Порочные

— Чего? — я точно только, что не ослышался? Вот это новость.

— Вы конечно можете меня ругать и ненавидеть, но я другого выбора не видела, — плюхнулась устало в кресло, подняла голову к верху и заглотила побольше воздуху.

— Почему ты не посоветовалась со мной? — отец вмиг пришел в бешенство и криком начал нападать на мать, а я сижу на диване и ничего толком не понимаю. — Мы же с тобой договорись об этом!

— Ты же сам видишь, что ситуация изменилась. И то о чем мы с тобой договаривались, было больше тридцати лет, — так спокойно, словно её совсем не трогает бешенство отца.

— Мила, черт тебя дери! — отец ударил рукой по вазе, которая слетела с тумбы и разлетелась на куски.

— Я знаю, как тебе неприятно...

— Да что ты понимаешь! — папа начал мерить шагами гостиную, а я сижу и жду, когда же мама назовет имя.

— Понимаю то, что теперь моему сыну ничего не угрожает! — поднялась и с такой серьезностью кинула взгляд. — Хмельнов твой биологический папаша, — сказала так, будто что-то совсем не важное.
Теперь-то мне понятен поздний визит мамы к Хмельнову. Медленно поднимаюсь с дивана, и понимаю, что я малость в шоке от новости. Ожидал кого угодно, но никак не Хмельного, который по всей видимости давно точит зуб на меня и на отца. Папа с мамой что-то там кричат друг на друга, а я стараюсь переварить информацию.

— Говоришь не угрожает? — нервно хмыкнул отец. — А обо мне ты подумала? Кто я теперь?

— Не неси чушь, — отмахнулась мать. — Ничего не изменилось. Может Эдик конченная скотина, но руку поднять на своего сына он не сможет.

— Да, единственного сына, которого он уведет у меня, — тихо добавил отец, обидно кидая на меня взгляд, будто я виноват, кем оказался мой биологический родитель. — И у тебя Мила тоже, поверь!

— Вы так говорите, словно я какой-то баран, которого легко перекинуть в другое стадо, — нервно потер лицо и чувствую, как на душе стало пусто. И так хорошо сейчас понимаю, когда говорят, лучше тебе этого не знать. Как жаль, что я узнал. Даже представить не могу, что моим отцом окажется один из жестоких и властолюбивых людей.

— Я не это имел виду, — подметил отец. — Однажды он попытался уже испортить мне жизнь, и теперь выдался ему шанс это снова сделать. И на этот раз приложит все свои усилия...

— Как по мне, пусть лучше он его уведет, чем убьет за конкуренцию за место на пьедестале, — резко развернулась и вышла из гостиной.
Папа постоял ещё пару минут, и тоже удалился. Голоса доносились с их с пальни, до самого рассвета. Я понимал обоих родителей, страх мамы и гордость, ревность отца к матери так и ко мне, но также чувствовал, как меня это все отдаляет моих родных. Я люблю их, но доверять с каждым разом в последнее время становится очень трудно. При каких-нибудь непростых обстоятельствах, выскакивает старый скелет из кого-нибудь шкафа. Вот и задается вопрос, чего еще, я не знаю о себе, о свой жизни или о самих родных?

***
Дети оккупировали меня и кровать, Михаилу шанса не дали подойти ко мне. А я только рада, так как снова доказывать, что я не верблюд никаких моральных сил не осталось. Муж пытался найти общий язык с Никитой, но тот как бука уперся и не сдавался. Сын боготворил отца и в одно мгновение разочаровался. Жалко стало, одно из худших чувств, страх и недоверие. На следующий день Михаил молча ушел на работу и так же молча вернулся, как и в последующие дни. А меня душила обида, за жёсткую пощечину, которая пару дней болела и блистала багровыми потеками. Думаю очень удобно не общаться, чтобы не извиняться и не выслушивать, что мужчина женщину не бьет и все такое... Не хочу уступать сама, боюсь, что ударить меня может войти в его привычку. Уступи однажды и больше не перевоспитаешь это в мужчине.

— Папа, ты нас в лагерь отвезешь? — Никита оттаял через пару дней, это у них быстро проходит.

— Дед подарил, пусть и везет тебя сам, — недовольно рявкнул и покосился на меня. А мне плевать, думает, меня его обида задевает. Жизнь бумерангом возвращает, пожинай плоды свои садовник.

— Мам, а когда мы к деду поедим? — Никита так не вовремя начал приставать.

— Не знаю, Никит, — тихо в ответ и стараюсь уйти от разговора.

— А кто нас отвезет, — начал психовать ребенок. Он так настроился, сказать, что он скорее всего никуда не едет, будет целой катастрофой. Не оберёшься от детских слез и обид.

