Порочные

В семь я уже стоял под подъездом. Первые из подъезда выскочили дети как ошпаренные, но довольные. Мелкие запрыгнули на заднее сиденье, а Алиса медленно раскачиваясь, села на переднее с символичной улыбкой. Платье подчеркивает узкую талию, приподнимая груд среднего размера, если там нет пушапа. О чем я вообще...

— Как ты, Дед Мороз? — дети сзади гогочут.

— Отлично, — смотрю на неё и чую, что настроение не аховое. Вот только чему это послужило причиной, встреча с отцом или что-то личное? Хочется докопаться, но голова и так болит из-за Хмельного. До ужаса раздражает ситуация, когда ты в чем-то бессилен. Знаешь, кто и знаешь зачем это сделал, и что возможно цель теперь будет направлена на отца, а поделать ничего не можешь. Не можешь взять и наказать. Где наше правосудие, когда она нам так нужно?

— Что такой убитый? — даже плохое настроение, совсем её не портит. Всё такая же милая и красивая, хоть и бровки съехались, выделяя мелкие морщинки.

— А ты? — завожу машину и тихо трогаюсь.

— Новая машина? — уводит разговор в сторону, думает хитрее меня.

— Нет, папина, — тихо добавил и не стал приставать дальше.

Дети бесились сзади, Алиса рычала на них, а я молчал. Умная девочка, тоже не стала вытягивать их меня мое плохое состояние. Иногда невольно падает взгляд на обнаженные колени, а потом перепрыгивает на пухлые губки. Несмотря на усталость, в штанах становилось тесно, порой начинают ерзать. Хорошо, что сзади детский гул, который отвлекает, хоть и бесит Алису. И сказать, то, что у нее неладно на личном фронте, как бы себя не перевоспитывал, где-то глубоко я очень рад. Мне как порядочному брату нужно подержать, защитить её, хотя бы как пасынку ее отца, а я как полный эгоист глумлюсь, хоть это внутри, но все же глумлюсь, надеясь на полный разлад. И кто я после этого?
Я никогда не был любопытным и дотошным, особенно в женских делах, тем более в их проблемах и отношениях, а сейчас раздражает факт неведенья. Согласился побыть бы ей подружкой, которая подставит плечо и выслушает, хотя самому бы такое плечо найти, но даже если будет я не приклонен разоткровенничаться. Уж слишком скрытый, это у меня с самого детства. Возможно, по этой самой причине мне никогда не признаться ей, что она мне нравиться далеко никак сестра. Наверно ей и не нужно этого знать.

— Не знаю, что сказать и как себя вести, — растерянным взглядом смотрит, а как по мне это меньшее о чем ей сейчас нужно волноваться.

— Даже, если ты будешь рыбой молчать, то твое присутствие уже знак уважения...

— Ладно, пошлите, — глубоко набрала воздуху и вышла из машины. Не раз не заметил, при общении со мной, чтобы она так волновалась. А так хотелось бы взглянуть в неуверенные и смущенные глазки, прикоснуться к вспыхнувшим розовым щечкам.

— Добро пожаловать, — неожиданно, но первая вышла моя мама на крыльцо. Сдался и смерился тот, кто больше всех возмущался и сопротивлялся. Вот она любовь, ради любимого человека, ради семьи ты миришься и принимаешь то, что хорошо близкому.

— Это моя мама, Орлова Милана Яковлевна, — в голове мутно, дурная фантазия не отпускает. Интересно понравится ли она моей маме?

— Добрый вечер, очень приятно, — Алиса робко улыбнулась и тут же перевела внимание на меня и на детей. — Поздоровайтесь.

— Здравствуйте, — тихо и почти в один голос.

— Это Настя и Никита, мои дети.

— Большие уже какие, — мама нагнулась и добро улыбнулась. — Ой, ну что мы стоим на пороге! Проходите в дом, — повела гостей в гостиную. — Это Марина моя дочь, и Сергей мой сын, по всей видимости твои младшие брат и сестра. Ну там подальше дядька сам представиться, — хмыкнула на отца и снова переключила внимание на гостей. Это не призрение ее, это чтобы дать время отцу собраться с мыслями.

— Да, — тихо себе под нос. — Самые, что ни есть настоящие, в отличии меня.

— Очень приятно, — Алиса кивнула, старается скрыть смущенную улыбку. Так и чешутся руки прижать к себе и сказать, малыш все хорошо ты всем нравишься, ты не чужая нам, но...

— Нам тоже очень приятно, — Марина решила одарить ее объятьями. — Классное платье! Мы с тобой точно подружимся, — наша модница не скрывает своей циничной натуры.

