двойное наследие

Блейз хихикнул. Остальные сжали челюсти, стараясь удержаться от изумленного смеха. Рэйв сразу насупился. Малфой, видя, что Ворон не просто обижен, а скорее, искренне расстроен такой реакцией одноклассников, перегнулся через стол, коснувшись его ладони.
- Не переживай, Ворон. Просто…настолько сложно осознавать, что ты этого не знаешь… ТЫ разбираешься в родословных и в этикете, в Силах и Дарах…во всем, что положено знать чистокровному… и при этом ни разу не слышал о метлах… Это просто не укладывается в голове. Но, если хочешь… На выходных можем тебя поучить. Думаю, тебе понравится. Ты же, наверное, любишь летать.
Рэйв усмехнулся, принимая такое выражение попытки успокоить. Конечно, он любит. У юноши родился искренний интерес. До сего момента он считал, что в этой Школе его уже ничему научить не смогут. Он ошибся. И, раз уж ему не нужно особо напрягаться с учебой по основным предметам, можно заняться тем, к чему душа лежит. Политикой, Зельями и…пожалуй, полетами.
С такими мыслями и довольной улыбкой, не забыв, однако, предупредить одноклассников, он отправился к декану.
Постучав в дверь и получив разрешение войти, парень скользнул в небольшую прихожую, а оттуда внутрь комнаты и быстро огляделся. Это, видимо, был кабинет. Стол, заваленный грудами…всего подряд, начиная от перьев и заканчивая студенческими проверочными работами, уютный стул-кресло, ковер на полу, большой камин, столик перед ним и пара больших мягких кресел в круге света от пляшущего пламени. Стеллажи с книгами вдоль стен. Все это – в зеленовато-серебристо-песочной гамме, на мебели из светлого, сероватого дерева – инкрустация гораздо более темной, почти черной древесиной, складывающаяся в изысканные узоры. Тот же рисунок повторяется на обивке стула и кресел. Изысканный и строгий, лаконичный в своей простоте интерьер дышал покоем и неким уютом. Это так не вязалось с угрюмым и язвительным преподавателем…вывод – на занятиях он одевает маску. Причем настолько профессионально, что невозможно подловить на малейшем отступлении от избранной роли.
- Профессор…
- Мист… Рэйв, присаживайтесь. – Декан, только что вышедший из двери позади рабочего стола, сделал приглашающий жест в сторону камина.
Слегка удивившись, юноша присел на самый краешек одного из кресел. Спустя пару минут появился профессор с двумя бокалами в руках. Юноша с благодарностью принял свой, с наслаждением вобрав аромат сортового вина. Шато-Брион, пятьдесят третьего года.
- Великолепный напиток, сэр. Но почему?
Мужчина слепо смотрел на огонь, поигрывая бокалом, бросавшим алые отсветы на его черную мантию:
- Слишком тяжело говорить. Думаю, вас уже просветили о том, кем я являюсь?
- Да…Лорд Принц.
Декан поморщился.
- Ненавижу этот титул. Как вы сегодня сказали… Слишком о многом напоминает. Если честно, я не знаю, что и сказать. Я на сто процентов уверен, что вы… - он замялся. Едва слышным шепотом юноша завершил фразу:
- Ваш сын.
- Да… Поверьте, я… Мне очень жаль.
- Что именно, сэр? – голос Рэйва был пустым и невыразительным, скрывая ожившую в душе застарелую боль и обиду.
- Жаль, что вы росли в приюте. Если бы Лили мне сказала… Боги, я ее понимаю…
- Профессор, в моих документах записано, что и вы и мама погибли во время нападения Пожирателей…Точнее, вы погибли, она родила меня и тоже умерла, успев отправить бумаги в Академию… - юноша осекся. Мужчина хрипло и страшно рассмеялся. Рэйв молчал.
- Нет, мальчик. Не так… Я был тем Пожирателем… Из-за МЕНЯ она…погибла.
Юноша, прищурив глаза, смотрел на профессора, лицо которого было иссечено морщинами боли и страдания. И не поверил жестоким словам. Профессору хотелось оплакать маму, он искренне скорбел о ее смерти, поэтому он и не мог быть убийцей. Просто не мог.
- Нет.
- Что «нет», Рэйв?
- Не вы ее убили. Я же вижу. Вам до сих пор плохо и горько.
- А может, мне плохо оттого, что именно я это сделал?
Юноша помотал головой, игнорируя язвительные интонации в голосе мужчины:
- Нет. Это неправда. Я же вижу и чувствую. Я всегда был неплохим эмпатом, профессор.
Мужчина задумчиво посмотрел на юношу, проводя длинным пальцем по губам. Юноша улыбнулся.
- И чему вы улыбаетесь, позвольте спросить?
- Ничему особенному, профессор. Мысль забавная.