— Никита, еще целая неделя, успеем решить, — старюсь успокоить, но и обещать ничего не могу, так как Михаил может воспротивиться и назло никуда детей не пустить.

— Он мне обещал, что в выходные заберет меня, — швырнул билет и психуя пошел к себе.

— Ну, а что ты хотела, — Михаил усмехнулся. — На дочь забил, с чего вдруг к внукам переменится, — старается по сильнее ударить, а я не отвечаю. Ведь он действительно обещал, что на выходные увидимся. Но и в то же время, у него возможно дела, а я тут со своими обидами и принципами буду приставать. Вспомнит — хорошо, а если нет, то Бог с ним. Одно радует, что Михаил перестал придираться с ревностью к Богдану. А тот как девчонка обиделся и даже на сообщения не отвечает, а я постоянно проверяю включенный ли интернет, горит ли значок в сети, только бы не пропустить момент. Тот в сети и упорно молчит... и тут оборвал накручивающие мысли незнакомый номер:

— Да, — отвечаю, а сама боковым зрением кошусь на Михаила, а встать и уйти не решаюсь.

— Алиса привет, — веселый голос Сергея сразу узнала.

— Ой, привет, а я думаю, кто это звонит, — быстро поднялась и пошла на кухню, чтобы спокойно поговорить, хоть тот и недовольно пялился. Что-то я совсем в последнее время не могу расслабиться у себя дома и вести себя естественно, особенно когда Михаил дома. Такое ощущение, что везде его уши и презренные взгляды.

— Как дела?

— Хорошо, как сам? — стараюсь придумать, о чем можно с ним поговорить. Дальше элементарных приветствий встаю в ступор и он видимо тоже. И тут в тишине слышу шепот, что кто-то подсказывает, что сказать и что спросить. Вот детский сад, это же Богдан. — Серега, передай Богдану трубку, — тут меня берет зло их детская выходка. Главное мне он не отвечает, а Серегу подговаривает позвонить.

— А его нет! — тут же выпалил, как ошпаренный и снова тишина. Точно там!

— Ну ладно, хорошо, — думаю, не буду подставлять парня. — Ты его, когда увидишь, то передай, что обижаться, эта роль наивных малолеток, а не взрослых мужиков.

— А... хорошо, — Серега замялся, растерялся, а потом засмеялся.

— А тебя Серый приглашаю на чай, приходи пообщаемся, — усмехаюсь и понимаю, что простое разоблачение расстроило младшего брата, так как голос сразу поник. И вот решила, взять инициативу в свои руки.

— О классно. Я что хотел спросить, мы вот с пацанами на днях купаться едем, Никитку отпустишь со мной? — неожиданная просьба, не думала, что они будут заинтересованы в общение с моими детьми.

— А ты точно хочешь его взять, за ним смотреть нужно, — немного не доверяю, так как совсем его не знаю.

— Я в этом плане ответственный! — тут же возразил.

— Приходи поговорим еще об этом, — думаю не буду сразу отвечать, хотя Никита будет в восторге от предложения покупаться.

— Хорошо, до встречи, — довольный голос и на самых последних секундах: «Серый ты паленный козел!» и гудки. Мне смешно, хотя нужно Сергею подыграть, он же не виноват, что не умеет врать, как некоторые.
Дни невероятно долго и противно тянутся, когда ты с кем-то не в ладах. Куда-то выйти денег толком нет и спросить западло у мужа, тот сразу решит, что ему все с рук сошло. Сижу фильм за фильмом кручу по телеку, началась вечная дележка с детьми за пульт от телевизора. Одним словом семейная деградация. Михаил уехал на пару дней в командировку, умудрился пару раз позвонить. Я не стала игнорировать отвечала, но по делу и в динамо его обратно. Сказать, что все ещё бешусь, то нет. Это уже дело принципа, это своего рода воспитание друг друга, кто сломался тот и лох.

— Всё поздно уже! Идите спать, отдайте пульт сюда! — начинаю наезжать на детей.

— Только одиннадцать, — младший каприза заныл.

— Половина двенадцатого ночи! Вообще распоясались... — восклицаю и выдираю пульт, чтобы вырубить телевизор. — Чтобы вам спокойнее стало, я тоже не буду смотреть его. И вот тогда они уступили и без боя пошли в кровати. И почему дети всегда думают, что их ущемляют и с ними не честно поступают. Как мама говорила, за не имением извилин, всегда портится жизнь и здоровье. В данном случае идет урон здоровью, уложить детей в девять целая проблема, особенно исход из того, что сейчас летние каникулы.
Пока шумели, переодевались и укладывались, неожиданно раздался стук в дверь. Втроем подскочили от неожиданности, в такое время никто к нам в гости не приходит, если только Михаил раньше не вернулся...

— Кто там? — подхожу с опаской к двери, дети сзади замерли в ожидании.