— О да, — Серега проскользнул к Алисе. — А что ты ей не скажешь, какая она красивая? Небось, зависть... — а это шанса не упустит, чтобы кольнуть сестру.

— Отвали, — рыкнула Марина на младшего брата.

— Я Сергей, — пожал крепко руку и замялся, на объятья не отважился.

— Да бросьте, что вы на неё напали. Сейчас распугаете детей, — мама начала разнимать обычный наш сыр-бор.

— Прикинь, у меня есть племянники, — Серый подскочил к мелким.

— Это Никита и Настя, — тихо добавила Алиса.

— Пап! — Серый заголосил. — Нам нужно срочно строить Диснейленд во дворе!

— Уточни для кого именно для тебя или для моих внуков? — и тут Алиса аккуратно отвела взгляд в сторону. Я знал, что обида так быстро не остынет, но она старается прятать неприятный взгляд. Не могу ее судить, так как сам не уверен, что смог бы простить биологического отца, который по какой-то причине о себе не давал знать все эти годы. Не исключаю тот факт, что он обо мне может и не знать, но обида как паразит, которому не нужны объяснения, она будет душить и душить.

— Я конечно тоже не против буду прокатиться, — состряпал несмышлёную рожицу.

— Вот с этого и нужно было начинать, — папа волнуется и старается скрыть это, поддерживая шуточки Сергея. — Здравствуй Алиса, — отец наконец, обратился в дочери. Он рад, но как и дочь сторониться близости личного пространство. Интересно, он понимает, откуда истекает осторожность Алисы? Моя вот из глубокого детства, где мне хватало всё и внимание было хоть отбавляй, но тот, что зародил почему-то наплевал. Я вот как раз-таки в ранние годы этого не знал, и не ощущал на своем восприятии, а она? Она понимала и знала, что где-то есть папа, которому она на тот момент не нужна была. А самое обидное, что он знал о ней и знал, где можно найти ребенка. И почему...

— Добрый вечер, — тихо добавила и несколько раз посмотрела на него из-под бровей.

— Пойдемте к столу, — быстро предложила мама. — Наболтаться ещё успеете, — и повела всех к столу. — Всё будет хорошо, дай ей время, — тихо подбодрила мать отца. Он рад, но в тоже время растерян.

— Да, да, — кивнул, стараясь скрыть волнение. Кто бы мог подумать, что грозный и строгий начальник может так пугаться каких-то отношений с дочерью. А ведь он в обществе один из самых сильных и беспощадных мужчин, которые рискуя, играют с судьбой и как оказалось, где-то глубоко мы все ранимы и нуждаемся в простой психологической поддержки.

Всё сели за стол. Я место выбрал напротив новоиспеченной сестры, хотя она кивнула в растерянности, чтобы сел рядом. Но мне нужно научиться принимать тот факт, что она новый член нашей семьи. Кого-кого, а её обижать нельзя. И пока не наломал дров нужно тормозить.

— Надеюсь, ты любишь индейку? — папа сел во главе стола, по правую сторону Алисы.

— Я не привередливая, — тихо мотнула головой и улыбнулась.

— Ещё бы жизнь помотала, — мама добавила и все пучили глаза, кроме Алисы, которая глубоко вздохнула и наверно пожалела, что согласилась на такое воссоединение.

— Мам! — перевожу возмущенный взгляд на неё.

— А что? Мне папа рассказал, что Алиса росла в интернате. Там наверняка индейками детей не балуют. И вообще мы теперь семья, а в семье...

— Субординация отсутствует? — злоба вскипела за Алису. Мне было бы неприятно вспоминать о том прошлом, которое несправедливо настигло.

— Нет! Я не это имела виду, и вообще тебя никто не спрашивал, — мама махнула на меня рукой, чтобы отвязался.

— Пожалуйста, только не ругаться, только не из-за меня, — тут встряла Алиса и выдохнула нервно.

— Нет, конечно, — мама усмехнулась. — Привыкай здесь так. А ты не обижайся на меня, то было не в обиду сказано. Просто понимаю, что было трудно и времена тогда были тяжелые. Я ведь права? — смотрит на Алису и ждет, что та ее подержит, после сказанной глупости.

— Да, — символично кивнула, — Всё, что нас не убивает, делает сильнее, — подмигнула маме. И тут все замолчали, даже я растерялся.

— Однозначно моя дочь! — папа блеснул гордой улыбкой. — Господи, мы будем сегодня кушать или как? — папа взмолился, стараясь уйти от неприятного разговора.

— Ой, а тебе лишь бы пожрать! — мама рыкнула, что-то она разошлась. Она тоже переволновалась, как и папа. Видимо я один здесь в своей тарелке...

