8. FMLYHM
Примечания:
Песня для главы:
Seether - FMLYHM
FMLYHM - fuck me like you hate me 😋
***
- Мью, передай мне соль, пожалуйста.
Обычная просьба, не так ли?
И обычная ситуация: они завтракают за одним столом.
Правда обычная только в последнее время, потому что его все-таки никто не уволил несмотря на травму. Но Мью до сих пор помнит даже какое-то растерянное лицо Трайпипатанапона-старшего, когда тот подтвердил: да, он остается на этой должности.
Да, пока не восстановится, Галф будет с ним дома, это даже лучше: меньше проблем с этим ребенком, влипающим постоянно в неприятности.
Да, Галф сам на этом настоял, почему - не знает...
И почти непроницаемое лицо парня, но с которого Мью все-таки удалось считать довольную усмешку: продавил и добился своего.
Поэтому сегодня очередной день их добровольной изоляции от мира. Точнее добровольной - у его подопечного, а у Мью - вынужденной. Но от этого не легче и от того напряжения, что так и плещется между ними. Потому что он постоянно ждет какого-то подвоха - и тот не заставляет себя долго ждать.
Ведь можно же просто взять солонку, правда?
Но вместо этого чужие пальцы дотрагиваются до запястья, обвивают его, затем - тыльной стороны ладони в ласкающем жесте, чтобы потом скользнуть чуть выше, замереть на мгновение, поглаживая, а только после этого уже взять эту чертову соль.
Которая, конечно, ему совсем не нужна, потому что та оказывается тут же отставлена за ненадобностью.
Но улыбка чеширского кота так и светится:
- Спасибо, Мью.
- Для тебя - Пи'Мью.
Да, хочется поставить на место этого нахала, который ведет себя так вызывающе и постоянно его провоцирует, но у того тоже острые зубки:
- Что это? Дэдди-кинк? Нравится, что ты меня старше? Нравится быть папочкой?
Конечно, кусок омлета тут же от неожиданности попадает не в то горло, поэтому Мью начинает кашлять до слез, что тут же застилают глаза, которые бы не видели этого засранца, что довольно улыбается напротив и тут же тянется к нему - не может же упустить такой шанс для скиншипа:
- Аккуратно, Пи'. Не торопись, глотай медленно.
Блять!
Сказанное таким тоном не оставляет простора для воображения: это совсем не про омлет.
Лежащая на его спине рука совсем не постукивает, чтобы дать прокашляться. А тоже гладит, с каждым движением увеличивая амплитуду и силу нажатия и спускаясь к пояснице, пока Мью, извернувшись, не перехватывает ее своей:
- Ты что делаешь?
- Помогаю тебе, Пи', - разве что язык не показывает, дразнится.
Спокойно, Мью.
Давай, как обычно: вдох, выдох.
Не поддавайся на провокации.
Ему же только и надо, чтобы ты среагировал.
Поэтому на секунду прикрывает глаза, призывает всю свою выдержку, чтобы затем уже спокойно ответить:
- Спасибо, я в порядке. Мы можем продолжать завтракать.
Разочарование мелькает во взгляде, но буквально на мгновение - и снова эта знакомая улыбка, которая доведет его когда-нибудь до нервного срыва, потому что не сулит ничего хорошего:
- Как тебе угодно, Пи'.
Сука, а есть вообще слова, которые можно произнести без вот этого самого подтекста?
Мью уже начинает в этом сомневаться, потому что томные интонации в этом мягком голосе и святого сведут с ума, а он - просто обычный человек, из плоти и крови. Но который всячески пытается сопротивляться этому дьяволенку, который по какой-то причине решил атаковать его по всем фронтам.
Думаете, что это первый такой случай?
Ох, если бы...
Жаль, что он сразу не воспринял всерьез намерения этого человека после той пьяной ночи и надеялся, что перебесится и забудет.
Не перебесился, не забыл. А только с каждым днем наращивал силу давления, заставляя задыхаться и судорожно искать выход из ситуации. И окно уже не кажется таким плохим вариантом, если честно, потому что выйти в него хочется все больше и больше. Но отказываться от этой работы сейчас - глупо, потому что слишком много сил потратил на нее. А еще по какой-то причине сложно, потому что где-то на уровне ощущений понимает, что парня одного сейчас оставлять нельзя.
Это и правда очень странное и может даже глупое чувство, но в нем растет уверенность, что вот эта спесь и демонстративность - напускное, а внутри все та же боль, что периодически вырывается, стоит только Галфу немного ослабить контроль. И именно это больше всего держит его на крючке, а не страх потерять деньги.
Видимо, в нем все еще жива дурная потребность спасать даже того, кто об этом и не просит.
***
Вечер - традиционно самое сложное время, когда Галф, намаявшись за целый день с подобием занятий, начинает скучать и доставать его все больше. А ему приходится практически бегать от этого живчика с неуемной энергией, хотя делать это с больной ногой несколько сложно. Правда приходящая через день медсестра уверяет, что еще день-два - и бандаж уже можно снять, потому что процесс заживления идет отлично. Ну и обезболивающие делают свое дело тоже, но Мью все еще немного опасается использовать ногу в полную силу.
Как часто это бывает после травмы, когда боишься первый раз ступить, ожидая, что опять будет больно. И страх этот зачастую так сильно портит жизнь, но что-то внутри шепчет: а может не надо? Может перестрахуемся еще немного? И ты ставишь свою жизнь как будто на паузу в ожидании, что когда-то наступит тот момент, когда ты будешь достаточно сильным и храбрым.
