двойное наследие

Проснулся Гарри довольно поздно. Открыв глаза, он не сразу сумел сообразить, где, собственно находится. С трудом осознав, что все вчерашние события – не сон, он рывком сел на кровати и потряс головой, стараясь разогнать муть сна, еще не до конца выветрившуюся из сознания.
Когда это наконец удалось, он оделся и спустился на кухню. Где-то в глубине организма нарастало желание заорать и пуститься в пляс. Нет, не потому, что он теперь живет в собственном доме и виделся с мамой, пусть и так…странно. Нет. Он свободен. Ему больше не придется возвращаться в дом Дурслей. В какой-то момент в душе царапнулось чувство вины. Плохо, что они погибли, а он не может даже достойно скорбеть о них. Он не хотел бы такого, и не пожелал бы подобного никому, но перестать радоваться новообретенной свободе он не мог. Наскоро съев завтрак, лишь ненамного больший, чем вчерашний обед, парень вновь спустился в библиотеку. Его просто манили новые знания. Никогда раньше он не замечал за собой подобной тяги к книгам.
И вот перед ним еще одна стопка увесистых томов, которые он глотает запоем, буквально дословно запоминая содержание. Как он умудряется это делать, он и сам не понял. Такое чувство, будто разум восполнял нехватку информации, которой страдал все прошлые шестнадцать лет. Новые знания, новые идеи и мысли. Новые зелья. Он был несказанно горд. Ему удалось сварить одновременно в двух котлах два разных зелья, и ни одно из них он не запорол, напротив, они вышли весьма и весьма удачными. Руки словно сами знали, что требуется делать. Помимо прочего, окрыленный удачей в лаборатории, добравшись до полки с книгами по окклюменции, он закопался в сведения о защите разума, откуда извлек преинтереснейшие факты. Оказывается, во время обучения, чтобы поставить хороший блок, необходимо сначала полностью оголить сознание перед учителем, а значит, ему надо безоговорочно доверять. А как он мог доверять Снейпу?!
Но вместо привычной ненависти к декану Слизерина, в душе поднялась лишь боль. Что-то в нем сломалось за эти полтора месяца. Время, проведенное у Дурслей, позволило ему осознать, что Снейп не виноват. Он просто не мог по другому. Раз он агент, один из членов Ордена, его не должны раскрыть. Иначе погибнет не только он, как предатель, но и весь Орден, потому что у него выпытают все. А Сириус сам был сорвиголовой, сунулся, куда не просили. Боль в душе всколыхнулась с новой силой, но Гарри загнал ее поглубже. Поздно плакать. Он умер, его не вернуть. Никогда. Надо жить дальше. Волдеморт со товарищи все увеличивают сумму кредита. А платить придется. Гарри недобро усмехнулся. С процентами…
Потом мысли вновь вернулись к профессору Зельеварения. Как быть с ним? Мстить? Просить прощения?
Гарри попытался вспомнить, как же собственно получилось так, что они возненавидели друг друга? Да, взаимной неприязни хватало, но откуда взялась ненависть? Его ли это вообще чувства? А, быть может, его к ним подтолкнули? Но кто? Студенты, с первого дня настраивавшие его против профессора? Учителя, то и дело намекающие на всяческие гадости с его стороны? Директор? ДИРЕКТОР?!
Гарри вскинулся. Директор. А ведь…но… Как?! Неужели?! Надо срочно поговорить с мамой. Она должна знать…объяснить. Вот только, как бы это устроить? Сонного зелья выпить? А это мысль!
Найдя необходимый пузырек в шкафчике лаборатории, где хранился запас лекарственных и боевых зелий, Гарри отправился к себе. Бросив взгляд на часы, он подумал, что в восемь можно уснуть и без варева. После еще пары минут размышлений, он с грохотом слетел на кухню, наелся, насколько позволил желудок, после чего налил себе стакан молока, куда капнул четыре капли зелья – пятую часть требуемой дозы, и вернулся в спальню. Натянув пижаму, он поудобнее устроился на кровати, укрывшись мягким серебристым одеялом и выпил приготовленную смесь. Отставив стакан на тумбочку возле кровати, парень откинулся на подушки. Сегодня стоит поговорить о политике. Вот так то. Слишком уж много идей и мыслей крутилось в его буйной головушке.
