но и тут решил не рисковать. Слишком интимный подарок, не примет. Да и не смогу я ей выбрать ничего, кроме как водолазного костюма, чтобы на нее никто слюни пузырями не пускал. И вообще, с чего я решил, что она выслушает меня и захочет быть со мной, бросит своего идеального гребаного Рому? Я же больной на всю голову. Отморозок. За что меня любить? Или хотя бы пытаться полюбить? Если она не дура, будет бежать от такого, как я, сверкая пятками. Но пока у меня был хоть один шанс из миллиарда, я от нее не отстану. Прилипну, как банный лист к ее прекрасной заднице. Очередная ирония судьбы. Я всегда терпеть не мог баб, которые вешались мне на шею. А теперь сам превращался в гребаный кусок ванили.

Думай, Макс, думай. Чем покорять ее сердце будешь? Я открыл в телефоне папку с фотографиями Рапунцель. У меня, как у шизика, было фотодосье на эту стерву, что вымотала мне все нервы. Когда я увидел фото ее книги, у меня родилась гениальная, а может и провальная, идея. Я приехал в книжный магазин и показал снимок продавщице с умным видом.

- Мне нужна на подарок девушке еще одна книга этого писателя. Самая лучшая, интересная, чтобы точно понравилась.

- У нас как раз поступила вторая часть этой книги. Продолжение истории про "Полустанок". Подойдет?

- Как думаете, девушка оценит такой подарок? - Я мял булки перед взрослой женщиной, спрашивая ее мнение, как малолетний пацан.

- Если она любит Фэнни Флэгг и читала первую книгу, то сто процентов. Молодой человек, это самый романтичный подарок. Цветы любой дурак подарит. Нет, это приятно любой девушке, но если она любит читать, то правильно подобранная книга точно не оставит ее равнодушной. А если еще вместе вслух читать будете - она ваша навеки, - эта тетка с каждым сказанным словом становилась все приятнее. Я сильно надеялся, что она права.

- Беру, упакуйте.

- А мы этим не занимаемся. Есть подарочные пакеты, коробки. Есть отдельно бумага для упаковки, банты всякие. Выбирайте.

- Упакуйте. Я доплачу, - я всучил ей книгу в руки, понимая, что могу надавить своей обычной наглостью, и она поможет добровольно-принудительно, но здесь я хотел иначе. Я реально поплыл. Миленьким добреньким карасиком. - От этого свидания зависит, будет она со мной или нет. Все должно быть идеально.

Книгу мне упаковали. А на самом свидании все прошло круче, чем я мог надеяться. Кира была странной. То молчаливой, то суетливой, но она не сопротивлялась, не отталкивала меня. Мы ели в лесу, сидя в машине, потом поговорили. У меня словно память отшибло. Я помню наш разговор кусками: ее нелепую шуточку про фаллоимитатор, я даже думать не хотел, что она вытворяла в постели с другими, иначе мог стать неадекватным психом, как батя.

Помнил ее предложение переспать и разойтись. Ага! Сейчас! Она до сих пор не поняла, что она никуда не денется с подводной лодки, пока я не захочу? А я не захочу! А потом условие с месячным воздержанием. Хорошо, не год! Я выдержу. Вот, прямо, по-чесноку выдержу. Мне встретилась не обычная девчонка, а инопланетянка с другой планеты, которая возвращала веру в то, что для меня не все потеряно, что я живой и, возможно, ей нужен такой засранец, как я. И ради нее я готов был меняться, заставлять себя поступать иначе. Я с ней и был другим. Чувствовал, как начинало биться мое ледяное сердце и даже ощущал порхание бабочек вокруг члена.

Я никогда не был романтиком. Более того, я их презирал, считая чувства, любую привязанность бременем и слабостью. И мне не нравилась эта маниакальная зависимость. Но я продолжал совершать странные для меня поступки. Оплатил ей студию. Тогда я себя оправдал тем, что это цена ее молчания. Ну-ну. Тогда почему ничего не сказал, когда она подумала на бывшего? Да потому что я хотел ее радовать.

Хотел ее. И радовать ее.

Потом какао.

Цветы.