— Виски, кола, королева танц-пола! — знакомый голос распевает. — Виски, кола, королева танц-пола! — в глазок торчит не рожа Богдана, а бутылка Джэк Дэниелса.

— Мам? — дети недоуменно смотрят сзади.

— Да, Богдан это, — закатываю глаза и открываю дверь.

— Богдан! — дети скаканули на него, а он довольно улыбается и алкоголем разит за километр. Кто-то нажрался и пришел танцевать у меня в подъезде.

— Привет, — распахиваю дверь по шире, чтобы вошли и соседей не будили. — Заходите,

— Это вам малышня! — сунул Никите пакет в руки и шатаясь шагнул в коридор.

— А что там? — дети начали заглядывать в пакет...

— Да так, всякая дрянь, — пьяные глаза, еле открываются.

— Богдан, зачем так нажираться? — заталкиваю его в гостиную и закрываю дверь входную. — Дети марш в спальню, спать, а я сейчас приду!

— Мам, тут киндеры...

— Оставь на завтра! — голова мгновенно разболелась, и что мне с этим пьяным делать?

— Муж дома? — скинул пиджак и плюхнулся на диван. — Тащи бокалы! — раскомандовался, мало ему показалось.

— Скачу уже! — выдираю виски и выхожу, чтобы окончательно разогнать детей и виски спрятать. — Хватит тебе на сегодня.

— Позови его! — слышу из гостиной. Кого? Михаила?
С трудом любопытных разогнала по кроватям и вернулась к пьяному братцу.

— Отдыхаешь смотрю, — смотрю на него, а он уже валяется на моем диване, подушку подтягиваю под голову.

— А ты что завидуешь? — смеется и пьяными глазками бегает по мне, неприятные мурашки побежали по телу. Такое ощущение, не столько пьяный сколько наигранный. Не охота переодевать короткие ночные шорты и полупрозрачную майку, вообще-то я спать собиралась.

— А что за повод? — так и хочется сказать, что обида прошла, мириться пришел, но как-то страшно. Я его ещё пьяным не знаю, может вообще агрессивный в этом состоянии.

— А ты что такая злая? — засыпает. Невероятно он пришел отоспаться у меня. Типа брат и может себе позволить! Вот она семейка Орловых. Хорошо, что Михаила нет дома. — Это все из-за того, что мужика нормального нет у тебя...

— Очень ты деликатный, когда пьяный, — села напротив в кресло и не знаю, что дальше делать.

— Правда она такая, очень уж не деликатная, — тянет руки ко мне. — Я вот все думаю, а почему ты обиделась на меня, а главное за что? — ну вот пошел бред пьяницы, кто ещё на кого был обижен. Я молчу, так как неадекватному ничего не докажешь, а вот завтра утром я ему всыплю, чтобы так больше не заявлялся по среди ночи. — Выключи свет, Алис, глазам не приятно, — тихо промычал.

— Ладно, спокойно ночи, — выключаю свет и думаю, наверно нужно чем-то укрыть его.

— Алис, — тихо бубнит. — Не уходи, — в полумраке вижу, как открытые глаза блеснули. — Мне так хреново... — половину не понимаю, что он там несет, но сажусь рядом на пол, спиной облокачиваясь к дивану, ну не ложиться же рядом.

— Что у тебя такого хренового, что так нажрался? — вспыхивает интерес, если трезвый он скрытный, то наверняка пьяный выболтает что-нибудь.

— Всё. Знаешь, мне так одиноко, с каждым днем становиться труднее просыпаться одному...

— Жениться пора, семья нужна, — смешно.

— Семья, — хмыкнул и уткнулся носом в мой затылок. — Смотрю на твою и плакать хочется, — к чему бы это было сказано, неприятный комок подкатил к горлу.

— А кто говорил, что будет легко, — тихо добавляю. — Не бывает, всегда хорошо. Семья, плохо или хорошо, она тебя спасет от этого состояния. Мужик ты видный, стоит только захотеть.

— Эх, Алиса, то, что я хочу в не зоны досягаемости, — чую, как просачивается сквозь мои волосы алкогольный перегар.

— Вот оно что, ты влюблен, — не могу поверить, что он признался. С трудом перебарываю смех, грешно смеяться над чужим горем. — Добивайся, — пытаюсь советовать элементарное. — Хотя чушь это всё, исход всегда один.

— А я даже не могу, — обвел руку вокруг меня и прижал плотнее. — Нельзя, — так горько.

— Каждый день себя спрашиваю, если бы она была свободна, хотел бы я ее так, или как и остальных через недельку, другую, а потом бы бортанул...

— Вот гад, — не могу сдержаться, все мужики одинаковые. — Ах вот оно что, запретный плод сладок, — смеюсь. — Ловелас.

