"Ухудшение"
До начала учебы оставалось ещё больше недели. Этими последними деньками я дорожила. Ведь у меня ещё было время подзаработать денег на лечение отца.
Я работала барменом в клубе "Staff" на окраине города. Работа, конечно не пыльная, но попотеть иногда приходилось. После первой недели роботы я готова была оттуда бежать подальше. Мне были противны эти пьяные мужчины, которые чаще всего "Пришли отдохнуть от жен и детей". Раздражали женщины, которые вешались на каждого встречного ради бокала шампанского или Маргариты. Гадость редкостная .
Но пришлось терпеть. Я не привыкла сдаваться и поддаваться влияниям судьбы. И вот уже 4 месяц я тружусь в поте лица. У меня нет выбора, ведь кроме меня деньги на лечение отца никто не достанет. Катрин и так многое для нас сделала. Благодаря ей у моего отца наилучший психотерапевт, постоянный уход да и вообще, благодаря ей отец не прибил меня в очередном припадке.
—Тина,я дома, - легка на помине тетя Катрин.
—Привет,Катрин. Как день?
—Мне кажется, если бы я лежала сейчас в шезлонге на Гавайях было бы однозначно лучше, - произнесла Катрин с улыбкой на лице.
Я любила тетю. Она копия моей покойной мамы. Только у Катрин волосы каштанового цвета, а у мамы были золотыми. Вообще тетя отличалась от всех своей красотой. Она была среднего роста, полненькая женщина. Но ей полнота была к лицу, я не могла представить её худышкой.
—А твой как? Нила говорила, что ты приезжала к Мише сегодня. Как он? Честно говоря, не успела даже зайти к нему, столько роботы.
—Никаких изменений. Папа так и не узнает меня, но подтверждает, что у него есть дочь. Короче говоря, он до сих пор чужой.
Катрин ничего не сказала, ведь знала, что жалеть меня нельзя, а жалеть отца бесполезно.
—У тебя выходной? - я видела, что тетя просто валится с ног.
—Да. Иди в душ,а я разогрею ужин, ты же точно обедала сегодня какой-то дрянью из общепита, - сказала я и пошла на кухню.
Ночью меня разбудил звонок. Звонила Нилл, сиделка моего отца. Она могла позвонить только в двух ситуациях : когда состояние ухудшилось или когда у него случался очередной маниакальный припадок и срочно нужно было лекарство. Оба варианта были знаком того, что ему осталось не долго и оба они ранили меня очень больно.
—Тина!Тина! - испуганно кричала в трубку Нила.
—Нилл,я слышу тебя, -я уже одевалась, так как знала, что мне в любом случае нужно ехать к папе. -Что случилось, Нилл? Сколько ампул везти?
—Тина,я не знаю... Он сам не свой кричит, плачет и зовет тебя и какую-то Ольгу. Нужно твое разрешение на транквилизатор.
Ох, все очень плохо.. Их кололи папе только два раза - когда забирали в больницу и когда я приехала к нему, а он набросился на меня.
—Нилл,я должна видеть его, вколи успокоительного, я скоро буду.
"Катрин, я уехала к отцу. Когда вернусь не знаю." Прикрепив записку к холодильнику, схватила ключи со стойки и пулей вылетела из дома.
Дождь прекратился, на место ему пришел очень густой туман, который тормозил меня. Но меня это мало заботило. Я выжимала из своей Ауди все соки. Мне срочно нужно было к папе, ведь те моменты, когда он вспоминал меня были редкими и короткими.
Мимо пролетали дома, коттеджы, деревья, даже несколько машин, которые мне приходилось постоянно обгонять.
Дверь в клинику мне открыл Эрик, охранник, который часто помогал мне с сумками и лекарствами.
—Эрик,мне нужен срочный лифт, - я осознавала, что на седьмой этаж простым лифтом я буду ехать вечность.
Парень молча вызвал мне лифт и вернулся на свой пост.
