Глава 19
Я пошел на работу со странным ощущением, как будто я все еще сплю - настолько размытыми и нечеткими были мои чувства. В мои обязанности входило пробивать товары на кассе, но кроме этого я даже не пытался найти дополнительные занятия, на которые мог бы отвлечься, чтобы убить медленно тянущееся время, как я обычно делал. В голову постоянно лезли мысли об Эрене. Но когда я пробовал ему дозвониться, то неизменно попадал на голосовую почту. Мне нужно было поговорить с ним, услышать его голос, но я не хотел звонить на домашний телефон, ведь к нему мог подойти кто-нибудь из его родителей. Наконец наступило время обеденного перерыва, но Эрен так и не объявился.
— Эй, Леви, с тобой все в порядке? — спросила Ханджи, девушка, с которой мы вместе работали. — Ты сегодня как будто витаешь в облаках. — Сидя на корточках и приклеивая ценники на шоколадки, она то и дело бросала на меня внимательные взгляды.
Поверх брюк цвета хаки и рубашки с белым воротником на Ханджи был надет рабочий фартук с логотипом универмага, как и у меня. Длинные светлые волосы и красивая фигура дополняли образ милой и веселой девушки, с которой было по-настоящему приятно общаться. Мне нравилось работать с ней.
— Со мной все хорошо, спасибо, — со вздохом отозвался я, чувствуя, как опускаются мои плечи.
— Уверен? Просто обычно ты более… энергичный. А сейчас словно находишься в каком-то другом измерении, в котором существует Леви-Сама-Любезность, но, знаешь ли, он отличается от обычного Милого Леви, — добавила она, откидываясь на пятки и опуская этикет-пистолет на пол.
Я тихо засмеялся, смущенный ее словами. Тем временем Ханджи закончила раскладывать промаркированные шоколадные батончики на полку, обошла кассу и выжидающе скрестила руки на груди, а я продолжал все так же стоять и пялиться в пол.
— Ладно. Причина в том, что я встречаюсь с одним человеком, родители которого не хотят видеть нас вместе, — признался я взволнованно, тщательно избегая местоимений.
— Что? Они в своем уме? Да ты воплощенная мечта любых родителей! Ты умный, симпатичный, веселый, милый, воспитанный… Мне продолжать?
Вконец смутившись и не зная, что сказать, я улыбнулся и снова перевел взгляд на пол.
— Ну, видишь ли… не все так просто.
— Хорошо, но ей-то ты нравишься? А это самое главное. В этом случае тебе достаточно просто быть самим собой и, вот увидишь, ее родители со временем непременно оттают, — посоветовала Ханджи и, обнадеживающе улыбнувшись, толкнула меня бедром. Затем ее брови задумчиво поползли вверх. — Но ты хоть знаешь, почему они к тебе так относятся? И с чего ты вообще взял, что ты им не нравишься?
Из моей груди вырвался глубокий вздох. Еще вчера я набрался смелости поцеловать Эрена прямо на улице на виду у всех прохожих. И, вероятно, будет лучше, если я сам обо всем расскажу тем людям, с которыми вместе работаю, чем позволю, чтобы они узнали об этом от кого-нибудь другого. Ведь рано или поздно, но правда о наших отношениях обязательно откроется. К тому же мне нравилась Ханджи. Я доверял ей.
— Я не нравлюсь им потому… потому что я парень, — признался я, сплетя пальцы рук. — Именно из-за того, что я парень, они не хотят, чтобы мы были вместе.
— О. — Она медленно кивнула, уперлась ладонями в бедра, еще больше нахмурилась и покачала головой. — Неужели до сих пор остаются люди, которые мыслят настолько дурацкими стереотипами? Ты должно быть шутишь! Леви, серьезно, — ее рука коснулась моей, — если ты ему нравишься, то какая к черту разница, что думают его родители?
Я невольно усмехнулся той быстроте, с которой она вынесла свое заключение. Но, скорее всего, оно и являлось самым верным. Эрен, мама, Изабель говорили то же самое. Кого волнует мнение других людей? Единственное, о чем я должен на самом деле беспокоиться, так это о своих близких, тех, кто по-настоящему мне дорог. Вот их мнение действительно имеет значение. Эрен любит меня. Он сам сказал об этом. Моя проблема заключалась в том, что мне было не все равно, что могут подумать родные Эрена. А все из-за того, что я не хотел становиться между ним и его семьей.
Я тяжело вздохнул.
Похоже, Ханджи легко догадалась о сути моего внутреннего монолога. На ее лице проступила лукавая улыбка:
— Признавайся, с кем ты встречаешься. Я его знаю?