Книга. Она ей понравилась! Кто бы мог подумать? Ее привел в щенячий восторг не новый айфон, не букет с ее рост, не брендовая сумка, а какао и книга. Нет, моя Кира точно инопланетянка. Таких, как она больше нет. И если только от вкуса ее губ я терял рассудок, то что будет со мной после этого месяца? С руки, как голубь или белочка, есть начну? Макс-Макс, карасик-бухарасик. Какого ЕЖИКА с тобой творится?!
Мы забрали цветы, я проводил Киру до дома. Мы решили не ехать на Хищи. Я пообещал заскочить поцеловать ее на ночь (надо купить антивиагру) и поехал до дома - отец продолжал названивать, а сестра написала смс, что лучше бы мне скорее вернуться.

Дома меня ждал очередной армагеддон. У нас все еще была в гостях Карина, сидела с Никой на диване и смотрела какое-то кино, увидев меня, она помахала мне рукой. Хорошо хоть не побежала обниматься. Оказывается, у нее разболелась голова и отец, даже не мама, предложил ей остаться у нас с ночевкой, договорился сам с ее родителями. А те и не были против. Им всегда было плевать на свою дочь, как и в этот раз. Но сама идея оставить ее у нас была странной. С какого перепуга?

- И где ты шлялся?! Мы ужинали без тебя! В кабинет! - По налитым кровью глазам и шаткой походке я видел, что отец пьян. Мне нужно было принимать весь огонь его психопатства на себя, чтобы он не добрался до мамы. - Я неясно выразился? Я сказал, что у нас Карина, где ты был?

- Был занят, сегодня суббота, пап, обычно у нас это свободный день и ни о каком ужине ты не предупреждал, - я старался говорить максимально спокойно, хотя внутри поднимался встречный отцовскому ураган. Я до боли сжимал кулаки, чтобы сдержаться.

- Карина сказала, ты развлекаешься с новенькой девчонкой, как ее там, Дружининой? Ты с ней был? - Он мерзко дышал перегаром мне в лицо, запуская в кабинет. Потом сел в свое кресло, закурил и, щурясь на меня, продолжил. - Так какой план-захват по этой сучке у тебя? Ты поспорил на нее на 30 рублей? Добро. Карина сказала, ты и трахнуть ее успел. Так в этом и состоял твой хитрый план? И что? Она вены себе не перерезала же? Мелковато, Макс, мелковато.

Я в очередной раз был в шоке от своего отца. Но больше всего меня поразило, что Карина сливала ему все, что с нами происходило. Зачем? Быть ближе ко мне? Такими темпами она становилась мне все отвратительнее. Я вообще не понимал, почему Карина с ее внешностью и мозгами не найдет себе нормального парня, который будет ее ценить. Она много кому нравилась. И если бы она на мне не висла, и, если бы не Кира, я вполне мог запасть на нее.

- Нам обязательно это обсуждать? Знаешь, это плохая идея разбираться с ее батей через дочь. Мелковато, - из меня вырвалось его же слово, и я надеялся, что батя его не заметит. Но он заметил.

- Молчать, щенок! - Отец ударил кулаком по столу, стреляя в меня слюнями. Он прямо сейчас напомнил мне бешеного пса из моего кошмара. Он и был им. Мой отец был моим персональным адом, с которым у меня не хватало мощей справиться. Любое мое непослушание могло отразиться на матери. - Здесь я решаю, с кем, кто и как будет договариваться. А если надо будет, притащишь ее сюда за волосы и трахнешь при мне! А сейчас пошел к Карине! Не зарывайся. Она твоя будущая жена.

- А внуков сегодня тебе сделать? - Внутренние стопоры уже не справлялись.

Этот дьявол во плоти говорил о Кире так, будто она была его вещью, от которой нужно избавиться. Если бы мне пришлось выбирать, я бы скорее задушил отца, чем выполнил его бредовые требования. Но мама! Она всегда меня сдерживала.

В собственном доме я был бездомной собакой на коротком поводке. Ошейник врезался в шею в кровь. И я буквально ощущал, как с каждой угрозой в сторону Киры он трескался по швам.