Я ненавидела клинику и врачей в целом. Они не спасли маму, не могут помочь отцу, какой тогда от них прок? Эта клиника отличалась от других своей обстановкой, внизу был кафетерий для посетителей, регистратура, больше похожая на барную стойку. На этажи вели круглые лестницы, по которым больным запрещалось ходить. Особенностью были скоростные лифты, которые в один миг доставляли на нужный этаж.. А ещё здесь не воняло лекарствами, как в обычных больницах, запах здесь был приятным и успокаивающим.
Когда я оказалась на нужном этаже, то сразу же услышала крики, доносящиеся с палаты отца. Он звал меня.
—Папа,я здесь. Родной, я рядом, -я готова была заплакать.
Папа сидел на кушетке, измученный, с синяками под глазами, тощий, глаза на его слишком исхудалом лице казались огромными.
—Тиночка,звёздочка, - папа обнял меня и начал гладить мои волосы. - Почему ты не приходила? Я так долго звал тебя.
Я не знала, что ему ответить.. Не могла же я сказать "Пап, ты в психушке, а я ехала к тебе почти 60 километров. Это я ещё быстро доехала"?
—Папочка,я не слышала. Прости. Как ты себя чувствуешь?
—Не знаю,нормально.. Ну, как на работе, ничего не помню и не знаю, что я здесь делаю.
Вот теперь это по-настоящему мой папа. Шутит, улыбается. Таким он был всегда. До того момента, пока мама не ушла.
—А ещё ужасно хочется спать. Я прилягу, а ты посиди немного, поговори со мной, хорошо?
Я не могла отказать отцу, поэтому Нилл любезно принесла мне стулец, я села поудобней и начала говорить. Рассказывала о работе, университете, в котором буду учиться, о том парне из дороги. Я говорила и говорила, стараясь избегать рассказов о маме. За своей тирадой я не заметила, как уснула прям там на стульчике.
—Ты заплатишь!
Я резко открываю глаза и вижу отца , который стоит надо мной и держит руки на моей шее. Мало воздуха. Трудно дышать. Я хочу сказать, чтобы он меня отпустил, но не могу издать ни звука.
Меня спасает вбежавшая в палату Нила. Она умела успокоить отца, когда у того были такие припадки. Папа, увидев её сдавил моё горло ещё сильнее. Я задыхалась.
Я почти не слышала, как Нилл успокаивала его и что она говорила. Но я чувствовала, как давление на моей шее ослабло, поступил кислород, я могла вдохнуть.
Я посмотрела на Нилу, которая гладила папу по спине и смотрела на меня в упор с тоской в глазах. Она едва заметно махнула головой и я поняла, что мне здесь не место.
Уже в коридоре я поняла остроту заболевания отца. Биполярка, медленно перетекающая в шизофрению. Этого не избежать. Подобного не было никогда. Да, папа бил меня, избивал, но никогда не хотел меня убить. Он мог кричать, бить, бросать, но об удушье или вообще убийстве не могло и речи быть. Мне стало страшно, так же, как два года назад. Его состояние ухудшалось.
—Тина,ты как? - Нила сидела рядом со мной и вглядывалась в мое лицо.
—Нилл,что с ним? Это же ухудшение, да? - хоть я и знала ответ, все-равно мне нужно было услышать его.
—Тина,я не могу сказать точно. Он становиться свирепее и свирепее после встреч с тобой. Я думаю, что стоит позвонить мистеру Уильяму и поговорить с ним, а так же пришло время написать разрешение на введение транквилизаторов.
—Хорошо. Пойдем, я подпишу всё, что нужно.
Понимая, что это смертный приговор для моего отца, я все же ставила подписи. Эти груды бумаг меня раздражали. Я хотела сбежать отсюда. Я не могла ощущать этот запах, успокаивающий меня прежде. Меня сейчас все раздражало. Бедная Нилл, я так накричала на неё за то, что она перепутала бумаги.
Не дожидаясь доктора Уильяма я уехала. Мне нужно было это. В горле стоял ком. Хотелось плакать, но я не позволяла себе этого.
Утреннее солнце уже поднималось над верхушками деревьев. Все вокруг преображалось в малиновый цвет. День обещал быть солнечным. И лишь у меня на душе разрасталась всепоглощающая тьма.