12. Убежище
Песня для главы:
Welshly Arms - Sanctuary
***
Задумка изначально была безумная - это и доказывать никому не надо, потому что сорвался практически без подготовки и поехал в другую часть страны только потому, что подумал, что знает Галфа, может даже понимает его. Как наивно... Эта мысль зудела во время дороги постоянно, и к ней примешивался страх, потому что этот глупыш может натворить дел из-за шкалящих эмоций - уж он-то про это в курсе, потому что сам испытывал последствия такого поведения в последнее время.
Ему даже казалось, что научился с этим справляться, что Галф немного успокоился и лучше контролирует себя и свои желания. Но вот случился триггер в виде отца - и того снова "понесло", причем если раньше это вызывало только раздражение, то сейчас он просто боится за парня, потому что тот и правда может себе навредить. Как случайно, так и специально, чтобы просто позлить родителя.
При въезде в город он бросает взгляд на досье, торчащее из сумки на соседнем сидении. Да, вероятность крайне низка, но почему-то ему кажется, что после скандала Галф захотел вернуться в родной дом его матери, где та росла и где он давно проводил каникулы в детстве. Как будто это место силы, где он чувствует себя в безопасности - так, по крайней мере, ему почему-то ощущается. Никакой логики или рациональных мыслей - все на грани интуиции и ощущений.
Мью какое-то время петляет по незнакомым улицам несмотря на проложенный маршрут, потому что навигатор почему-то решил увести его куда-то в сторону, но в итоге находит нужную - и с облегчением выдыхает, видя знакомую машину около небольшого старого дома. Кажется, что жизнь замерла в этом месте: тихо, спокойно и как-то уютно после шумного и изматывающего Бангкока с его безумным трафиком и бесчеловечностью, замаскированной безразличием толпы. И теперь он окончательно понимает, для чего Галф здесь: это его убежище. Место, где тот чувствует себя безопасно - насколько это вообще возможно.
Осталось только каким-то образом попасть в это святилище и остаться там рядом.
Позволено ли это ему?
Скорее всего нет, но у него нет выбора кроме как попытаться, пробиться через защиту и удержаться там рядом с ним всеми силами и способами.
Старый механический звонок, который нужно прокручивать руками, чтобы тот издал хотя бы один звук - еще один раритет помимо самого дома, который вызывает улыбку.
- Проходите - не заперто, деньги на тумбочке, просто оставьте еду.
Знакомый приглушеный голос заставляет вздрогнуть. От радости? От тревоги? От всего вместе. А сердце учащенно забиться.
И он послушно проворачивает ручку, чтобы вдохнуть несколько спертый воздух прихожей дома, который явно давно никто не проветривал и не убирал, потому что слой пыли впечатляет. И заставляет чихнуть.
- Будьте здоровы! Тут пыльно, да. Извините!
Вежливый милый Галф - это все еще непривычный для него человек. Это так дом на него влияет? Потому что в столице от него так и веет заносчивостью больших денег по отношению к незнакомцам, как будто он заранее выстраивает оборону, чтобы только к нему не приближались.
Но Мью проходит на звук голоса вглубь жилой комнаты и видит, как парень сражается с пылью и паутиной каким-то веником и сам нещадно чихает в какой-то платок.
- И ты будь.
- Спаси... ой.
Испуганные глаза говорят о том, что кто-то явно не рассчитывал, что его так быстро найдут, хотя по сути фора у него была всего несколько часов. Но очень быстро испуг перетекает в злость, что клокочет в голосе и в рубленых жестах:
- Убирайся! Мне не нужен надсмотрщик. Можешь моему отцу передать, что тот меня не найдет - пусть не пытается.
- Галф, я тебя нашел за пару часов. Неужели ты думаешь, что сможешь скрыться от своего отца? - скрещивает руки на груди, готовясь обороняться.
- Я перееду!
- Отличный план. А деньги на это откуда возьмешь?
- У меня еще есть на карте.
- Круто. А напомни, кто владелец счета? И кто сможет тут же отследить место выполнения операции по запросу в банк? Или заблокировать карту по звонку?
Плечи Галфа как-то обреченно поникают, потому что Мью разбивает его планы настолько играючи, но тот все равно не сдается, потому что руки сжимаются в кулаки, а подбородок воинственно поднимается:
- И все равно я уеду отсюда - не хочу, чтобы он знал, где я. И картой пользоваться не буду.
- Отморожу уши назло бабушке? В твоем случае - назло отцу?
Это детское упрямство невольно вызывает улыбку, на которую парень явно обижается, потому что его глаза начинают блестеть из-за непролитых слез. Как будто стоит только чуть-чуть надавить - польются непрерывным потоком, а Мью не хочет быть человеком, который делает больно.
- Не надо плакать... - его голос все-таки дрогнул.
- А я и не плачу.
А губы так поджаты.
А руки так трясутся, что вынужден обхватить себя за плечи.
А голова отворачивается в сторону, чтобы никто не увидел его состояния.