— Ум. — Я колебался. Правда, Ханджи была младше и могла не знать Эрена. — Его зовут Эрен, — наконец сказал я, чувствуя, как только от одного упоминания его имени мои щеки воспламеняются.
— Хм… Эрен?.. Ох! Эрен Йегер? — громко воскликнула она. И, абсолютно точно, восторженно. Я удивленно воззрился на нее и, быстро оглянувшись по сторонам, кивнул. — Вау! У тебя великолепный вкус! Какое-то время я даже была влюблена в него. А как тебе это? Эрен и Леви… Бьюсь об заклад, что из вас, ребята, получится отличная пара!
*********
Закончив работать, я не оставлял попыток дозвониться до Эрена, но результат оставался неизменным: голосовая почта. Я начал волноваться. Обычно он сразу же мне отзванивался. Что, если что-то успело произойти уже после того, как мы расстались прошлым вечером? От этих мыслей у меня все сжималось в груди, а на коже выступала испарина, как при температуре. Я снова и снова набирал его номер и все безрезультатно. В какой-то момент слезы подступили к глазам и я откинулся на диване, чувствуя, что начинаю задыхаться от нехватки кислорода в легких.
Взгляд упал на электронные часы, встроенные в панель телевизора. И я потер глаза, смахивая соленую влагу с ресниц. Седьмой час. Ни мамы, ни Изабель еще нет дома. Где же он пропадает?
Внезапно раздался стук в дверь и я едва не упал по дороге, со всех ног бросившись в прихожую. На лестничной площадке стоял Эрен. На его лице была улыбка, а я разрывался между желанием ударить, поцеловать и как следует накричать на него.
— Эй, что случилось? — спросил он, ступая за порог и сжимая мои плечи.
— Что? Это я у тебя должен спросить — где ты был? И что произошло? Почему ты не звонил? Почему не брал трубку? — кричал я, не в силах справиться со слезами, бежавшими вниз по щекам.
— Ух ты. У тебя все нормально? — Вместо ответа я прижался к Эрену и спрятал лицо у него на плече, вытирая слезы. — Что случилось?
— Я… ты… Где ты был? Я пытался дозвониться до тебя миллион раз, но все время попадал на голосовую почту, а я не хотел звонить тебе домой, потому что боялся, что к телефону подойдет кто-нибудь из твоих родителей. Я так беспокоился о тебе. Почему же ты не позвонил? — всхлипывал я, крепко обнимая Эрена, как будто он сразу же исчезнет, стоит мне его отпустить хотя бы на секунду.
— Я подумал, что будет нехорошо отвлекать тебя во время работы. Плюс после обеда у меня нашлась уйма дел, и, да, я виноват. Мне следовало тебе позвонить.
— Проклятье, да ты ОБЯЗАН был мне позвонить! — закричал я, резко отстраняясь от него.
Конечно же, от его взгляда не могли укрыться мои покрасневшие глаза и горящие щеки. Но все, что он сделал — это просто улыбнулся.
— Знаю-знаю. Мне жаль. Простишь меня?
Я состроил гримасу и опустил глаза. Но как бы я ни был зол, он был сейчас здесь, со мной.
— Хорошо. Поцелуй меня, тогда прощу.
— Всего лишь поцеловать? — Эрен сделал вид, что надулся, смешно выпятив нижнюю губу.
— Мы можем попробовать договориться, но только после того, как ты мне расскажешь, что произошло вчера вечером.
Прежде чем отвечать, Эрен втянул меня в глубокий поцелуй. И когда он отстранился, я, не сдержавшись, улыбнулся. Он провел кончиком языка по моим губам и поцеловал меня еще раз. Потом он сел на диван и, притянув меня, усадил к себе на колени. Я смотрел на него в молчаливом ожидании.
— Что ж, вчера вечером действительно ничего не произошло, потому что когда я вернулся, родители уже спали, и я тоже лег спать. А вот утром, часов в семь, меня разбудила мама. Как я потом понял, она все рассказала отцу. И пошло-поехало: они воспитали себе не такого сына, и как я вообще могу вести себя подобным образом после всего, что они для меня сделали. Потом зашла речь о том, что это всего лишь очередной подростковый период в моей жизни, который я со временем преодолею, когда вырасту и повзрослею. Можешь в это поверить? Я в буквальном смысле слова рассмеялся ей в лицо. Конечно, я не собирался… Но так получилось. Дальше в разговор встрял мой дорогой папочка. Стал кричать на меня и требовать, чтобы я заткнулся. Даже запретил нам с тобой встречаться, но я ответил ему, что категорически против такого варианта. Сказал, что люблю тебя, и что им придется с этим смириться. На что отец мне заявил, что до тех пор, пока я живу под его крышей… и бла, бла, бла, поэтому я поспешил его заверить, что как можно скорее свалю «из-под его крыши». Тогда он не нашел ничего лучше, чем врезать мне и обозвать долбанным пидорасом.