18.4

Скорее бы все уснули! Я посидел в гостиной с Никой и Кариной, чтобы не выводить отца еще больше. Он закрылся в кабинете и, скорее всего, продолжил пить. Периодически мы оглядывались на шум в его комнате, но зайти к нему никто не решался.

Мама с мигренью спустилась проверить, все ли в порядке с гостевой комнатой и сразу поднялась наверх. Она выглядела больной. Сильно похудела, даже будто ростом стала меньше, а я так увлекся своими проблемами, что перестал тащить ее к врачу. Завтра же запишу ее на обследование и пусть хоть заупирается, я заставлю ее сдать анализы и показаться врачам, которые ей точно помогут. В свои 38 лет мама резко начала выглядеть лет на 10 старше. Но я помнил ее другой, в промежутках между отцовскими приступами, она была жизнерадостной красоткой, которая, как могла, пыталась создать в доме атмосферу любви. А ее смех? Когда я его слышал, мне всегда хотелось смеяться вместе с ней, как будто я не угрюмый 18-летний сухарь, а беззаботный маленький мальчик, который радуется новому грузовику и сидит по локти в грязи и ему можно все. Быть грязным. Лохматым. Сопливым. И его все равно любят. Любым.

Я помнил детство какими-то урывками, остатками образов, и среди счастливых были как раз такие, где мама не ругала меня за грязные руки и разорванные штаны. Интересно, каким я буду отцом? Я буду любить своих детей, любыми. Лишь бы были счастливыми. Так. Меня опять куда-то унесло. Дети. Да я лет до тридцати точно не готов стать папой! В моих планах было сбежать с Рапунцель на край света, играть на гитаре, праздновать с ней нашу молодость. Где мы будем брать деньги я пока не задумывался. Мы что-нибудь придумаем. Я буду работать. Надо будет - много работать.

Сейчас меня волновало другое. На машине мне точно не уехать к Кире, отец услышит. Но и не поехать к ней я не мог. Она знала, что Карина приезжала на ужин, ничего не спрашивала, но это было опасное молчание, не предвещающее для нас ничего хорошего. Я вызвал такси и максимально тихо улизнул из дома. Пока ехал, написал ей, вдруг она заснула и придется будить.

М.: Я еду. Только смог вырваться. Ты ждешь меня?

К.: Я уже сплю.

Ее ответ пришел сразу же. Спит она, ага!

М.: Так мне развернуться и ехать домой?

К.: Как хочешь, я тебя не заставляю ко мне ехать.

Чувствую, она злится. Я хоть и не хотел нарушить наше хрупкое перемирие, но ее ревность мне была приятна. О том, что Карина осталась ночевать я решил промолчать, потому что если это в моих глазах выглядело странно, то что могла себе напридумывать Кира?

М.: Чаем горячим напоишь? Буду минут через семь.

К: Посмотрим на твое поведение:)

Ровно через семь минут я уже светил фонариком в ее окно. На улице реально было холодно (особенно учитывая, как я замерз в такси, там совсем не работал обогрев), еще пронизывающий ветер добавлял неприятных ощущений. Когда я забрался в комнату, первой меня приветствовала Герда. Эта собака создавала такой шум в комнате, что мы с Кирой могли почти не переживать, что нас могут услышать. Я погладил собаку, снял кроссовки и двинулся к Кире, застенчиво ожидавшей меня в пижаме со штанами у противоположной стены. Она подготовилась! Неужели она думала, что штаны спасут ее от моих голодных взглядов?

- Спокойной ночи, Рапунцель, - я подошел к ней максимально близко. Она затаила дыхание. Наши взгляды встретились. Я слегка коснулся губами ее щеки. - Что же ты не идешь в постельку? Я пришел тебя уложить.

- Я уже спала, - эта врушка даже не догадалась расстелить кровать!

- Никогда не ври мне! Мы же договорились, никаких тайн!

- И никакого секса! - выпалила она.

- Похоже кое-кто здесь только и думает о сексе? Мы можем отменить твое условие прямо сейчас. Если ты готова, - я положил ладонь на ее поясницу и придвинул бедрами к себе. - Я только за. Так ты передумала?

- Нет, Макс! Ты меня смущаешь, - она попыталась выбраться из моих объятий. - Я принесла тебе чай, он уже остыл, наверное. Ты замерз?