В этот раз Гарри оказался не в учебном помещении, а в небольшой уютной комнате с окном во всю стену, за которым виднелась морская гладь, звездное небо и полная луна.
Возле окна стояли два кресла, в одном из которых сидела его мама, по-прежнему сохраняющая вид юной девушки, всего года на три четыре старше его самого. Гарри улыбнулся и занял второе кресло.
- Судя по виду комнаты, ты хочешь поговорить о чем-то серьезном, Гарри. – Лили ответила на улыбку сына.
- Да, мам. Я не буду вдаваться в подробности моих размышлений. Один только вопрос. Директор.
- Альбус?
- Да.
- Ответ прост. Не верь ему. Никогда.
- Это я понял полгода назад. Меня интересует другое. Почему? Мне не хватает информации, а получить ее нет никакой возможности.
- Ну, будем надеяться, ты готов. Похоже, наш разговор переносится с конца августа на сегодня. Я планировала поведать тебе это перед тем, как тебе возвращаться в школу. Но, раз уж ты сам задался этим вопросом, значит, время пришло.
- Да. Я должен знать.
- Тогда у меня условие. Что бы ты ни услышал, не перебивай меня, не задавай вопросов, как бы тебе не хотелось. Ты согласен?
- Да. Начинай. – Гарри поудобнее устроился в кресле.
- Тогда слушай внимательно. Дамблдор родился в семидесятых годах прошлого века. В школе учился на Гриффиндоре, но водил дружбу с мальчиком из Слизерина. Это был талантливый юноша, но его перевели в Хогвартс из Дурмстранга, откуда, как поговаривали, его отчислили за нападения на студентов. Его звали Геллерт Гриндевальд.
Гарри поперхнулся, а Лили, не обратив на это внимания, продолжила:
- Их дружба продолжалась вплоть до окончания школы. Потом Дамблдор отправился в Большое путешествие, как один из наиболее успешных студентов, но был вынужден вернуться, получив весть о смерти матери и младшей сестры. Кстати, они похоронены здесь, в Годриковой лощине. Кендра и Ариадна, если не ошибаюсь. Младший брат Дамблдора… Аберфорт, кажется, обвинил его в их смерти. Не знаю, так ли это, доказательств не нашли, но…сам понимаешь, его репутация была слегка подпорчена этими подозрениями. Он уже тогда был на редкость амбициозен, и это было ему сильно не с руки. В это же время к нему прибыл его друг, Геллерт, но, по словам очевидцев, они серьезно поссорились и устроили магическую дуэль, после чего Геллерт сбежал, надолго исчезнув из страны. В течение пяти лет он строил себе репутацию Лорда, а на переломе веков состоялась историческая битва Гриндевальда и Дамблдора. А вот отсюда надо сделать небольшое отступление.
Мать Дамблдора училась в Шармбатоне. Это уже исторический факт. И по всем документам она проходит как Светлая Черная. Отец директора – Светлый Белый. Возникает закономерный вопрос, как сам Великий – И – Добрейший – Любитель – Лимонных - Долек мог оказаться Темным? Предрасположенности к Темному полю он унаследовать не мог. И, кстати, чтоб ты знал, в школе его и классифицировали как Светлого Белого. Так почему же сейчас он Темный? На показатель Черный-Белый можно не смотреть, я уже говорила, что это весьма относительно. Любой Черный с легкостью при необходимости может выдать себя за Белого и наоборот. А вот Темный-Светлый…это не подделаешь. Когда мы закончили школу, случилось кое-что, что заставило нас всех переменить наше мнение о нем. Но, все по порядку. Надо возвратиться к истории директора.
На дуэли между Дамблдором и Гриндевальдом использовались никому ранее неизвестные заклятия, которые впоследствии никто из видевших и слышавших их не сумел повторить, хотя пытались многие. Официально считается, что на создание этих чар необходимо фантастически колоссальное количество энергии, и никто не может даже приблизиться к порогу их активации. Но Северус по записям и книгам пытался воспроизвести некоторые. При его объеме резерва он должен был достичь хотя бы порога, но не смог. Теперь далее. После дуэли Геллерта отправили в Нумернгард. Сопровождавшие его туда Авроры утверждают, что на его теле было, по меньшей мере, три отметины от попадания заклятий Дамблдора, одной из которых был след Секо. А это заклятие Боевой магии. Его очень сложно выполнить имея Светлый потенциал даже при полном сосредоточении, а уж во время боя… Но это еще один ряд логических построений. Есть и другое. Спустя неделю после дуэли Альбус пришел к Геллерту. Они беседовали более трех суток. Потом Дамблдор покинул камеру. На следующий день рядом с ним оказался Фоукс. Никто не связал эти два события, приписав появление птицы как дар Света.
