обручальное кольцо.

***

Энджел с легкой хитрой улыбкой смотрит на Чарли, складывая одну пару рук по бокам.

— Ну и как ты этого добилась? Они уже целую неделю не пытаются друг друга прикончить и это удивительно, — интересуется он, пока Чарли воодушевленно улыбается, чуть ли не прыгая от радости.

— Правда ведь чудо?! — спрашивает она с блеском в глазах, — надеюсь так и продолжится!

Энджел не то чтобы удовлетворенный таким размытым ответом на свой вопрос, кидает взгляд куда-то к лестнице.

— Ну… Ты права, — он пожимает плечами, возвращая взгляду равнодушие. — что насчет идей для проведения сегодняшнего дня? — меняя тему и снова возвращая свой взгляд Шарлотте, интересуется он.

— Точно! Черт… Я нечего еще не успела придумать, — Чарли разочаровано и устало, закрывает лицо руками и Энджел поджимает губу, прежде чем легко улыбнуться своей идеи:

— Как насчет, — он выдерживает паузу, смотря как Чарли расцветает, ожидая продолжения, что по ее мнению должно быть грандиозным! Энджел разводит руки в стороны с напускным счастьем, — может не делать ничего особенного один день?

Чарли тут же почти недовольно и по-детски стукает ногой.

— Энджел! Я думала у тебя есть какие-нибудь идеи, а не просто заниматься ничем! — Чарли отходит от него, начиная кружить по комнате в раздумиях, — нужно что-нибудь необычное… — она подставляет пальцы к подбородку, задумчиво разглядывая пол под своими ногами и резко остановившись, радостно хлопает в ладоши, кажется придумав идеальную идею, — Точно!

— Мне не нравится когда ты так воодушевленно думаешь о чем-то своем… — сообщает Энджел, кося лицо в непонятной гримасе. Но Чарли пропускает его слова мимо ушей, хватает за руки, как бы пожимая в благодарности и убегает, скорее всего поделиться для начала с Вэгги, кидая громкое:

— Спасибо за идею!

А Энджел вздохнув, упускает часть о том, что вообще-то он ничего такого не предлагал. Он возвращается на диван в гостиной, пытаясь представить что сейчас их всех ожидает.

***

— Постановка! — радостно воскликивает Шарлотта, готовая уже отрастить крылья и улететь и держит ее только разве, что сила притяжения в Аду. Вэгги кажется тоже не особо воодушевлена идеей, что уж говорить об остальных, но все равно пытается поддерживать ее.

— Извини, что?! — не очень довольная идеей Черри Бомб, вскидывает бровь сначала вверх в удивлении, а потом прищурившись, складывает руки на груди. — а если я не хочу?

Энджел же, которому снова представилась возможность показать свою артистичную сторону, с расслабленной улыбкой, наблюдает за ней и остальными.

— Говорите за себя! Лично я в восторге от этой идеи! — гордо отвечает он, перекидывая ногу на ногу. Его, кажется, поддерживает, внезапно, Аластор с огромной улыбкой разводя руки в стороны:

— Да, звучит почти не убого! — и Чарли воспринимает это, как согласие и комплимент.

— Видите уже двое согласных! Черри, Хаск, папа, а вы что думаете? — Шарлотта вся сияет и Самаэль с легкой улыбкой, взмахивает рукой:

— Ну, это действительно звучит интересно, хотя и надо брать в расчет что именно ты хочешь поставить, яблочко, — соглашается Самаэль и Чарли переводит свой взгляд на последних не согласившихся и не смерившихся. Хаск хмурит брови и в холодной ухмылке, тихо говорит:

— Я же бармен, мне наверное не обязательно участвовать в этом, правда? — в надежде кидает он взгляд на Чарли, но та лишь отмахивается:

— Брось, брось, без тебя спектакль будет лишен души, — Чарли прикладывает руку к сердцу, прикрывая глаза и Хаск устало вздохнув, падает лицом на спинку дивана. Черри неуверенно смотрит на него и тут принцесса оказывается рядом с ней и радостно жестикулируя, пытается убедить ее, как последнюю несогласную:

— Поверь, это будет очень весело! — а потом наклоняется к ней ближе и тихо с улыбкой говорит:

— Я могу заплатить, если все выйдет настолько же идеально, как я представляю!

Черри Бомб расцветает и с улыбкой соглашается:

— Ладно, я не против.

