Глава 2
Весь ужин я сижу как на раскаленной сковороде. Каждый его равнодушный, скучающий взгляд, как укол иглы, в самое сердце. Смотрю на парня, который когда сдувало с меня пылинки и обещал любить до конца дней своих и понимаю, что все это в прошлом. Кирилл Воробьев, который сидит напротив и тот что сидит в моем сердце и мыслях до сих пор, разные люди.
Ответив на миллион и один вопрос Кира, я чувствую себя выжатой, как лимон. Меня это почему-то не удивляет. Семь лет всё-таки не маленький срок и ему интересно. Иногда мне казалось, что в его глазах что-то загорается, например как при разговоре о моем боссе, который якобы ко мне пристает. Он был напряжён, даже зол немного, хотя, возможно это мое воображение и желание, чтобы это оказалось правдой, хоть на вот столечко. Но мне тоже интересно, просто жуть как интересно узнать о его жизни там. О его успехах в спорте. О девушке, о наличии которой я к сожалению знаю. И живу с этой новостью вот уже почти четыре года. Но о себе он очень мало чего рассказывает. Так, общими фразами или больше переводит все в шутку. Определенно, это не мой Кир, из прошлого.
Когда с ужином было покончено, я поспешила ретироваться на кухню, под предлогом помочь с посудой, а на самом деле, убегала от самой себя. Ели сдерживала ком обиды и непролитых слез, что застрял в горле и никак не хотел отпускать. Внутри меня поднималась истерика. Мне хотелось кричать, злиться, выплеснуть все, что копилось годами.
Динка словно чувствует меня. Молча вытирает тарелки и не произносит ни слова. Но я чувствую, как она наблюдает за мной. А я не могу даже к ней повернуться. Я смущена, нет, мне стыдно, что не могу держать себя в руках и могу испортить этот прекрасный вечер. Да, он прекрасен и не только вечер…грусто усмехаюсь про себя.
С последней вымытой тарелкой, улетучиваются и мои последние крупицы самообладания. Крупные капли градом капают на мои руки, а я тем самым взываю беззвучно, чувствуя как подрагивают от усталости коленки.
- Маринк, все в порядке?- взволнованный тихий голос подруги действует на меня как старт. И я уже не в силах сдерживаться. Просто не могу это остановить. Сегодня точно, самый худший день в моей жизни, но и самый лучший. Он вернулся. Он рядом. Хоть и не мой. Хоть и не надолго.
- Я больше так не могу-у, - тихо говорю, скорее самой себе, чем отвечаю Динь. Но она как всегда все понимает, обнимает меня и начинает нежно поглаживать, а я все ни как не могу взять себя в руки. Когда она спрашивает в чем собственно проблема? Догадывается, что это как-то связано с Воробьевым, поэтому вопрос о том, не обидел ли он меня чем-то, вызывает у меня улыбку. Незаметную, горькую улыбку, которую я так и не смогла показать.
- Ты любишь его?- задаёт вопрос в лоб подруга. Честно сказать я даже немного растерялась поначалу. Неужели это так заметно? Но после пары секунд помешательства, я всё-таки ответила ей. Не словами, а глазами. Она все поняла по моим глазам. Слово "да" так и осталось витать над нами, потому что мужчины ввалились на кухню, в этот самый момент.
Не знаю, что читалось на их лицах, увидев меня зарёванную, с красным носом и стеклянными глазами, так как я не смотрела ни на кого. Я выскочила молниеносно из кухни, направляясь прямиком в ванную.
Молодец Марина, теперь все будут думать, что же такое произошло, кто обидел, что сказал и тд. ?! Дура! В последнее время, что-то я совсем размазня. Соберись, тряпка, не будь овощем. Похлопываю мокрыми ладонями свои щеки, мысленно собираю себя по кусочкам обратно. Как лего, туда сюда и всё. Надо быть веселой, пожалуйста. Надо немного строгости, легко. Улыбнуться, сделать вид, что у меня все в полном порядке, а слёзки это так, соринка в глаз попала, да в чем вопрос? Годы практики прошли не зря.
Удостоверившись ещё раз в зеркале, что все детали на месте, выдыхаю и выхожу из ванной комнаты. Проходя мимо детской спальни, не могу устоять и тихо вхожу. Малыши уже давно спят. Гости гостями, а режим ни кто не отменял. Уму не постижимо, как Динка умудряется со всем этим справляться?