Ну а пока ты все еще боишься боли и всячески сдерживаешь себя от этого первого шага.
И изнываешь от скуки тоже, потому что такое затворничество надоедает уже через пару дней. Но пока тихо и на горизонте нет опасности (читай: Галфа), то можно выбраться на кухню и сделать себе чай, чтобы затем с напитком убить время за просмотром какого-нибудь фильма. Он даже не включает верхний свет: достаточно подсветки лампы над мойкой, чтобы достать чашку с полки и нащупать на ней же пакетик с чаем.
Подождать, пока закипит чайник - пара минут, но даже их хватает, чтобы ловушка захлопнулась, а он мог только беспомощно озираться, когда заметил, кто стоит, прислонившись плечом к косяку двери.
Такая знакомая поза и такой знакомый Галф. Кроме одной детали: тот топлес и после душа, поэтому отражающийся от капель воды свет дает какое-то тревожное мерцание, которое заставляет сглотнуть неожиданный комок в горле. Но Мью старается ничем себя не выдать:
- Хочешь чай?
- Хочу.
Блять.
Снова.
Этот тон.
Отворачивается и сжимает губы, чтобы сдержаться и сделать вдох:
- Зеленый устроит?
- Меня устроит любой, который сделаешь ты.
Вдох.
Еще один.
Дрожащая рука тянется за второй чашкой, а потом он оборачивается:
- Сахар?
И умолкает, потому что чужие глаза неимоверно близко к его собственным - и когда успел подкрасться так незаметно?
- Сахар? Sugar? - ухмылка искривляет губы. - Если хочешь, я могу быть для тебя sugar. Только попроси...
Последнюю фразу Галф буквально выдыхает в лицо, потому что его руки ложатся по бокам от Мью и загоняют таким образом его в западню между собой и кухонным столом.
- Что ты делаешь? - максимально спокойно, чтобы даже голосом не выдать то, что сейчас колотится внутри.
От того, как близко к нему Галф.
И от того, какой эффект тот оказывает.
- Жду, когда закипит. Вода.
Не вода, конечно нет.
Его терпение.
Или он сам может вскипеть от того, что постоянно провоцируют.
Мью закрывает глаза, чтобы таким образом отключиться от этой безумной реальности, в которой его зажимает сын его работодателя, а он в растерянности не знает, как ему дать отпор, потому что не хочет идти на открытый конфликт. А слов тот не понимает.
Неожиданно ладонь ложится ему на грудь и проходится к шее, заставляя шокировано открыть глаза.
- Боишься меня?
Странный вопрос и странный огонь в глазах, что так серьезно сейчас на него смотрят.
- Нет конечно, - как-то невнятно и хрипло выходит.
- Тогда почему ты дрожишь?
Ладонь поднимается все выше по шее, чтобы обхватить голову и пройтись большим пальцем по уголку губ, а затем на скулу, заставляя содрогнуться:
- Я...
- Ненавидишь меня? Богатого золотого мальчика, которого ты не можешь послать, хотя очень хочется?
- Да...
Но не ненависть кипит внутри него, а странное волнение, потому что тело как будто парализовано этими неспешными движениями, а еще шепотом, который достигает уха, когда Галф практически прижимается к нему губами:
- Это хорошо, - и снова опаляет горячим дыханием, - потому что от ненависти до любви - один шаг.
- Что ты несешь! - последняя фраза как будто отрезвляет. - Ты и правда маленький избалованный мальчик, который бесится, когда не может получить желаемое! Но спешу тебя огорчить: не все можно купить. И меня ты не получишь.
- Да.
Мью недоуменно смотрит, ошеломленный неожиданным согласием, а Галфу как будто то и надо было, потому что он прижимается губами к скуле и шепчет:
- Да, я желаю тебя. Но мне не нужно тебя покупать. Знаешь - почему?
Нет сил выдавить хоть какой-то ответ, поэтому остается только молчать, ожидая.
- Потому что ты сейчас позволяешь себя удерживать вот так.
Руки проходятся по его плечам и опускаются вниз до ладоней, чтобы затем снова подняться вверх к груди.
- Потому что твои губы раскрыты, ты хрипло дышишь - из-за меня.
Мью тут же закрывает рот, вызывая тем самым довольный смешок.
- Ну и самое главное, - рука с груди соскальзывает вниз на напрягшиеся мышцы пресса, а затем - еще ниже. - Ты тоже меня желаешь.
Ладонь ложится на его член, который предательски дергается и твердеет в ответ.
- Поэтому я, может, и богатенький капризный мальчик, который хочет себе новую игрушку в лице тебя и которого раззадоривает сопротивление еще больше. Но я очень жду того момента, когда ты признаешься сам себе. И когда ты будешь любить меня столь же яростно, как сейчас ненавидишь.
Мью трясет, потому что все его чувства находятся в смятении, а собственное тело предает его, отзываясь на чужие настойчивые прикосновения. И гвоздем в крышку гроба становится шепот в уголок губ, почти поцелуй:
- И кстати: я тоже не по мальчикам. Но что-то мне подсказывает, что мы оба можем сделать исключение.
Галф сжимает ладонь чуть сильнее, ловит губами ответный всхлип, а затем отстраняется и выходит из кухни точно так же неожиданно, как и появился.
Оставляя Мью с кипящим в крови возбуждением и остывшим чайником на столе.