Энджел кидает почти удивленный взгляд в ее сторону, как бы не веря, что она так быстро сдалась.

— Отлично! — радостно вскрикивает Чарли, складывая руки и еще раз осматривая всех присутствующих, — осталось определить с произведением!

— Что-то классическое, — предлагает Люцифер и все тут же кидают на него взгляд, он неопределенно крутит рукой в воздухе, обдумывая еще идеи, — или что-то м… В стиле мифов и легенд, если хочется чего-то необычного.

Энджел уже было поднял руку, как его перебила, все это время молчавшая, Вэгги:

— Мы не будем ставить что-то даже отдаленно похожее на порно, Энджел! — строго сказала она, морща нос.

— Эй! Но ведь мифы и легенды бывают очень даже разные! — воскликнул он.

Вэгги сложила руки по бокам, заинтересованно приподнимая бровь.

— И много ли ты знаешь легенд и мифов?

Энджел цокнул языком, закатывая глаза:

— Думаешь я неуч? — почти обиженно пролепетал он.

— Очень на него похож, — пожала плечами Вэгги с легкой дразнящей улыбкой.

Энджел снова цокнул языком. Тут в разговор встрял Люцифер:

— Есть миф, называется «Чернобог»один из славянских мифов. Миф о Чернобоге — Боге холода и разрушений, змий, который правит нечистью (Вием, ведьмами, колдунами, демоны Дасуни, черные волхвы и волкодлаки) , увлекательная история, что уж, да только у нас, пожалуй народу не хватит на всех персонажей. Или, — Самаэль растянул губы в почти насмешливой улыбке, — «Волшебный олень»миф индейцев Майя, а том как олени перестали есть цветы и стали есть посевы фасоли, а люди же стали на них охотится и ловить за это.  или может о «Хазяине оленей» тоже миф индейцев Майя, связанный с историей оволшебных оленях, я не читала, т.к. посчитала, что он для этой истории не очень подойдет, но для шутки добавила. ? — хихикнул он.

Аластор зло сузил глаза и поджал уши, но нечего на это не ответил. Самаэль же потеряв интерес к этой ситуации, продолжил:

— Что насчет «Купала и Кострома»древне славянский миф о брате и сестре (детях Купальницы и Семаргла), как разлучила их птица-смерти — Сирин, что песни в поле запевала. ?

Чарли заинтересованно хлопая глазами, поинтересовалась:

— И о чем она?

Самаэль, начал краткое повествование под заинтересованные взгляды:

— Купальница — Богиня ночи, каждый вечер звала с собой Семаргла с ней повеселиться, да он был на страже лишь раз в году на День Осеннего Равноденствия он сходил с поста веселиться с Купальницей. Однажды в день Летнего Солнцестояния у Купальницы и Семаргла рождаются дочь и сын — Кострома и Купала. По преданию в день Купалы должна к Ра-реке прилететь птица-смерти — Сирин, что поет своим дивным голосом песни. Кто слушал ее — забывал обо всем на свете. Купальница предостерегала своих детей не слушать ее и не идти за ней, да те ее не послушали и пошли по зову песен Сирин в поле. Птица-смерти их разлучила и вот спустя несколько лет пока Кострома прогуливалась с венком на голове по берегу, венок сдуло ветром и улетел он в воду рядом с лодкой, где сидел Купала. По обычаю они должны были заключить брак и не зная, что они брат и сестра, так и поступили, а как поняли это, то оба утопились. Кострома превратилась в русалку, но Боги сжалившись превратили их в цветы Купала-да-Мавка. Люди же в ночь Купалы будут цветы собирать, да песни петь и по воде венки с цветами Иван-да-Марья пускать, — закончил свою историю Самаэль. Чарли, наматывая на палец прядь сказала:

— Печальная… Но довольно интересная история, итак кто согласен играть ее или есть другие идеи? — она с воодушевлением осмотрела лица вокруг. Того же энтузиазма Чарли, как и идей не было, поэтому она хлопнув в ладоши объявила, что еще раз обработает с отцом историю и распределит каждому роли.

***

не обязательно к прочтению, здесь просто написан полно и подробно миф.

