III.Яд между строк
Ночь глухая. Снова в штабе.
Мафия — напряжённый лёд.
Он вернулся. Без устава.
И теперь вопрос — кто тут всем врёт?
Чуя ходит, как по лезвию:
будто слово — удар прям под грудь.
Все глядят — и молча взвешивают:
враг ли он, или — истины путь?
Дазай — как всегда: усмешка,
какая-то книга в руках.
"Ты читаешь?" — "Ну, конечно.
Умереть-то я смогу и так..."
Он играет. Словно тенью
пишет шутки на стекле.
А потом — в одно мгновенье
становится вдвое злей:
— "Ты не знаешь, что я видел.
Ты не слышал, как кричат.
Ты не жил среди могильных
жёлтых ламп и пуль в ушах."
— "Ты ушёл. И тем поставил
всё, что было, на краю.
Ты мне нужен был, а стало —
Я убил себя, но живу..."
Там, где в воздухе от боли
воздух режется на крик,
Чуя схватит его за ворот:
— "Лжёшь красиво. Ты — мясник."
А в глазах — не только злоба,
но и что-то глубже, в суть.
Он устал. Он весь — как ноты,
что в тетради не прочтут.
И тогда Дазай, впервые
за весь этот мёртвый путь,
шепчет:
— "Я просил Бога, чтоб ты выжил.
И теперь боюсь в зеркало взглянуть..."