- Что вы под этим подразумеваете? – уж не любопытство ли прозвучало в его голосе?
- Просто…ваш жест… Мне за эти два дня уже столько раз успели сказать, что у меня движения, интонации, мимика как у вас, а я только что увидел этому наглядное подтверждение. Я сам постоянно касаюсь пальцем губ, когда думаю. Из-за этого уже дважды попадал в лазарет с тяжелейшими отравлениями. Задумывался во время экспериментов с зельями…
Мужчина хмыкнул, но промолчал, вспоминая сколько раз сам в школьные годы лежал с тем же диагнозом у мадам Помфри. Сейчас он научился сдерживать рефлекторные движения, но тогда… Глядя на сидящего перед ним парня, профессор не мог не радоваться. Теперь у него есть постоянное напоминание, что когда-то и он был любим и любил в ответ. Что у него была семья…отнятая насмешницей судьбой. Ну что ему стоило в ту ночь откликнуться на зов Лили, выслушать… Может, тогда его сын рос бы с ним…или, возможно, погиб бы в Проклятый Хэллоуин восемьдесят первого. От этой мысли все в душе заледенело. А может, Лили это сделала, потому что знала? Может, ее дар Пророчицы открыл ей завесу времени, и она сумела спасти Рэйва? Но…почему тогда она не сделала того же для Гарри? Или это было как-то связано с ним самим? Оборвав ветвящиеся размышления, Мастер Зелий смотрел на молодого человека…нет, на сына, находя черты своей любимой на юном лице парня. И неожиданно подумал, что он должен узнать правду. ВСЮ правду. Но для подобного повествования необходимо потратить немало времени, а директор наверняка будет следить за тем, как долго они с сыном будут общаться. Приняв непростое решение, мужчина равнодушно и весьма холодно спросил:
- Рэйв, поведайте, что вам довелось изучать в Академии?
Парень вскинул глаза. Профессор быстро подал условный знак на языке жестов аристократии – он не сомневался, что юноша с ним знаком. «Быстро возводи Полог Тишины и Обманку Гласа». Парень кивнул, подтверждая, что понял, и, не вынимая палочки, накинул на них оба заклятия.
Теперь всем, кто рискнет подслушать, будет казаться, что студент рассказывает об уроках в Академии. Но, к сожалению, это слишком уж краткосрочные чары:
- Директор запретил что-либо обсуждать с вами. Боюсь, ему уже донесли о сегодняшнем…происшествии на ЗОТИ. Нам придется искать иные способы разговаривать – времени действия этих чар слишком мало.
- Я понимаю, профессор.
- Я хотел бы многое ва…тебе рассказать. И должен это сделать. Но на территории Школы встречаться опасно, особенно в пределах контроля директора. Здесь и у стен есть уши.
Юноша молча кивнул. Декан продолжил:
- Самое удобное – встречаться в Визжащей хижине. К ней ведет потайной ход прямо из школы. Возможно, вы ее видели – небольшое полуразвалившееся строение у окраины Хогсмида. Она пуста, там никто нас не увидит. Уходить лучше ближе к полуночи. И смотри, не попадись мистеру Филчу и его кошке. Если такое случиться, я тебя отмазать просто не смогу. Да и не буду. А сейчас… - мужчина с грацией дикого кота выскользнул из кресла и, пройдя к столу нашел там чистый пергамент и перо, что-то вычерчивая. Спустя пару минут молчания, он вернулся к камину, показывая схему этажа, где был расположен ход. – Проход вот тут. Заканчивается он у корней Гремучей Ивы, в маленькой пещерке. Там же начинается ход в Хижину. Наружу высовываться не рекомендую – доброе дерево может зацепить. Встретимся завтра, в полночь.
Кивнув еще раз, юноша быстро снял заклятие, дождавшись логического завершения какой-то фразы. Декан произнес:
- Не смею больше вас задерживать, мистер Принц. Рекомендую вернуться в гостиную факультета до отбоя.
- Спокойной ночи, профессор.
- Спокойной ночи, мистер Принц.
Юноша с замиранием сердца вернулся в малый зал Дома. Ребята все еще действительно сидели там, ожидая его:
- Ну, как?
- Директор не желает, чтобы мне что-либо сообщали и рассказывали. Придется…гулять ночами.
Во взглядах слизеринцев недоверие мешалось с пониманием, но на счастье, никто не стал задавать вопросы. Все прекрасно осознавали, что Игра началась.
- оОо –
Перво-наперво, пережив без приключений второй день занятий и ведя себя на редкость образцово, если не считать одной маленькой шалости по отношению к гриффам и их перьям, которые через пару часов должны были стать невидимыми, юноша стал готовить Зелье Сущности. Все ингредиенты, необходимые для основы варева, у него были, а требующиеся для завершающей стадии он планировал изъять в школьной лаборатории.