«Бог Луны и Огня, бог огненных жертвоприношений и домашнего очага Семаргл Сварожич ночью стоит в небесах на страже с огненным мечом. Он не пускает в мир зло. Он так отвечал богине ночи Купальнице, которая звала его к Ра-реке на русалии — любовные игры:

Мне всю ночь до рассвета нужно не спать, В небесах мне на страже нужно стоять, Чтобы Черный Змей не приполз из тьмы, Жито в поле широком бы не потоптал, Молоко у коров бы не отобрал, а у матушек — малых детушек.

Лишь раз в году в день Осеннего Равноденствия он сходит со своего поста, откликаясь на зов Купальницы. И тогда Ночь становится длиннее дня и в мир черным облачком проникает зло.

А в день Летнего Солнцестояния, через девять месяцев, у Семаргла и Купальницы рождаются дети — Кострома и Купала. В этот день начинаются Купальские праздники.

По преданию, когда-то давным давно, в день Купалы к Ра— реке прилетела птица смерти — Сирин. Она пела чудесные песни. Но кто слушал ее — тот забывал обо всем на свете. Он следовал за Сирином в царство Нави.

Не послушались Купала и Кострома предостережений своей матери Купальницы, тайком от нее побежали они в чисто полюшко — послушать птицу Сирина, и от того приключилось несчастье.

Судьба разлучила брата и сестру. Младенца Купалу по велению Повелителя Тьмы гуси-лебеди и птица Сирин унесли за тридевять земель.

Прошло много лет. И вот Кострома, гуляя по берегу реки, сплела венок. Она хвалилась, что ветру не сорвать с ее головы венок. По поверью, это означало, что она не выйдет замуж. За похвальбу боги ее наказали. Ветер сорвал венок и унес на воду, там его подобрал Купала, проплывавший мимо в лодке.

Кострома не узнала родного брата, обычай же повелел им жениться.

Кострома, бела, румяна, за что любишь, ты, Купалу? Я за то люблю Купалу, что головушка кудрява, А бородка кучерява. Была сыграна свадьба, а после свадьбы жених и невеста узнали о том, что они — брат и сестра.

Тогда они решили покончить с собой и утопились в реке. Кострома стала русалкой, или — мавкой. Боги, сжалившись, превратили Купалу и Кострому в цветок Купала-да-Мавка (Иван— да-Марья).

В Ночь Купалы цветы будут люди рвать станут петь они, станут сказывать"Вот трава-цветок — брат с сестрою, то Купала — да с Костромою.Братец — это желтый цвет, а сестрица — синий цвет…»

***

— Какая поразительная история, — сидя за столом и перечитывая историю еще раз замечает Чарли, — спасибо, пап, тебе за помощь, без тебя мы бы долго искали что-то стоющее, но ты посмотри она должна всем понравится!

Самаэль с легкой улыбкой наблюдает за ней и пожав плечами, отвечает:

— Да пустяки, я таких историй много знаю, люди много чего выдумывали в древности, а мне их идеи нравились и все я от подчиненных записывал, потому что, я согласен, очень интересные истории! — легко замечает он, а потом переводит тему, — ты уже распределила роли, примерно? — он выгибает одну бровь и облокачивается о стол.

— пока что еще нет, — неловко посмеиваясь отвечает она и поглядывает в сторону окна в комнате. Темно-красное небо, говорит о наставшим поздним вечере. — но уверяю, уже завтра все роли будут распределены, примерно к обеду, так что утро для всех будет свободным! — радостно сообщает она и Самаэль подходит к двери, выводящей из комнаты, он кидает еще один взгляд с улыбкой на Чарли:

— Удачи тебе, сладких снов, — и уходит из ее комнаты, следуя в сторону своей.

***

Утративший возможность мечтать Самаэль обожал послушать мечтательные истории тех ранних людей, что прибыли в Ад и были полностью его установкам удивленны. К тому же все были из разных мест, а тогда еще и разных религий, потому для них здесь все было удивительно, а Люцифер повстречав таких с интересом их слушал. Множество историй представления древнего человека, что не соответствовало с реальностью, были интересны и очень продуманы. Сначала он просто слушал их рассказы, а затем мог себе позволить приглашать к себе и лично записывать их истории. Больше двухсот мифов разных народов было записано и сохранено им в библиотеке поместья. Эти книги с выдумками он считал воистину драгоценными, но и в то же время, то чем можно и нужно делиться с людьми, однако большинству по большей мере не были особо интересны подобные истории и он просто сохранил их при себе, надеясь, что когда-то они ему еще пригодятся.