Через пару лет Министерство решило навестить Гриндевальда, но посланцы обнаружили в камере только скелет. Разразился скандал, который, впрочем, невероятно быстро замяли, мол, как ваши надзиратели могли такое не заметить, на что был дан вполне закономерный ответ, что состояние узника не менялось с момента его прибытия в тюрьму. Министерство сделало запись о его смерти, и все забыли о том, что когда-то была такая глава в истории.
А Дамблдор начал свое триумфальное шествие к славе. Лучший маг, сильнейший среди всех прочих… и так далее и тому подобное. Ему предложили пост Министра в 1908 году. Он отказался. Потом были годы признания и расцвета, он стал преподавателем Трансфигурации в Хогвартсе при профессоре Диппете… И о нем стали забывать. Начались волнения в маггловском мире, маги что-то тоже начали выражать недовольство, словно людям было необходимо спустить пар… и вот в сороковых годах в Школе появился странный мальчик. Думаю, тебе не нужно напоминать, что его звали Том Нарволо Реддл. Он был сиротой, его вырастили магглы в приюте. Поговаривали, что профессор невзлюбил его с первого дня. Следил, придирался, настраивал других преподавателей против юноши…хотя и тайно. Как мы это узнали, я потом расскажу. А мальчик оказался слишком хорош, чтобы все это сработало. Лучший ученик. Староста школы. Это многого стоило. Его уважали. Но при этом не любили. Уж не знаю, почему так получилось, но он из-за одного не слишком…кх-м…доброго человека стал тем, кем стал. Потом мальчик закончил школу, пропал, вернулся через почти двадцать лет, в семидесятых, когда мы как раз поступили в школу, и стал собирать сторонников, недовольных теневой игрой Серого Кардинала. Его нападками на чистокровных. И не могу сказать, что он был так уж неправ в своем мнении. Нет, не Дамблдор. Волдеморт.
Мы с твоим отцом и всеми Мародерами два последних года учебы потратили на изучение обеих точек зрения. И, к нашему сожалению, результаты были неутешительны. Мы хорохорились, но понимали, что Лорд был прав во всем. Кроме методов. Не будь он так маниакально зациклен на причинении боли и убийстве, на требовании полностью уничтожить всех грязнокровок, у него было бы куда больше сторонников. Боль же пугает слишком многих. Но это дела далекие. А теперь же наше непосредственное прошлое. Твое прошлое. Пожалуйста, главное не вскидывайся и внимательно выслушай мою интерпретацию твоей памяти. Я буду оперировать своими собственными знаниями, многое для тебя может оказаться шоком. Хранителем тайны нашего дома действительно был Питер. Это правда. Но почему сам Дамблдор не им не стал? Хотя сейчас он согласился хранить тайну поместья Блеков. А ведь логичнее было надежнее защитить нас тогда, когда мы в этом нуждались. Второе. Само пророчество. Как-то уж очень к месту и вовремя оно прозвучало. Даже шпион в этот момент «случайно» оказался под дверью. И его поймали! И Дамблдор ЗНАЛ, что он шпион. Но даже память ему не стер. Вот что было самым странным. А потом этого же шпиона, мучимого чувством вины приняли в Орден, и он опять очень к месту оказался двойным агентом. Точнее, тройным… Ну, это я точно объясню позже. Затем было нападение. Ты выжил, и тебя в ту же ночь отвезли к Петунии. Не показав врачам, не удостоверившись, что с тобой все в порядке, не проверив бумаг, хотя твоим опекуном должен был стать Блек. И вся защита была настроена на тот момент именно на него. Так нет же, его тут же обвинили в пособничестве Лорду и упекли в Азкабан. Кстати, гениальный ход. Азкабан временно нейтрализует все чары, наложенные на человека, туда попавшего, как раз до того момента, как он выйдет, сохраняя их в том же состоянии, как до попадания в камеру. Словно снимает и кладет на хранение, чтобы вернуть позже. Так вот…на чем я остановилась…ах да. Авроры поспешили. Они не проверили пару документов. По определенным причинам тебя крестили по старому обычаю. Это даже крещением строго назвать нельзя, он дохристианский. Скорее это было Имянаречение. И Дающий имя подписывается в безопасности своего…ну, пуст буде крестника собственной кровью. Если бы он тебя предал, то просто бы погиб. И Альбус об этом знал. Он сам проводил обряд.