Ужин прошел на ура. Алиса держалась молодцом. Не ожидал, что она так легко вывернется из неловкого разговора и никого не обидит. Хочется хлопнуть по плечу и сказать, да сеструха, ты точно нашей породы! Но что-то рука никак не поднимается. И вид у неё далеко не веселый, хотя старается казаться веселой и довольной, но меня не проведешь!
Марина устроила экскурсию по дому после ужина, Серега сзади бесился с детьми, родители остались внизу ждать. Минут десять девчонки торчали у Марины в комнате, и что можно только там делать и обсуждать за закрытой дверью, исходя из того, что они только познакомились. В очередной раз убеждаюсь, что у баб язык без костей, только бы болтался.

— Это Богдана комната, — Марине нравится работа гида. — Правда у него тут пустовато, наверно потому, что он давно уже живет отдельно. Он у нас свободная, самостоятельная птичка.

— Птичка у нас ты, а я Орел, — улыбаюсь, а та бесится.

— Ой, Орел... — и тут кто-то позвонил птичке, — Я не закончила! — угрожающе посмотрела и вышла из комнаты, за ней Серега с детьми, чтобы мешать по телефону разговаривать. Тот вообще никак из девства не выпрыгнет. Он больше меня любит ее выводить, ее писк и крик, за который она получает от родителей, Серегу очень удовлетворяет.

— Покурим? — кивнул Алисе, показывая на открытую дверь, выводящую на балкон.

— Осталось накуриться для полного счастья, — бурчит и следом выходит за мной. — Ты куришь?

— Иногда, и то не сигареты.

— Ещё подстебни меня за то, что мы водку тогда пили в ресторане, — смотрит и хитро улыбается.

— Торчок, — я часто вспоминаю тот день встречи. Наверно потому, что я был свободен в своем выборе. Мог подойти и ни о чем не задумываться, а теперь субординация в первую очередь.

— Яблоко от яблони не далеко падает, поторчим вместе? — и глаза заблестели, вот коза.

— Кто-то хочет, расслабиться смотрю, — это сейчас был флирт? — Ты мне лучше скажи, что с тобой происходит? Ещё месяц назад ты по-другому вела себя...

— Нормально я себя веду! — тут же возразила.

— Зато на тебя никак тот инцидент не повлиял, — зачем-то вспомнила тот зловещий день, хитрая уводит от разговора.

— Не плохо, ты тот случай называешь просто инцидентом, — закрываю дверь балкона. Прохладный ветерок обдувает, растрепывая светлые волосы голубоглазой девицы.

— Не придирайся к словам, — оперлась о перекладину и вопросительно заглядывает в глаза. А я не могу перестать смотреть и перестать повторять, что она до невозможности хороша. — Так что с тобой? — склоняет голову на бок и хитро щурится.

— А с тобой? — перевожу стрелки. Хочет знать мое состояние, пусть вначале о своем поведает. — Только давай без всяких отмазок. Я же вижу, что у тебя глаза на мокром месте. Ты через силу улыбаешься, отвечаешь с трудом, на детей срываешь по поводу и без...

— Да все нормально...

— Я не всегда такой внимательный к женскому полу, потеряешь мое расположение...

— Угрозы, шантаж, — усмехается и поворачивается ко мне спиной. — Красиво у вас тут, — сжимает нервно руки в кулаки, а говорит комплименты.

— Жизнь, конечно, твоя и я тебе точно не указ, но на то и семья, чтобы быть рядом и вместе решать проблемы.

— Иногда бывает так, что нужно просто переждать и пережить, — тихо начала. — Вы конечно семья, но с порога вам пихать чемодан своих проблем в придачу, я так не хочу, ведь семья дана не только для того, чтобы делить плохое. Не знаю, как сложатся отношения с отцом, Бог ему судья. Пусть лучше папа думает, что у его дочери всё хорошо. Угрызенья совести в его возрасте ни к чему. Как я тогда сказала, что было, то прошло.

— Говоришь чемодан, — смотрю на неё сзади и вижу сильную женщину, которая не боится бороться с невзгодами судьбы.

— Не важно, — повернулась и просто обняла. Не столько хотела, а сколько спрятала слезы. — Отвезешь нас домой? — шепнула тяжелым голосом.

— Было бы не важно, не спрашивал, — боюсь прижать её к себе, её запах пьянит и манит.

— Ты же мужчина, ты должен понимать, что вы со зла можете сказать что угодно, а завтра жить иначе не вспоминая дурных слов...

— Ну вообще-то у мужчин не так, — понимаю, что там кроется что-то неприятное, о чем она так и не решается сказать.

— Мужик сказал, мужик сделал, — смеется и поднимает на меня свой голубой взгляд. — Это только в кино и книгах, а на деле...