Ближе к 14-тому векупоправьте меня если что (я Богемна в истории, просто об этом никто не знает)  появившиеся крестоносцы, несли с собой помимо смертей еще и веру, так или иначе искориняли древние веры и Самаэль этим не слишком-то был вдохновлен, он считал вымысел людей нечем не хуже, даже лучше реальности, потому считал что лишение их воли верить в то, что им самим нравилось — это было несправедливо.

***

Первая половина дня проходила спокойно, пока ближе к обеду Чарли не приступила раздавать роли.

— Я и Вэгги — Купальница и Семаргл, — начала она, еще раз разглядывая текст будто бы перепроверяя, — папа — птица Сирин, Черри и Хаск могут быть фоновыми персонажами, такими как другие Боги и люди, а… — всех раннее перечисленных все устраивало, пока Энджел поняв, что остался он и Аластор не возмутился, перебив Чарли:

— И что же я с ним буду играть брата и сестру, Боже упаси! — Чарли тут же запнувшись, начала заново обдумывать роли:

— Тогда ладно, давайте так, — чтобы не возникло конфликта начала она, — Ниффти и Энджел — Кострома и Купала, а Аластор… Как Черри и Хаск, всех все устраивает? — интересуется она, разглядывая лица присутствующих и не увидев в них недовольство, она радостно выдала каждому по тексту.

— Итак, возможно, что-то придется придумать, но самое важное, что мы делаем это для себя и именно поэтому мы можем менять текст как и убирать так и добавлять! Начальный текст я обвела разными маркерами и у каждого в тексте выделены его слова, чтобы не было путаницы! Итак какие-нибудь вопросы?

Самаэль перечитывая текст, поднял руку, задавая вопрос:

— У меня совсем нет текста.

— Как и у нас, — соглашается Черри.

— Вот, это то о чем я говорила! Нам придется придумать его самим, — воодушевленно говорит Чарли, — не волнуйтесь у всех будет примерно одинаковое количество текста и мы все придумаем так, чтобы все было идеально! — она важно и гордо взмахивает рукой.

***

Когда роли были розданы, текст дополнен, наконец-то все приступили к собственно постановке. Первую неделю на сцене было не редкость, увидеть двух ругающихся «актеров», но затем споры утихли, потому что каждый понимал, что так работать только сложнее и что в этом по большей части нет смысла, ведь так все равно ничего не решалось. Чарли просто сверкала, играя свою роль, сначала она взяла себе роль Купальницы, но от чего-то решив, что ей будет забавно посмотреть на Вэгги в этой роли, поменялась с ней ролями и так было пару раз и все-таки в итоге она отказалась от роли Купальницы и взяла роль Семаргла. Вэгги же была не против играть все что угодно, так как понравилось бы Чарли, поэтому спорить не стала. Никто больше своих ролей не менял, так как не видели в этом смысла.

Чарли вообще успевала и как режиссёр все оценивать и как актер играть, в итоге по счастливой, для Хаска, случайности он предложил стать режиссёром, чтобы Чарли не пришлось так много на себя брать и что бы просто не учавствовать во всем этом и Чарли с ним согласилась, поблагодарив.

***

Стоя за предполагаемым кулисами, Аластор часто пытался хоть как-то подколоть Люцифера, чтобы потешить себя, глядя на то как белоснежное идеальное лицо искажается от его «шуток», но к его собственному разочарованию Самаэль перестал реагировать, ну или делал вид, и чуть ли не напротив пытался проявить себя как друга, изредка просив прослушать его текст и проверить, изредка совсем по-дружески смеясь над ним и возможно он не вкладывал в это какой-то особый смысл, пытаясь вести себя просто-напросто дружелюбно, но Аластора данный спектр эмоций начинал раздражать, хоть он этого и не показывал. Это было непривычно, да и вообще несмотря на все его, Аластора, старания его задеть, тот будто закрывает глаза на любую колкость или делает вид, что сказано это было совсем не ему и тут признаться он был восхищен насколько сильно ради своей дочери он способен терпеть любую брань в свою сторону. Причем не прикрытую каким-то красивым словом, а открытую брань.