- Хочешь согреть? - Она реально смущалась! - Замерз, в такси ноги заледенели. Чай, мне нужен чай.

- Снимай носки и забирайся в кровать! Ты же заболеть можешь! - Она взяла со стола кружку с чаем, я тем временем не ждал повторного приглашения и уже забрался в ее кровать, стянув носки. Мечты сбывались, теперь я это точно знал! - Руки дай! Это антисептик, ты же с улицы.

Я не раз обращал внимание, что она никогда не ест и не пьет, пока не помоет руки или не обработает их антисептиком. Теперь она заботилась о чистоте и моих рук. Я послушно растер раствор между пальцами и взял в руки чай. Он был умеренно горячим. Вкусным. С медом. Пока я делал осторожные глотки и пытался согреться, она аккуратно села, но не рядом, а напротив, ко мне в ноги, а потом сделала то, что повергло меня в шок.

Эта брезгливая чистюля взяла мои стопы и начала их растирать, пытаясь согреть.

- А ты и правда замерз, - она еще интенсивнее стала их тереть и массировать.

Я от неожиданности поперхнулся чаем, резко убрал кружку на пол, пододвинулся к Рапунцель и стал руками отодвигать ее руки от своих ног.

- Ты с ума сошла? Убери руки! Ноги грязные.

- А ну успокоился, - она хоть и шептала, но в голосе сквозили стальные нотки генеральской дочки. - Лежи и наслаждайся. Или выметайся отсюда. Тебе выбирать.

- Понял, - я был в ауте от Рапунцель. Никто и никогда не массировал мне ноги, массажистки в Таиланде не в счет. - Лежать. Наслаждаться. Я не буду выметаться. Но это как-то странно, трогать мои ноги, ты так не думаешь?

- Нет. Не думаю. Ты ко мне с градусником и пакетом лекарств ночью примчался, вот это было неожиданно. А я вроде как твоя ... эммм... девушка. Так что, не странно. Когда люди вместе, на грязные ноги внимание не обращаешь. Но антисептиком я потом руки обработаю, не обижайся, - она захихикала, а я растекся по ее кровати, наслаждаясь от ее прикосновений и не веря, что такое не то, что происходит, что это вообще возможно.

- Обожаю тебя, Рапунцель. С какой планеты ты прилетела ко мне? Иди сюда, я не буду приставать, - я поднял край одеяла. -Ничего, что я в одежде?

- Ничего, - она забралась ко мне под одеяло.

Герда тоже заскочила на кровать и устроилась в ногах. Наша умная собака. Я просто обнял Рапунцель и захотел остановить время, так хорошо мне было в этот момент. А еще я стал физически бояться, что это не навсегда. Или что это глюк моего больного сознания. Сон, который вот-вот нарушится звоном будильника. Мы прижимались друг к другу, создавая невидимый кокон близости между нами даже без поцелуев. Я, скрепя сердцем, вызвал такси и уехал домой, оставив огромную часть моего влюбленного сердца в самых нежных руках этой невероятной девушки.

Домой я зашел около двух часов ночи, когда уже начал подниматься в свою комнату, увидел шатающегося отца в одних трусах. Вот невезение! Я мысленно приготовился выслушать его пьяный бред, но он странно на меня посмотрел, с какой-то необъяснимой ненавистью. Сдерживался, видимо, чтобы опять не наброситься с угрозами и обвинениями. Я молча пошел дальше, спиной чувствуя его холодный взгляд. Как можно так относиться к своему сыну?! К своей семье?! В эту ночь, несмотря на стычки с отцом, я спал сном младенца. Мне не снилось вообще ничего. И это было прекрасно.