— Он ударил тебя? — переспросил я. Обхватив его подбородок, я повернул лицо Эрена в сторону и действительно заметил кровоподтек, оставленный кулаком отца. — Но с тобой все хорошо? Да как он мог? Мне так жаль!
— Все в порядке. Со мной все в полном порядке, — попытался успокоить меня он, откидывая волосы с моих глаз. Губы Эрена сложились в нежную улыбку. — Это вообще первый раз, когда он дотронулся до меня, — добавил он, опуская глаза. Его улыбка исчезла. — В общем, как ты понимаешь, мне пришлось сразу же уйти. И я не совсем представлял, что делать дальше, поэтому сначала пошел перекусить, а потом…
— Но почему ты не позвонил мне? Или не пришел?
— Было еще слишком рано, и я не хотел тебя беспокоить. К тому же я знал, что у тебя сегодня рабочий день.
— И что? Ты должен был…
— Знаю. Прости. Но потом я занялся поиском жилья и обошел множество мест, пока не нашел то, что пришлось мне по душе. Я даже подписал контракт и могу въехать уже в эти выходные.
Я недоуменно заморгал.
— Но разве ты можешь позволить себе жить отдельно от родителей?
— Ну, у меня ведь есть постоянная работа, и кроме того, я уже некоторое время откладывал как раз для этих целей. Того, что есть, достаточно, чтобы внести залог и оплатить несколько месяцев ренты, но, Леви, — замолчав, Эрен какое-то время внимательно изучал мое лицо. — Леви, я хочу, чтобы ты кое о чем хорошенько подумал. И мне не нужен немедленный ответ, но… Я хочу, чтобы мы жили вместе, чтобы ты переехал ко мне.
Я не знал, что на это ответить. И что я должен был сказать? Не то чтобы я не хотел жить с Эреном, но… все происходило слишком быстро. Да, я любил его и нисколько в этом не сомневался. Но мы встречались всего пару месяцев. Поэтому я молчал.
Эрен, ждавший моей реакции, разочарованно вздохнул:
— Просто обещай подумать, ладно?
Я кивнул, ощущая, как кончики пальцев Эрена касаются моего лица, и глубоко вздохнул. Он осторожно меня поцеловал, продолжая смотреть в глаза, и по какой-то непонятной причине они снова наполнились слезами, которые он утер подушечками больших пальцев. Заставив меня приподнять голову, Эрен прошептал:
— Пойдем в кровать.
Я покраснел и закрыл глаза.
— Эрен…
— Нам не обязательно делать это. Я просто хочу побыть с тобой, хочу тебя обнимать. Прямо сейчас. — Он приник лицом к моей груди и до меня донеслось его участившееся дыхание. Нет, он не плакал, но тяжесть всего мира словно опустилась на его плечи. — Знаю, это звучит жалко, но все, чего я сейчас хочу — это быть к тебе как можно ближе.
Я прижал его голову к груди, испытывая то же желание почувствовать его каждой клеточкой своего тела.
Поднявшись, я взял его за руку и повел в свою комнату, где мы легли на кровать и прижались друг к другу как можно теснее. Мы больше не разговаривали, не переставая наслаждаться теплом и близостью друг друга. В половине десятого домой вернулась Изабель. И пока я готовил ужин для нас троих, мы рассказали ей о том, что произошло.
— Эрен, у тебя есть, где остановиться, пока ты не сможешь въехать в новую квартиру? — спросила сестра. Всасывая спагетти, Эрен покачал головой. — О, но тогда почему бы тебе не остаться у нас? Уверена, мама не будет против.
Я позвонил ей на работу, чтобы спросить, можно ли Эрену переночевать у нас. Получив ее согласие, я постелил нам на полу: моя кровать была слишком маленькой, чтобы на ней могли уместиться двое, тогда как места на полу было предостаточно. Я объяснил Эрену, что каждый раз, возвращаясь после работы, мама обязательно заглядывает ко мне в комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке. И заставил пообещать, что к этому времени мы будет целомудренно спать бок-о-бок. Эрен неохотно согласился и, после того как мама, закончив свой ночной осмотр, закрыла дверь, крепко меня обнял, тесно прижимая к себе.
И мы не заметили, как заснули.