— Не хочу быть им. Хочу быть простым и счастливым. Хочу чтобы она меня ждала и любила... Меня ждала, — чуть ли не заныл мне в затылок, не по себе стало от такой боли.

— Да ты романтик оказывается, — чувствую расположенность и кладу голову ему на руку, но все так же спиной к нему, уж больно несет алкоголем.

— А вы думали только девчонки хотят нежности и внимания, — хмыкнул. — Хочу курить, — выдохнул и отпустил меня.

— Эй, нет! Только не у меня дома, здесь дети играют, — поворачиваюсь и возмущаюсь, чтобы не стал настаивать.

— Как скажешь, — нежно прикасается к щеке, и смотрит грустно. — Так тоскливо, ты себе не можешь представить. Оказывается, когда чувства настоящие отключить их не возможно, ни запить, ни закурить их ничем.

— Да хреново, когда любовь не взаимна. У самой не раз земля шаталась под ногами при одной мысли, — символично поглаживаю колючую щеку, а тот только сильнее прижимается к моей ладони — ...а ты хоть раз у нее спрашивал?

— Боюсь, что там без вариантов, — мотнул головой.

— И что теперь страдать что ли? Значит, забей на неё! Не стоит она тебя, — кошки заскреблись внутри, как ему плохо. Жалко, но ничем помочь не могу, даже дельным советом тут не поможешь. — Ещё не хватало, чтобы какая-то вертихвостка тебе мозг запудрила.

— Забить? — ладонь мою взял и прижал к своей груди. — Ты ему прикажи, чтобы так не билось и не страдало.

— С этим конечно не поспоришь, — аккуратно убираю руку с горячей груди, невольно, но чувствую плотную мужскую грудь. Слышу тяжёлое дыхание, словно возбужденный. Быть в его личном пространстве, мысли сразу дурные в голову полезли. Неловко и стыдно. — Как ее зовут? Вообще что в ней такого особенного? — обычно мужики клюют на красоту и пышную фигуру. — Небось, ноги от ушей.

— Нормальные ноги у неё, — усмехнулся.

— Ты что мне тут мозги пудришь? Какая-нибудь цаца с третьим размером, и какая досада окучивает сейчас не тебя, — взбесил. Знаю я таких богатых мальчиков как он, нормальные бабы им скучны.

— Дура ты Алиска, — хмыкнул и перевернулся на спину, кладя руки под голову.

— Укрыть тебя? — встаю и понимаю, что откровения закончились.

— На хера? — наверно нахмурился, вот только в темноте этого не видно.

— И снова мы обиделись, — уже стою у выхода и стебусь над ним.

— Я не наивная малолетка! — рыкнул и швырнул в меня свою подушку.

— Я так и знала, что ты стоял рядом! Знаю, знаю, — смеюсь, отпрыгивая от летящей подушки.

— Верни подушку, злюка! — вслед крикнул.

— Сам встань и возьми, нытик!

— Виски, кола, королева танц-пола! Виски, кола, королева танц-пола! — хорошо, что дети крепко спят.

***
Сушняк душит, горло, словно по трескавшая пустыня. Слышу детские голоса, шум посуды. Черт меня подери, я все-таки вчера к Алисе приехал. Начинаю крутить в памяти, вчерашний вечер. Первое, что в голову пришло, то, что чуть не признался в любви Алисе. Второе то, что увидел Михаила с бабой в ресторане, зачем-то напивался и пас до самого их выхода, благо VIP-zone закрытая была, что тот меня не заметил наверху. А зятек так понимаю, домой вчера не приехал. По всей видимости, поехал дальше окучивать цацу, как Алиса вчера сказала с ногами от ушей и третьим размером. Больше так напиваться не буду! По всей видимости, ехал сюда разбираться с Михаилом, а нарвался на откровения с Алисой. Вот же меня разнесло, по полной. Холодок по телу бежит, вспоминая вчерашнее состояние. Надо же быть таким придурком! Хорошо, что не ляпнул ей, что видел её суженного в ресторане. Как же я ей не завидую, о чем только думал своей пьяной головой вчера!

— Доброе утро, — Алиса заглянула ко мне. — Как ты?

— Супер, — прохрипел и поднялся.

— Оно и видно, — хмыкнула с осуждающим видом. — Воды? — тянет стакан, и как знала.

— Спасибо, — встаю и залпом выпиваю.

— Аспирина нет, — улыбается.

— С головой у меня все хорошо, — кивнул ей.

— Я рада, — забрала стакан, а мне что-то так стыдно стало. — Умывайся, завтрак готов, — и вышла.

— В ванную можно? — снимаю мятую рубашку, на которую смотреть не хочется не то, что нюхнуть.

— По коридору первая, вторая дверь — ванна, туалет...