5
Я всё думал, что мне делать с телом. Хотел сначала распилить на мелкие кусочки и выбросить каждый кусочек, прикрыв его бытовыми отходами. Но потом подумал, что слишком много возни. Решил было растворить в кислоте. Но побоялся, что получится как в сериале «Во все тяжкие».
А потом меня вдруг осенило. Я понял, что делать с телом. Вариант был самым абсурдным и бредовым, но несмотря на это казался очень уж правильным, единственно верным даже.
Я оделся и вышел на улицу. Добрался до ближайшего хозяйственного магазина. Купил там лопату. Вернулся домой. Одел то-что-раньше-было-Катей. Одежда всё-таки понадобилась.
С лопатой в руке и тем-что-раньше-было-Катей на плече, я вновь вышел из дома.
Живу я в пятнадцати минутах езды от центра, рядом с парком.
Я шёл по тротуару. Все оборачивались в мою сторону, но ничего не говоря, проходили мимо. Я дошёл до перекрёстка. Стоял на светофоре, дожидался зелёного сигнала. Водители проезжающих мимо машин тоже пялились на меня, некоторые что-то говорили своим пассажирам, не отрывая от меня взгляда.
Загорелся зелёный. Я пошёл дальше. Через железные ворота, мимо рядов высоченных деревьев, по тропинке.
На скамейках с колясками сидели молодые девушки. И все как одна смотрели на меня, не прекращая при этом легонько трясти своих детишек, лежащих в тех самых колясках.
Я прошёл вглубь парка, туда, где заканчиваются тропинки и не стоят скамейки. Я положил то-что-раньше-было-Катей на землю, и стал рыть ей могилу.
Это оказалось сложнее, чем я думал. Земля была замёрзшей. Так что у меня ушло довольно много времени. Пришлось делать передышки. Я стоял, опёршись локтем о лопату, смотрел на проходящих мимо зевак. Я всё ждал, что кто-нибудь из них подойдёт и хотя бы спросит: «Эй, а какого чёрта ты там делаешь?» (если бы Катя была жива, этот вопрос добавился бы к списку всех прочих из разряда «Какого чёрта..?») Или крикнет издалека нечто вроде: «Я звоню в полицию». Но все были столь любезны, что не стали меня беспокоить.
Я бросил то-что-раньше-было-Катей в могилу. Воткнул лопату в землю, с той стороны, где была голова того-что-раньше-было-Катей. Я засыпал её красно-жёлтыми листьями. Но так, чтобы лицо было видно. Я лёг у края могилы на твёрдую, влажную, но холодную землю. Она была осенью. По небу медленно плыли огромные серые тучи. Они казались мне зеркалом моей души. И мне захотелось, чтобы и меня кто-нибудь присыпал сверху красивыми листьями. Но так, чтобы лицо было видно.