18.5

Кира

Я - девушка Макса. Официально. Я все еще не могла привыкнуть к этому и все время щипала себя в разных местах, уж не снится ли мне это. Как такое возможно, что я встречаюсь самым популярным красавчиком в школе, харизматичным боксером, у которого отбоя нет от фанаток, главарем Хищников и таким романтичным парнем. Он не говорил мне открыто, что я ему сильно нравлюсь, только что он меня хочет. Но его поступки были сильнее любых слов. Хоть их мне тоже и хотелось. Он подарил мне книгу! И это было удивительно, такой подарок невозможно спланировать, играя в какую-то изощренную игру, его можно только прочувствовать. И Макс, как мне казалось, чувствовал меня. Например, когда не потащил меня в шумный Кокос на разговор, я ведь тот еще воробушек-социофобушек, большие толпы людей не для меня. И, хоть я и занималась танцами в больших коллективах, ходила на дискотеки, самым комфортным для меня времяпрепровождением было пойти узким кругом посидеть в камерном тихом месте или посмотреть дома кино, поэтому предложение погулять с Гердой - еще одно стопроцентное попадание в мое сердце.

Я все еще помнила слова Карины о том, что Макс терпеть не мог ревность девушек. Врала она мне или нет, но я пока не решалась открыть ему полностью свои чувства и переживания. Я безумно ревновала его к Карине! Особенно зная, что она будет у него на ужине! И я заставляла себя не думать о том, что она может незаметно залезть к нему под столом в штаны и прикасаться к... А-а-а-а! Меня пожирала ревность! Ведь они спали вместе. Он был в ней, целовал ее, обнимал. Это было мучительно больно и разрушало мое ощущение счастья с ним. Я бы всех его бывших отправила на южный полюс кормить пингвинчиков! Или белых медведей. Знаю, такие чувства говорят о моей неуверенности в себе.
Я всегда считала, что ревность - это заранее проигранная битва. Как только ты себя с кем-то сравниваешь, тебе уже не победить. И до Макса я никого и не ревновала. А тут я перестала себя контролировать и превратилась в истеричную собственницу. И мне это не нравилось!

Макс сказал, что приедет ко мне ночью. Но его все не было. Видимо, ужин с Кариной затянулся. А может между ними снова промелькнула искра и они... Кира, напиши ему или позвони сама! Ну уж нет, я не стану за ним бегать и писать первой. Вместо этого я сидела на кровати, пыталась дочитать Фэнни Флэгг, но мне приходилось снова и снова перечитывать одну и ту же страницу, так как я не могла сосредоточиться на написанном. Я все время отвлекалась на телефон. Но он молчал.

А потом мне пришло сообщение от того же контакта, который написал мне о споре:

"Сегодня я ночую у Макса, если ты мне не веришь, спроси у него сама. Сейчас мы с его сестрой смотрим наш любимый фильм. Продолжай и дальше вешаться ему на шею. Карина".

Следом пришла фотография, на которой сидел Макс, рядом с ним красивая девушка, видимо, его сестра. Меня парализовало от боли. Я так и сидела со слезами на глазах, перечитывая это сообщение и рассматривая, анализируя фотографию. Она не сидела рядом с ним. Между ними была сестра. Это фото ни о чем серьезном не говорило. Плюс, Макс явно не видел, что его снимают. Я отчаянно хваталась за любые доводы в пользу его чувств ко мне.

Когда пришло сообщение от Макса, что он приедет, я вместо того, чтобы обрадоваться и расслабиться, вела себя, как обиженный ребенок. Но он обладал удивительным качеством - обнимать меня так, шептать слова нежности так, что мое сердце забывало обо всех переживаниях и вновь начинало ему верить, трепеща от волн нежности и желания касаться его. Дай мне волю, я бы набросилась на него и съела бы. Попробовав каждый кусочек его восхитительного тела. Я бы даже в первую ночь сделала бы ему минет, мне кажется - так сильно я жаждала быть с ним во всех смыслах этого слова. Но не сделала бы только по одной причине, чтобы он не надумал, что я это делала кому-то еще.

Я не спросила о Карине. Глупо? Да! Но не смогла выдавить это из себя. Когда он был рядом, я чувствовала, что между нами все по-настоящему и не хотела отравлять эти моменты. А еще он замерз, пока ехал ко мне, и я заставила его снять носки и начала отогревать его закоченевшие ноги. Это выходило так естественно, что меня даже злило, что он смущался. Я хотела его обогреть, исцелить ото всех проблем и просто быть рядом. Стать для него особенной, нужной, чтобы он не захотел видеть рядом кого-то другого.