От этого зрелища что-то внутри щемит настолько сильно, что самому становится больно. Поэтому делает то, что по наитию кажется ему самым верным: раскрывает объятия, что разделить страдание на двоих:
- Иди сюда, ежик. "Не плакать" лучше всего с кем-то рядом.
Он в ответ ожидал сарказма в стиле "я большой мальчик, сам справлюсь", а в итоге нечто теплое и хлюпающее носом влетает в его руки и обхватывает крепко-крепко. Настолько крепко, что Мью улыбается и столь же сильно обнимает сам, давая понять ты не один.
- Тшшшш, мой хороший. Я тут, рядом.
Он шепчет нежные успокаивающие слова в темноволосую макушку, которая неожиданно оказывается ниже уровня его глаз, хотя по факту Галф немного его выше. Но тот как-то так ужался и сгруппировался, что в его объятиях кажется совсем маленьким.
Его маленьким мальчиком.
Он про себя на языке пробует каждое слово на вкус, но ни одно из них не находит отторжения. Все верно, все так.
Маленький мальчик, который хочет казаться сильным и взрослым, но который больше всех страдает в итоге от своего поведения. Агрессивно выставляет напоказ свои колючки, как будто бросая вызов окружающим, чтобы те и не смели к нему приближаться, чтобы потом не было больно из-за предательства.
Неплохая в целом стратегия, если так посмотреть, то в итоге боль одиночества и ненужности перевешивает страх быть преданным - и поэтому Галф сейчас плачет в его руках. Некрасиво, навзрыд, размазывая сопли и слезы по его костюму, цепляясь скрюченными руками за лацканы пиджака. Так же яростно, как до этого злился, теперь изливает эмоции в него - и Мью искренне рад этому, потому что даже не представляет, как можно в себе такое долго носить и не сойти с ума.
Одна его рука спускается на талию, прижимая к себе еще ближе, а вторая гладит эту буйную голову, мягко перебирая непослушные кудри и успокаивая. Эти же локоны почти касаются его губ, поэтому так хочется прижаться к макушке поцелуем, чтобы снизить накал истерики - и он это делает, перестав дышать на мгновение. Совсем легкое касание, почти незаметное, но почему-то рыдания постепенно начинают стихать, а тело в его объятиях - постепенно расслабляться.
Улыбка касается его губ, но она горькая, потому что сейчас Галф напоминает маленького котенка, побитого жизнью, что тянется за лаской как за чем-то остро необходимым, поэтому протестующе ворчит, стоит только попытаться чуть отстраниться:
- Давай еще немного так постоим. Мне сейчас тепло и безопасно.
"С тобой" - это не было произнесено, но и не надо было.
Ой.
Что-то больно-больно кольнуло в самое сердце от этих слов. Поэтому теперь уже его собственные руки сжимают расслабленное тело сильнее, потому что кипящие внутри эмоции просятся наружу, но нельзя.
Не сейчас.
Он ждет еще несколько минут, поглаживая спину и плечи, пока Галф окончательно не отодвигается уже сам, шмыгая носом. И улыбается:
- Иди в ванную, чудо в перьях - тебе надо умыться.
- Я не в перьях! - возмущенно фыркает.
- Я не хотел об этом упоминать, чтобы тебя не смущать, но раз ты настаиваешь: сопливое и зареванное чудо.
Ох, кто-то смущенно краснеет и почти мгновенно скрывается в соседней комнате, и по шуму воды Мью понимает, что ванная в этом доме функционирует. А тем временем во входную дверь наконец звонит курьер и осчастливливает их двумя огромными пакетами с едой, на которую у него тоже есть планы, потому что дорога была долгой, а остановиться перекусить он себе не мог позволить.
- О, доставка!
Галф выходит уже посвежевший, но все еще опухший от слез. И старательно отводит взгляд - стесняется того, что только что произошло. Поэтому Мью делает морду кирпичом и вид, что вообще ничего не случилось. Поэтому помогает протереть стол от пыли и разложить на нем содержимое пакетов, чтобы вдвоем на него напасть и начать уничтожать.
- Мью...
- Да? - он поднимает взгляд на парня, который кажется каким-то робким и неуверенным.
- Пожалуйста, не говори отцу, что я здесь. Пожалуйста.
Эти темные умоляющие глаза разбивают ему сердце, потому что в них слишком много надежды и доверия, такого хрупкого, что на него страшно дышать. Поэтому он надеется, что ни один мускул не дрогнул на лице, когда кивает в ответ:
- Давай уже, ешь.
Потому что он сейчас не хочет думать о том сообщении, что отправил перед тем, как зайти в дом.
Я нашел кхун Галфа. Он в доме вашей жены. Я присмотрю за ним - пожалуйста, не надо пока вмешиваться. Я гарантирую его безопасность.
Ему больно смотреть на этого мальчика, который после слез и переживаний как волк накинулся на еду, потому что он вынужден ему соврать для того, чтобы не спугнуть и защитить.
Может даже от себя самого.