глава 20: Она теперь не твоя. И даже не своя
Одна неделя спустя
Париж. Утро.
Внутри пентхауса, залитого золотом, Елизавета и Джастин завтракают молча.
Он — с растрёпанными волосами и расцарапанной спиной.
Она — в белой сорочке, в его рубашке.
— Ты уверена? — тихо спрашивает он.
— Я уверена в том, что больше не хочу страдать.
И ты — подходящий инструмент, — отвечает она без улыбки.
— Инструмент?
— Или укрытие. Смотря как ты себя поведёшь.
Он смеётся — но в его глазах понимание:
она с ним, но не принадлежит. Ни ему, ни себе.
Возвращение Тимоти
Тимоти приходит в Париж на третий день.
Без охраны. Без предупреждения.
Он стоит перед дверью её пентхауса с одной лишь вещью — старой фотографией, где она ещё смеётся. Где они ещё вместе.
Он звонит.
— Кто там? — звучит голос Джастина.
— Там тот, кто когда-то держал её в объятиях до рассвета.
— А теперь её держу я.
И, брат, она даже не стонет твоим именем.
Лоб в лоб
Елизавета выходит в холл.
Между ними тишина.
Он говорит первым:
— Я совершил ошибку. Я думал, что можно уйти от себя.
Но без тебя я ничто, Лиза.
Прости.
Она смотрит на него. Долго.
Потом — подходит.
Берёт его руку. Кладёт на своё сердце.
— Оно всё ещё бьётся. Но уже не для тебя.
Тимоти шепчет:
— А он?.. Он просто компенсация?
Елизавета улыбается — жестоко и красиво:
— Нет.
Он — награда за то, что я выжила.
Уход
Он не борется.
Он уходит.
А за его спиной закрываются двери, сквозь которые больше никогда не проникнет его голос.