Подозреваю так же, что Альбус знал, как тебе живется в семье моей сестры. Никогда бы не поверила, что она может так поступить. Так вести себя по отношению к маленькому ребенку. Ну… - Лили ненадолго замолчала. Гарри тоже не встревал, помня об уговоре. Он уже тоже многое смог сопоставить. Хотя разум протестовал, пытаясь воспринять некоторые вещи, юноша понимал, что это, вероятнее всего, правда и выводы были весьма неутешительными. А Лили, собравшись с духом, продолжила:
- А потом подошло время, когда ты должен был поступить в Школу. И к тебе прибыл Хагрид, добрый, дружелюбный, но очень…ограниченный во взглядах. И беззаветно преданный Дамблдору после истории с Арагргом. У него с детства осталось предвзятое отношение к Слизерину, выпестованное одногруппниками, преподавателями и особенно Дамблдором, вытащившим его из тюрьмы и обеспечившим работой. Что он недвусмысленно тебе и преподнес. А ты, по полному незнанию традиций, принял это за чистую монету. Потом эти впечатления усугубил мальчик у швеи. Подозреваю, что тебя туда отправили не просто так. Возможно, так и было задумано. Ты же не мог знать, что такое поведение является нормой в волшебном мире. И твой отец был таким же, один в один, только темненький. Потом был мальчик в поезде, ставший тебе другом. Главное не обижайся на мои слова. Я знала и Молли и Артура. Поверь, это не лучшая семья. И даже не в смысле манер и достатка. Нет. Все сложнее. Поле и резервы мага во многом формируют его товарищи, с которыми он проводит большое количество времени. Особенно это касается прямого воздействия, контакта полей. Они соприкасаются и даже перекрываются, когда вы оказываетесь рядом. И, соответственно, подстраиваются друг под друга. А Уизли… Да, они чистокровны, но они так называемые предатели крови. Нет, не вскидывайся, это не ругательство. Это обозначение магического баланса семьи и рода. не знаю, говорили вам это или нет, но у каждого Рода есть свои особые заклятия, родовые, и своя неповторимая сила. Один мощный Дар на род. Баланс этих Даров поддерживается самим миром. И нарушение гармонии родовых полей бьет по всем представителям чистых родов.
Родовая магия может принадлежать к одному из шести ведущих направлений: Зелья, Руны, Боевая магия, Целительство, Чары и Трансфигурация. Три Черных, три Белых. Уизли…точнее, Уэсли, как прежде звучало их имя, были хранителями знаний Трансфигурации, одной из немногих семей, откуда выходили истинные Мастера. К таким же семьям относились, к примеру, Дамблдоры, Поттеры и Доджи. Противовесом Трансфигурации были Зелья. Мастера Зелий выходили из семей Малфоев, Слагхорнов, Принцев, Паркинсонов…ну, всех я перечислять не буду, впредь буду озвучивать лишь самые известные. Кто-то из перечисленных входил в Высшую Ложу Лордов, кто-то нет, но предательство наследника Уизли, отрекшегося от родового имени после какой-то идиотской ссоры с отцом, откатом ударило по всем. С точки зрения магии род Уэсли прервался, а следовательно, знания были утеряны, Мастерство – утрачено. Для поддержания равновесия Мастерство ушло у одной из семей зельеваров. Этой семьей по стечению обстоятельств стали Малфои. Уже четыре поколения Уизли лишены своего Дара, и уже четыре поколения в Роду Малфоев не родилось ни одного Мастера Зелий. А они были одними из сильнейших. Поэтому то Уизли недолюбливают. И поэтому они так бедны – это месть, как общества, так и Магии. И если честно, это справедливо. За века мы и так уже многое потеряли, нельзя забывать еще больше. Именно поэтому я считаю, что это не лучший друг. Как бы искренен он не был, в нем живет и корыстная цель. Всегда живет. Отсюда и зависть и недоверие. Хотя, судя по тому, что я видела – ты уже сам это понял. Ответь честно, можешь ли ты все еще считать его своим другом?