И тем не менее Аластор для себя еще раз отметил болевую точку — дочь

Люцифер стоя рядом с Аластором за кулисами получал искреннее удовольствие от того, как корчилось его лицо когда он отвечал легкой улыбкой или игнорировал любую колкость. Он чувствовал, как радио-демон чувствует себя из-за этого почти что униженно и оскорбленно ведь все его «остроумие» проходит мимо его ушей, а Аластор тот еще гордец и потому его это так задевает.

Самаэль ожидает своего выхода на сцену, кидая редкие взгляды на лицо радио-демона и ожидая услышать очередную колкость, но как не странно того не происходит, наоборот тот кажется тоже подхватывает суть игры Самаэля и начинает вести себя почти дружелюбно, если отсутствие подколов, язвительности и какое не какое уважение к своей персоне.

Впрочем для себя он отмечает, что если бы Аластор не смотрел всегда на всех с высока то возможно он бы и сам пропитался нему уважением.

***

На сцене всегда чувствуешь легкое окрыление вперемешку с никуда не исчезающим волнением, ведь все должно быть идеально. Люцифер хоть и не хвастался высокими стандартами, но все же он их имел. Роль у него несложная и легко играемая, к тому же недолгая. Всего-то пару минут, спеть кусочек песни, да сказать пару фраз.

— Волнуетесь? — с притворным «беспокойством» спрашивает Аластор, а у самого в глазах не капли сопереживания. Он опускает взгляд на руку теребящую кольцо на пальце. Самаэль с не менее наигранной улыбкой отвечает:

— Нет конечно! К тому же это все еще всего лишь репетиция с чего бы вдруг?

Аластор пожимает плечами, будто для него это был не спонтанный вопрос, а действительно волнующий. Люцифер борется с желанием закатить глаза на это. Выходит какое-то шоу внутри шоу. Больше аластор и вправду так сильно не раздражает, но и приязни какой-то большой Люцифер нему не испытывает.

***

После очередного дня занятий и репетиций, Чарли просто сияет, хлопая в ладоши и безгранично радуясь.

— Как же все замечательно выходит! — воскликивает Чарли, смотря на идущую впереди Вэгги.

— Да более чем, — соглашается она с легкой улыбкой.

— Все-таки это была хорошая идея, да? — Чарли вприпрыжку обгоняет Вэгги, кружась.

— Почти все твои идеи хорошие, милая, или по крайней мере предполагаются хорошими, — соглашается с ней Вэгги. Чарли все-таки останавливается, дожидаясь когда к ней подойдет Вэгги и подхватив ее под руку уводит в импровизированный танец, легко кружась по коридору отеля и просто наслаждаясь свободным временем.

— к тому же ты видела, папа и Аластор не ругаются уже почти месяц! — радостно подмечает она и Вэгги опять же с ней соглашается.

— Да, ты права, я же говорила им просто надо дать немного времени. — Вэгги легко улыбается ей и Чарли оставляет поцелуй в уголке ее губ.

— Это так замечательно, что они почти считай подружились! — Чарли останавливается, но не выпускает Вэгги из лёгких объятий.

— я бы конечно не сказала. что они подружились, — немного поправляет Вэгги, — но хотя бы перестали грызть друг друга по любому случаю.

— Да и это уже ого-го какой прогресс, — гордо говорит Чарли, деловито взмахивая в воздухе рукой. — в любом случае уверенна рано или поздно они помирятся и подружатся, уж не знаю кто кому как не угодил, но нельзя же помнить об этом вечно, верно?

— Ты полностью права, — оглашается она. — совсем скоро мы завершим постановку, есть идеи что будет потом? — интересуется Вэгги, поглаживая внутреннюю сторону ее ладони.

— Пока что нет, но обязательно что-нибудь придумаю, — Чарли подмигивает ей, — но не сейчас, — и с легкой улыбкой они уходят к себе в комнату.

***

«День завершения постановки» или же финальное выступление по сути своей нечего не меняет и мало чем отличается от простой репетиции, тем не менее после завершение все вполне себе счастливы и довольны, энджел даже говорит о том, что было бы не плохо как-нибудь провести что-то подобное еще раз, но только в другом жанре. После выступления все на достаточно позитивной ноте, готовят какой-то незамысловатый ужин и оставшийся вечер, большинство просто разделившись на пары или тройки беседует в свое удовольствие. Самаэль разделяя общую радость, как бы со всеми, но не желая разделять с кем-либо свои мысли, уходит к себе разделяя свои мысли с одинокой фотографией «семьи» на рабочем столе.