— Малыш, перед тобой мужчина стоит, — одергиваю, пока она что-нибудь не ляпнула, о чем бы нам обоим стало неприятно или даже неловко.

— Точно! Что-то меня не туда занесло, — отшагнула и увела в сторону взгляд. — Пойдем, — и старается обойти меня.

— Давай я поговорю с ним? — не даю пройти. Пусть мне ничего не светит с Алисой, но она дочь моего отца и оставлять её нельзя. Если она решила, что отец не должен знать, пусть будет так, но есть я.

— Глупо. И что мы ему скажем? И тем более на сильно мил не будешь, — стоит в миллиметре от меня и нервничает. После того инцидента, как она назвала, стесняется меня отшить, — И тем более я не хочу никого из вас вмешивать в это. Пройдет какое-то время и он поймет, что дом это не четыре стены, а люди которые в нем живут.

— Знаешь, я вообще тебя не понимаю, ты толком ничего не говоришь, окольными путями выворачиваешь. Скажи прямо! — терпению приходит конец.

— Богдан, я ценю твою заботу. Сказать честно, я сама еще ничего не поняла. И делать какие-то выводы окончательные не могу. Я повела себя неправильно, он просто обиделся и ушел, но после того случая с аварией он вернулся. Правда спит в гостиной, толком не разговариваем, но он дома. Он отец детей и он им нужен! И он старается, даже если плохо получается.

— А тебе? — столько боли в глазах, она старается скрыть и оправдать мужа. Я наверно дурак, что стараюсь во все в это влезть. Жена должна быть такой, она хранит очаг дома. Вот и Алиса старается все сохранить. — Пошли, — я не стал дожидаться ответа. Он мне не нужен, и тем более Алиса ни в чем не уверена. А я во всё это влезаю, только потому, что она мне нравится. Наверно я так к Маринкиным ухажерам не придираюсь, как придираюсь к Михаилу, у которого за спиной десять лет совместной жизни.

— Мама, нам деда подарил билеты! — Никита увидел Алису и бежит довольный.

— Ага, — кивает и совсем не слышит ребенка. — Дома посмотрим, — тихо шепчет.

— Это путевки в лагерь на две недели, — мама добавила. — Мы с отцом подумали, что игрушки всегда успеем накупить малышам, а вот летний лагерь это совсем другое.

— Спасибо, — Алиса кивнула, улыбаясь. — Не стоило, мы стараемся их не баловать.

— Баловать? — мама возмутилась. — А что ещё деду делать? Только внуков баловать! — и засмеялась.

— А вы сказали спасибо? — Алиса тихо, дергает детей.

— Спасибо, — Никита прячется за Алису.

— Я сказала, — Настя, кокетливо подходит к отцу и прижимается. Девчонки с малых лет, хитрющие растут. — Да, деда? — заглядывает в глазки, словно у них есть своих секреты, какие-то.

— Да моя принцесса, — отец сияет от счастья. Вмиг преобразился, наверно ему этого не хватало. — А Никита просто не успел, от радости.

— Никита просто глупый...

— Настя! — Алиса обернула. — Разве можно так о своем брате? — возмутилась.

— Ещё как можно, — Марина подмигнула Насте и злобно зыркнула на Серегу.

— Ну, всё хватит, — а то большие детки начнут свою перепалку, — теперь я одергиваю, чтобы успокоились взрослые бездари. — Прощайтесь и поехали, — выхожу из дома, теперь и без меня они справятся.

— Я тоже с вами, — увязался Серега провожать.

***
Серега прыгнул на переднее сиденье, мы с детьми разместились сзади. Богдан молча гнал машину и нервно то газовал, то тормозил от помех соседних машин. Встреча прошла хорошо, хотя я готовилась к презренным взглядам и неприятным разговором. Но папина жена оказалась хорошей и мудрой женщиной, которая с добротой приняла нас. Несмотря на их состоятельность, они совсем не показались зажравшимися, хотя, что не скажешь о Марине. Возможно, рано судить, ей только девятнадцать, много ли мозгов в этом возрасте. Иногда мне кажется, что застряла в возрасте двадцати летней девчонки, которая не нагулялась и бесится на этой почве.
Богдан резво вывернул во двор и припарковался напротив нашей машины, то есть Михаила. Никак не привыкну к тому, что это все его, а я просто приложение ко всему остальному.

— Передайте, ребята ещё раз спасибо родителям, — тихо сказала и выхожу из машины.

Михаил тоже выходит из своей и взглядом впивается в меня. А ведь я ему так и не сказала, что я нашла родных. Мне смешно и так интересно, о чем он сейчас думает? По виду бешенного быка, видимо обвиняет меня во всех грехах этого мира. Но чтобы там не было, этот взгляд дорого стоит...