Драко задумчиво следил за действиями нового одноклассника, поражаясь легкости движений рук, их точности и рациональности. Он чувствовал, какое количество силы Рэйв вкладывает в зелье и невольно ежился, понимая, что его внутренние резервы и до половины объема, подвластного Ворону, не дотягивают.
Завершив первый этап варки, Рэйв погасил огонь под котлом и оставил зелье настаиваться до следующего вечера, а сам быстро собрался на ночную прогулку. Теперь главной задачей стало «не попасться».
В половине двенадцатого ночи юноша покинул общежитие, устремляясь к заветному ходу. Чтобы не попасться никому из преподавателей и тем более завхозу, ему пришлось перекинуться в кота. Небольшая черная тень бесшумно скользила по пустым коридорам в поисках потайного лаза. Найти его оказалось не так уж и сложно. Схема, намертво врезавшаяся в память юноши, была настолько точной, насколько вообще могла оказаться, будучи нарисованной от руки.
В хижине было пусто. Профессор еще не пришел. Парень, вернувшись к изначальному облику, осмотрелся. Двухэтажный дом, скрипучая лестница, какие-то обломки в комнате наверху…наверное, бывшей спальне. Потухший камин, в котором уже невероятно давно не разжигали огонь. Ну, и куда без этого, пыль, грязь, мусор и паутина. Много паутины. Обходя дом, парень услышал тихий, едва уловимый человеческим ухом плач. Поскольку появления профессора пока не намечалось, Рэйв попытался найти источник терзающего сердце звука.
Нашел там, где и не ожидал – в камине. А столь тихим плач оказался, потому что существо, его издававшее, не могло делать этого громче. Перепачкавшись в стародавней саже и золе, юноша выудил на свет божий скорлупу небольшого яйца, внутри которой свернулась крошечная, не больше его ладони в длину змейка. Недоуменно паренек рассматривал свою находку, пытаясь понять, откуда тут сие чудо, потому что зеленая с черным узором змейка явно была не местного происхождения и до боли напоминала Змею Испытания.
Кто ты?
Юноша, моргнув, понял, что это обращение малышки. Он и не знал, что такие крохи уже умеют разговаривать, считая их столь же неумелыми как и человеческих младенцев.
Рэйв, человек
Ты моя мама, человек Рэйв?
Нет. Я нашел тебя тут. Как ты здесь оказалась?
Я тут родилась
Парень почувствовал себя идиотом. Конечно, она же в яйце была, как она может знать.
А почему ты плакала?
Холодно. Солнца нет
Давай-ка я тебя погрею. Сможешь удержаться у меня на руке?
Змейка скользнула под рукав, пытаясь обвиться на запястье, соскользнула. Рэйв едва успел поймать малышку:
Так дело не пойдет. Ты еще слишком маленькая. Лучше я тебя в карман посажу
С этими словами юноша сунул кроху в один из внутренних нагрудных карманов мантии. Там ей должно было быть достаточно тепло. Юноша отошел от камина, очищая ладони то сажи. Подняв глаза, он увидел перед собой профессора, освещенного слабым огоньком на конце палочки и с непроницаемым выражением лица наблюдавшего за ним.
- Что такое, профессор?
- И давно ты знаешь, что владеешь серпентарго?
- Да, довольно давно. Меня года в…четыре, думаю, представили Змее Испытания, символу Академии.
- Зачем?
- Она указывает возможные таланты ребенка. После этого преподаватели начинают их развивать.
- А как они узнают о ее выводах? – в голосе профессора звучал…страх?!
- Ректор понимает ее. И сообщает всем решение. А я, когда меня к ней подвели, неожиданно заговорил с ней. И Ректор взял меня в личные ученики, сообщив, что мой дар невероятно редок и у него есть несколько сопутствующих способностей, которые так же необходимо развить.
Декан медленно кивнул, изучая лицо юноши и пытаясь понять, как много тот умолчал. Потом вздохнул:
- Что ж, тогда давай поговорим.
- Да, профессор.
Мужчина взмахом палочки создал пару кресел и разжег огонь в камине, потому что в комнате было довольно прохладно в дополнение к темноте, которую был неспособен рассеять слабый Люмос. Устроившись в круге света от камина, они продолжили беседу:
- Для начала я хотел тебе рассказать… этот твой дар… у твоего брата он тоже был.
- Брата?! – Юноша дернулся так, что чуть не опрокинул кресло. Мужчина вовремя среагировал, удержав его от падения. – Спасибо, профессор. Брата? У меня есть брат?
- Был. Он погиб этим летом. Но, позволь, я расскажу все по порядку. Знаком ли ты с заклятием Двойного Наследия?...