Когда он уехал, я провалилась в сон. И, несмотря на такое теплое завершение дня, мне снились ужасные кошмары. Я видела, как Макс в бассейне целовал сначала Карину, прижимая к бортику, потом Вэл, и они втроем ушли в вип-комнату. А я стояла в своей белой футболке и рыдала навзрыд. Я проснулась со слезами и долго еще отходила от этого сна.

"Доброе утро, Рапунцель" от Макса разбавило мое отвратительное утро. Мы договорились провести день вместе. Он заехал за мной днем, мы сначала выгуляли бешеную Герду, а потом Макс устроил мне экскурсию по городу. Я, конечно же, была за рулем. Мы ездили по городу, бродили по набережной и болтали о всякой ерунде, держась за руки и бесконечно целуясь.

В Кокосе мы наткнулись на Карину и ее свиту. Было удивительно не то, что она к нам не подошла и сделала вид, что не видит нас, а то, как она выглядела. Она покрасила свои темно-каштановые волосы в синий цвет и хохотала на все кафе, привлекая к себе внимание посетителей. Мы с Максом взяли какао с собой и уехали подальше от ее странностей. Я все же спросила о ее ночевке, на что он мне ответил, что Карине стало плохо, и родители предложили ей остаться, а утром она уехала до того, как он проснулся. Я верила ему. Мне хотелось тут же выложить все про Рому, но что-то мне подсказывало, что лучше пока не заводить о нем разговор. Я боялась даже произнести его имя вслух, не зная, какую реакцию ждать от Макса и даст ли он мне договорить спокойно. В итоге я, требуя от своего парня быть абсолютно честной со мной, скрывала такую важную правду.

Мы целовались в машине и между нами была такая химия, что я не представляла, как Макс выдержит это воздержание. Да и я сама. Но в голове все равно маячил пунктик, а будет ли он со мной, добившись своего. И секс, как раз, и был такой проверкой. Я сама себя изводила мыслями, как вести себя дальше. Выждать этот месяц и переспать, а там будь, что будет. Или лучше сейчас, чтобы потом не было еще больнее, если он все же играл со мной.

- Макс, а как ты выдержишь месяц без секса? - Я не удержалась и, глотая буквы, спросила прямо, убавив музыку в машине.

- Буду дрочить! - Он всегда называл вещи своими именами, чем смущал меня еще больше. - У тебя есть другие предложения?

- Нет, просто я думаю, если тебе все же нужен секс на один раз...

- А если на много раз? - Этот наглец издевался надо мной, не дав договорить.

- Макс, я серьезно. Если ты дуришь мне голову и просто хочешь пополнить список своих побед, то скажи мне об этом прямо, мы переспим и все, - я выпалила, как на духу, что думаю.

- Рапунцель, ты меня ставишь перед сложным выбором! Переспать сразу, немного соврав, или сказать правду, но ждать месяц, - я не понимала, в чем он шутит, а в чем нет. - Кира. Мне не обязательно быть в тебе, чтобы чувствовать между нами секс. Не смотри на меня так. Я хоть и хожу уже который час со стояком и этот месяц будет не самым простым, но я принципиально выдержу, чтобы ты, наконец, успокоилась и поверила мне. Но я покажу тебе, что ты сможешь кончать и без моего члена внутри, даже без моих прикосновений.
Боже, что он опять задумал? Я знала, что у Макса богатый сексуальный опыт, да и сама наслышана была о разном, но здесь даже не догадывалась, о чем он говорил.

- Это как?

- Увидишь. Я покажу тебе такой секс, какого у тебя не было ни с кем, - от последних слов он на глазах закипал, видимо, представляя меня с другими, но я пока не готова была признаваться, что он станет моим первым мужчиной.

- Макс, сразу скажи. Надеюсь, это не связано с животными или еще какими-то извращениями? - Мне срочно нужна была ясность! На приключения в духе Екатерины второй я не была готова.

- Рапунцель! У тебя фантазия извращеннее моей! Ты станешь плохой девочкой, очень плохой. Но никто другой тебя не будет касаться, только я. Готова к самому необычному свиданию в своей жизни?

- Наверное, - я неуверенно промямлила, все еще теряясь в догадках.

- Тогда жди субботы, мы поужинаем и, если у тебя останутся силы, после заедем на Хищи.