глава 17: грехи на шелковых простенях
Тайная встреча
После всех предательств, крови и решений, от которых дрожат империи,
Елизавета остаётся наедине.
Но не на долго.
— Тебе нужно остыть, — говорит голос сзади.
— Или разгореться, — отвечает она, даже не оборачиваясь.
Джастин Бибер.
Он появился так, будто знал, когда.
В пентхаусе. На закате.
С бутылкой тёмного вина и взглядом, который давно стал опаснее пули.
Жар
Они не говорят. Зачем?
Слов больше нет.
Она целует его первая. Он отвечает — с грубостью.
Страсть — почти как война.
Они рвут одежду, как будто она мешает дышать.
Он прижимает её к стеклянной стене, с видом на ночной город.
Шепчет:
— Тимоти держит тебя в клетке.
Но ты — хищница, Лиз. Слишком дикая, чтобы принадлежать кому-то.
Она впивается в губы.
— Я не принадлежу никому. Даже тебе.
И всё сгорает. Простыни. Контроль. Принципы.
Утро, в огне
Они засыпают на рассвете.
Телефоны выключены. Мозги — тоже.
Но через два часа — дверь сносит удар.
— Ты серьёзно?! — голос Тимоти гремит, как взрыв.
Он врывается в номер.
Видит: Джастин в одном полотенце, Елизавета — с мокрыми волосами и царапинами на шее.
— Ты… с ним? После всего?
— Не твоё дело, Тим.
— Я отдал ради тебя ВСЁ. А ты спишь с уличным певцом?
Бум. Джастин смеётся.
— Остынь, Шаламе. Твоя девочка умеет выбирать.
Тимоти бросается.
Удар. Кровь. Шум.
Драка. Жесткая. Грязная. Настоящая.
Разрыв
Елизавета стоит между ними. Оба — с разбитыми губами и взглядом убийцы.
— Хватит! Вы оба забыли, КТО Я?
Тишина.
— Я не чья-то игрушка. И не трофей.
Я мафия. Я женщина. И я не выбираю между вами.
Я выбираю себя.
И уходит.
Босая. С разбитым сердцем и стальным лицом.