Глава 7
Ева очнулась, - с руками и ногами, привязными к операционному столу. На столе рядом лежали ржавые скальпели разных размеров, и лезвия. Помещение было плохо освещено, поэтому дальние углы были скрыты в темноте. Стены, которые довелось рассмотреть Еве, оказались из белого кирпича с разводами крови на них.
Рядом с Евой стояли двое врачей, что притащили ее сюда. Они не двигались с места. Пациентка начала дёргать руками, пытаясь порвать ветхие веревки, которыми оказались привязаны ее руки, но освободиться не получалось. Врачи, которые стояли рядом, не обращали внимания на ее попытки. Через пару минут врачи повернули головы в сторону левого угла, Ева тоже посмотрела туда. Там стояла девочка 13 лет, с длинными, вьющимися волосами. Волосы были настолько длинными, что примерно полметра волочилось по полу, за ней. Черные глаза. Одета в длинное черное платье, ниже колена, на ногах не было обуви. На плече у девочки сидел тот самый ворон, что все время преследовал Еву, и, как ей казалось, помогал ей.
Внимательно всмотревшись в лицо ребенка, она узнала ту самую Еву, - с тех документов, на верхнем этаже больницы. Та медленно подходила ближе и улыбалась.
- Ну вот мы и встретилась, Ева, - сказала гостья голосом, которым обычно говорил ворон. - Как уже знаешь, меня тоже зовут Ева, и сегодня ты была моим гостем. Однако, мне ты показалась слишком скучной, поэтому я решила немного поиграть лично, - девочка злобно ухмыльнулась, поглаживая рукой ворона.
- В гостях? Где я вообще нахожусь? Что это за место? И что вообще происходит?! - крикнула взволнованно несчастная, несмотря на то, что девочка стояла близко. Несмотря на странную улыбку призрака, Ева была рада. Что хоть кто-то, с нормальным человеческим обликом, говорит с ней.
- Тебе не нужно знать, где ты, и что происходит. Но хочу сказать, что говорил Ворон, было не совсем точными словами. Все это время он хотел сказать "Берегись меня, Ева," - девочка захихикала, как договорила.
А к Еве снова вернулся страх. Она начала нервно дергать руками и ногами, в надежде вырваться, но все равно, ничего не получалась. Вторая Ева посмотрела на врачей, и они взяли в руки скальпель.
- Не знаю, как долго ты сможешь оставаться в живых, так что, пока все не закончилось, я хочу оставить на всем твоем теле напоминание... о себе, раз так хотела меня помнить, когда забрала мою фотографию в заброшенной больнице.
- О чем ты? Какая фотография, я ничего не брала, я выкинула те документы, - не дав договорить, выкрикнула девушка.
- Не перебивай меня! - со злостью крикнула злыдня, но моментально снова заулыбалась, и продолжила говорить. - Я не про те документы, это был всего лишь мусор, я про фотографию, которую ты, и пара твоих подруг забрали из заброшенной психиатрической клиники, - на окраине города.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, я ничего не брала! - чуть громче ответила Ева.
- Если ничего не помнишь, это не мои проблемы. И сейчас я оставлю на твоем теле свое имя. По всей коже я вырежу его, чтобы ты больше никогда меня не забывала, как сейчас. Первым местом, где я оставлю надпись, будет правая ладонь, - девочка опять посмотрела в сторону врачей.
Один схватил Еву за руку и разогнул ладонь, а второй подошел ближе со скальпелем, поднес его к ее ладони.
- Не надо, пожалуйста! Я тебя точно не забуду, только не надо ничего делать! - Ева закричала, дергая руками, но правая рука накрепко была прижата к столу.
От криков несчастной девочка начала смеяться еще громче, а врач начал вырезать ржавым, но еще острым скальпелем, первую букву... ее имени. Ева начала кричать от боли, из ее глаз потекли слёзы. Когда первая буква была вырезана, рука была залита кровью. И поэтому кровь начали вытирать грязной тряпочкой, что лежала рядом, - чтобы стало видно, где вырезать следующую.
Пациентка уже охрипла от крика, но продолжала кричать.
- Забавно, не правда ли, что у нас одно имя, и что кому-то может показаться, что на тебе собственное. Хотя это, в любом случае, сочтут странным, ведь это не татуировка, - захихикала девочка. - Но только ты будешь знать, чье оно на самом деле, - и снова засмеялась. - Закройте ей рот, уже в ушах звенит от ее ора! - недовольно сказала девочка... Ева.
Врачи начали вырезать вторую букву. Бедняжка уже не могла кричать, но ее стоны все еще слышались. Когда взялись за третью, та снова начала дергать рукой. От этого скальпель отскочил, оставив порез на запястье, зацепив веревку, но... не перерезав ее полностью. После этого, руку стали держать крепче.
Когда имя закончили, они снова промокнули руку кровавой, грязной тряпочкой, и отпустили руку. Ева уже не плакала, потому что слез уже, кажется, не осталось.
- Следующее место, где я напишу свое имя, будет ступня, чтобы, когда ты ходила, вспоминала меня. Вспоминала, потому что увидеть меня потом не получится, хотя... не только меня. Вообще никого. Я хочу забрать твои прекрасные глазки с собой, как трофей, - злая Ева опять засмеялась, а врачи передвинулись к ногам девушки. Один начал держать, а второй подбирать другой скальпель, побольше.
Ева, от еще большего страха за свои глаза, принялась дергать всеми конечностями, но левая нога уже не шевелилась. Но зато правая рука, - оттого, что веревка, которая оказалась и так не крепкая, но еще и порезанная, порвалась полностью, и рука освободились. Зная, что от этого преимуществ у нее явно нет, так как две ноги, и левая рука все еще связаны... и кроме того, тут еще три человека, бедняга начала оглядываться.
Единственное, что попадалось на глаза, - большой нож, лежавший недалеко от тарелочки со скальпелями, который Ева не заметила в первый раз. Быстро схватила нож, - он был острее всех скальпелей, и не был ржавым.
С мыслями, что лучше уж умереть сейчас, чем испытать снова и снова эту боль дальше, девушка сжала в руке его, от чего почувствовала резкую боль от раны. Но это оказалось НИЧЕМ, по сравнению с той болью, когда только вырезали ее имя. После направила острие в область сердца, замахнулась для удара.
- НЕЕЕТ! Стой, не делай этого! - со страхом в глазах крикнула девочка Ева, но было поздно. Ева, зажмурив глаза, со всей силы вонзила острый нож себе в сердце, и умерла.