Гарри надолго задумался, прежде, чем ответить:
- Не знаю, мам. Мы через многое вместе прошли, но последнее время он часто предает меня. Бросает, кода мне необходима его помощь. Как после смерти Сириуса. Я надеялся, что он меня поддержит, а он знаешь какую записку мне отправил?!
- Знаю. «Ты мне, конечно друг, и, несомненно, Герой и Избранный, но Круциатус даже для убийцы – это перебор. Ты сам становишься таким же, как Ты-Знаешь-Кто»
- Вот-вот! Он…кажется, он завидует мне. Ему нравится моя слава, моя известность… - Гарри скривился от осознания истинной причины их отношений с самого детства. – Он мечтает о том же самом. Репортажи…толпы поклонников, неограниченные или почти неограниченные средства… Только вот не понимает он, что это далеко не все. К славе прилагается боль, страх, страдания, потери самых близких, вечное одиночество, тяжесть предательства… Он слишком…глуп, чтобы все это сопоставить. Эта его записка…она как нельзя лучше отражает суть его мнения обо мне. Ни слова сочувствия. Не то, чтобы я в этом нуждался, но… просто по-человечески. И Герми… она, конечно, другая, но... я не могу воспринимать их обоих как друзей. Больше не могу. Они просто не могут меня понять, потому что никогда не сталкивались с тем, что испытал я. Для них это просто сказки. Страшные, неприятные – но сказки. Возможно, я сам эгоист и жду от них поддержки, которую они не обязаны давать, но мне казалось, что именно это и есть дружба – поддержать, когда нужно крепкое плечо, чтобы опереться.
- Ты не эгоист, и дружба – это действительно умение поддержать, понять и простить. Но ты с детства привык все делать сам, не прося помощи. Со всем справляться самостоятельно. Не могу сказать, что это плохо…но иногда стоит самому попросить помощи.
Гарри молча кивнул, принимая слова матери. Лили нежно улыбнулась сыну, лицо которого хранило печать скорби. На нем уже наметились носогубные складки, обещая стать очень глубокими, как отражение его постоянной горечи. Так рано. Лили вздохнула. Он так юн и в то же время так стар… Кто сказал, что мыслезаписи не могут плакать?... Взяв себя в руки, она спросила?
- Раз уж ты пришел к таким выводам, то с кем ты мог бы подружиться или кого ты можешь считать своими друзьями? Настоящими?
- Невилла. Луну. Может быть, Джинни. Хотя, нет, она слишком похожа на брата, хотя и чуть умнее. Боюсь, она тоже не способна понять. А еще, как ни странно, Малфой. Я долго думал…и пришел к выводу, что зря когда-то отверг его дружбу. Он по-своему честен и держит слово. Несколько извращенно и по-слизерински, но держит. Я вообще последнее время ловлю себя на мысли, что Змейки не так уж плохи. У них свой строгий кодекс чести, они более сплоченны… Это очень заметно, если отрешиться от всех предрассудков. Они умны. Ну…разве что Кребб и Гойл не подходят под определение… А еще они сильны. Они едины как факультет, поддерживают друг друга. Никогда не ссорятся на людях… Знаешь, если не вспоминать обо всех предвзятых фразах и мнениях, бытующих в Школе, Слизерин – наиболее…факультет. Не несколько разрозненных групп, объединенных названием, а именно ФАКУЛЬТЕТ. И…я завидую им.
- Ты смог понять. Знаешь, я горжусь тобой, Гарри. Сынок. Это, пожалуй, самый лучший подарок для любой матери – увидеть, что ребенок способен самостоятельно мыслить и принимать обоснованные решения. Выпутываться из паутины недомолвок и хорошо спрятанной за речевыми оборотами наглой лжи. Но, раз уж ты пришел к этим выводам сам, давай продолжим. ТЫ сможешь адекватно воспринять дальнейшую информацию.