Две жизни,две стороны.

Две жизни, две стороны

Прошло несколько недель. Симона больше не плакала. Боль закалялась в ярость. Она ушла из поля зрения, скрылась под новой личностью, перевезла деньги, перепрятала оружие. Каждая ночь — как шахматная партия в голове: что, если он подослал её отца? Что, если он выстрелил в её мать сам? Что, если… всё было ложью с самого начала?

Она наблюдала. Изучала движение мафии. Те, кто раньше преклонялись перед её семьёй, теперь делили власть, как голодные псы. Один из них, Бруно, стал ключевым. Он часто бывал в особняке Каулитцев. Возможно, именно он координировал поставки оружия. Или смерти.

Симона не забывала. Её мать, умершая от трёх пуль. Её отец, мёртвый от выстрела жены. Дом, сгоревший в пепел. Её жизнь, вырванная с корнем. И Том — его голос, смех, его губы, обещания. Его предательство. Он стал для неё символом падения. И чтобы подняться — нужно было стереть его прошлое вместе с ним.

Она тренировалась. Снова и снова. Сборка оружия — на время. Меткость — на автомате. Ей помогали немногие оставшиеся верные люди, которым она не доверяла до конца. Даже они не знали всего.

Пока она превращалась в силу, способную разрушить всё, что любила — он… развлекался.

Том не вспоминал о ней. Точнее, пытался не вспоминать. Каждый вечер — клуб. Новая музыка, новые лица. Девушки липли к нему, зная, кто он. Они тянулись к его деньгам, к его статусу, к его телу. Он менял их каждую ночь. Вылетали из его квартиры, как использованные сигареты. Утром он даже не помнил имён.

Иногда он ловил себя на мысли, что ищет её черты. В глазах. В жестах. В голосе. Но никто не был Симоной. Ни одна не смотрела так, как она. Ни одна не стреляла, как она. Ни одна не спасала его, а потом исчезала, забрав с собой его слабость.

Он смеялся. Громко, фальшиво. Обнимал чужие плечи, целовал пустые губы, пил до головокружения. Но ночью… возвращаясь домой, он не включал свет. Он садился в тишине и смотрел в пустоту. Он всё ещё хранил тот самый браслет, который она когда-то уронила в его машине.

И он всё ещё ждал, что она вернётся. Что откроется дверь, и она скажет, что всё это было игрой. Что она простила. Что любит.

Но Симона не вернётся.

Она готовила войну.

И первая кровь уже пролилась.

---

Она сидела на холодном полу, прижавшись лбом к коленям, сжимая руками собственные волосы. Истерика била через край. Её дыхание рвалось на всхлипы, каждое воспоминание — как выстрел в грудь. Пальцы дрожали. В висках стучало: "Он предал, он лгал, он ушёл…"

— Эй, — раздался рядом голос. — Ты в порядке?

Она вздрогнула. Это был Рикардо — партнёр из мафии в Милане. Один из немногих, кто знал, на что она способна. Один из немногих, кто ещё уважал её.

— Нет, — прохрипела Симона. — Но будет.

Он не задавал лишних вопросов. Просто сел рядом.

— У тебя есть план?

— Уже был, — ответила она с тенью улыбки. — Осталась только одна цель.

На следующий день Симона уехала. Тайно, под другим именем. Взяла только оружие и адрес. Особняк отца Тома. Стены, в которых принимались приказы, подписывались смерти. Она следила. Дни сменялись ночами. В одну из таких ночей охрана была отвлечена. Она проникла внутрь.

Выстрелов никто не слышал. Тело отца Тома нашли лишь спустя сутки. Пуля прошла точно в сердце. Убийца скрылся без следа.

Симона уехала в полной тишине. Никто не знал, что это была она. Даже Том — хотя догадки у него были.

Спустя пару дней по улицам поползли слухи: "Теперь мафией Каулитцев управляет Том. Его отец — мёртв. Новая эра началась".

А Симона просто смотрела на себя в зеркало.

— Добро пожаловать в ад, Том Каулитц.