Мужчина и юноша проговорили едва ли не до утра, забыв, что завтра будут занятия. Декан часто прерывался и подолгу молчал, собираясь с мыслями. Юноша словно на себе ощущал всю ту боль и муку, через которые прошел этот, в общем-то, нестарый человек, за свои тридцать шесть перетерпевший столько, сколько мало кто и за сто испытает.
Когда декан завершил рассказ, за окном уже занимался рассвет, и в его неверном свете юноша стал различать детали, невидимые в отсветах огня – покрасневшие веки, словно он плакал, потухший взгляд, но в голосе его, как и прежде твердом и глубоком, не было и намека на слезы. Рэйв задумчиво теребил манжету сюртука, пытаясь соотнести всю полученную информацию.
- Вот оно значит, как все было… Ну, это многое объясняет.
- Что именно? – в голосе зельевара мелькнула искра интереса.
- В одиннадцать, двенадцать и четырнадцать лет я в конце года по неизвестным причинам попадал в лазарет. В последний раз – с тяжелыми последствиями. В этом июне меня сильно потрепало на Испытании, я не придал этому значения, но, видимо, это тоже как-то было связано с Гарри. Мне часто снятся кошмары, особенно последний год, но я никогда не могу вспомнить, что именно видел. Целители, начиная с моих десяти лет, пытаются понять, как лечить мои приступы мигрени, против которых не действует ни одно лекарство и ни одно зелье. Видимо, связь развивавшихся вместе давала себя знать. Мы не близнецы, поэтому, возможно, я ощущал все слабее, чем мог бы. Зато можно сказать с уверенностью одно – свой дар змееуста Гарри унаследовал не от Волдеморта, иначе у меня бы его не было. А раз так, значит это от мамы.
- У нее не было такого дара.
- Зато вполне могли быть гены. Она могла являться носителем, а проснулся дар только в нас.
- Да, такое весьма вероятно. И Лестранжи, и Малфои – очень старые семьи. Они могли нести такой ген веками от кого-то из Древних.
Глянув в окна, декан нахмурился:
- Тебе стоит вернуться в школу и поспать, Рэйв.
- Нет, не стоит. Я могу больше недели обходиться вообще без сна – я тренированный. Поэтому от одной ночи вреда не будет. Тем более, за три часа я все равно не смогу полноценно поспать.
Признавая разумность такого суждения, профессор изучал сидящего напротив парня. В душе билась надежда, что юноша признает его семьей, но декан все равно готовился к худшему. Парень вырос самостоятельным, привыкшим всегда и во всем полагаться только на себя. И мужчина не был уверен, что тот сможет впустить его в свою уже почти сложившуюся жизнь.
Рэйв же тем временем изучал свои судорожно сцепленные пальцы, боясь сказать что-то, что может выдать его истинные чувства и желания. Он не хотел, да и не мог позволить себе становиться уязвимым, понимая, что семья – это лишние мишени в политической борьбе. И обрести близких – значит подставить их под удар, рисковать теми, кто действительно дорог. И как бы ни хотелось парню ощутить себя тем, кем он являлся на самом деле – ребенком, обретя надежную опору – отца, он боялся. И все равно жаждал, до боли, до судорог, стать нужным хоть кому-то ради самого себя, а не силы и невероятных способностей. От размышлений его оторвал вопрос:
- Рэйв, скажи, Темным Искусствам ты начал учиться…недавно?
- Нет, профессор. Наоборот. То, что я рассказал вчера на занятиях – материал, известный мне с… ну, лет с девяти, пожалуй. С тех пор я развивался и совершенствовался, как очень сильный Боевой маг. Меня прочили в Мастера, но этого дара во мне не оказалось. Только задатки. Ректор лично обучал меня с десяти, когда я усвоил азы. В прошлом году мне даже удалось победить его в учебной дуэли. Мне, конечно, повезло, но он тогда при всех признал меня равным себе. А он Мастер. Причем, как я понимаю, один из сильнейших.
Юноша умолк, задумавшись, окунувшись в воспоминания о тех днях, наполненных дуэлями и тренировками с Ректором. Иногда они были индивидуальными, иногда – групповыми. Но всегда очень зрелищными и поучительными.
- Кстати, а как зовут этого Ректора? У нас в Британии он неизвестен, как, собственно, и сама школа, а такие детали полезно знать.
- Забавно, я думал, что вы про него здесь слышали… Никогда не думал, что директора школ и Академий не общаются. Или, по крайней мере, не все общаются между собой. К нам, например, часто заезжают на практику дурмштрангцы…даже звали нас на какой-то Турнир года два назад, сюда, но Ректор сказал, что не стоит соваться в пекло политики в самый напряженный момент.
- Так все же, ты ответишь?
- А, да, простите. Полное имя Ректора – Том Марволо Реддл.