Тим смешно закутавшись в одеяльце посапывает, умудряясь даже во сне выглядеть серьезным. Весь в отца, думается мне. А вот малышка, в своей маленькой кругленькой кроватке, выглядит как ангелок. Губки надуты, реснички подрагивают, пальчики крепко сжимают край одеялка. Так манит прикоснуться к ее светлым волосикам, что скорее похожи на нежнейшие пушок, чем на волос. Протягиваю руку и чуть не вскрикиваю, вовремя опомнившись. И хорошо, иначе Климов бы меня точно живой отсюда не выпустил.
На мою вытянутую руку ложиться другая рука. Мужская, сильная, красивая, с редкой порослью светлых волос на предплечьях. С выпуклыми венами и длинными, ровными пальцами. От этого касания вмя покрываюсь мурашками и румянцем.
Кир стоит за моей спиной так близко, что я чувствую пуговицы от рубашки на моем плече. Продолжаем стоять с протянутыми руками, что зависли в воздухе над головой младенца и не спешим сменить положение.
- Не надо, Муська, проснётся ведь,- шёпотом, почти одними губами, что касаются сейчас моего уха, проговаривает Кир, вызывая во мне уже откровенную дрожь. Мамочкиии, как мне спокойно жить после этого? Как успокоить своё сердце, что кажется вот- вот взорвется, от одного только слова «Муська». Это было только между нами. Я всегда была для него Муськой, а он для меня Кирюша. И сейчас это уменьшительно-ласкательное слово подействовало на меня, как удар под дых. Ведь я уже больше не его Муська.
Я первая убираю свою руку, пытаясь осторожно отойти от кровати ребенка. Киррил делает один шаг назад и тем самым облегчает мою задачу. Мне нужно скорее свалить отсюда. Спрятаться подальше от этого парня. Как только оказываемся за дверью детской, намереваюсь сразу же отыскать друзей и попрощаться. Но не тут то было.
**
Черт, она пахнет домом. Моим личным раем и лавандой. Все так же, как и тогда. В ту единственную ночь, когда эта девчонка действительно была моей, хоть и не долго.
Я заметил ее слезы сразу же, вопреки тому, как сильно она не пыталась скрыть это и уйти незамеченной. Что-то царапнув мою грудь изнутри, намекает на то, что это моя вина. Это из-за меня она так расстроена. Но я сам не знал, что так быстро встречусь с ней. Я планировал заняться этим позже, но у моего друга видимо были другие планы на этот счёт. Я знаю, что он это специально подстроил и забыл предупредить. Но влюбленный подросток во мне одобряет это. Он счастлив, что все так произошло. Он очень скучал. Невыносимо.
Дина с Русом продолжают пить чай, молча переглядываясь, когда я так же молча встаю и иду за Соловей. Даю ей пару минут на восстановление перед этим. В ванной комнате не горит свет, а значит там ее нет. Заглядываю в приоткрытую дверь и замираю.
Моя девочка, такая красивая, нежная, домашняя. Почему то ее образ в роли матери, что стоит у кровати младенца, вырисовывается четкой картинкой перед глазами. Она очень красивая. Стоит над кроватью малышки и слегка наклоняется, пристально разглядывая ее. Вот дуреха, разбудит ведь. В два шага, словно привидение, бесшумно подхожу к девушке и какраз вовремя успеваю остановить ее своей рукой, от опрометчивого поступка.
Ток бежит по венам, от одного только касания к ней. Черт! Тело каменеет от желания прижаться плотнее, почувствовать мягкость и тепло . Оно все помнит. Вдыхаю ее запах, что щекочет мои нервы до предела и одними губами, ели слышно проговариваю на ушко, что это не самая хорошая идея. И это же наверное касается и меня. Не лучшая идея подходить так близко и уж тем более касаться ее. Но это сильнее меня, как выяснилось только что.
По ее реакции я понимаю, что она тоже чувствует это. Эти невесомые касания перышек по оголённые нервам и раненному сердцу. По волнам желания и тоски. По коже, что горит огнем сейчас, опаляя все вокруг.
Хочу сжать ее в объятиях и просто вдыхать жизнь и свободу, что дарит ее присутствие. Но девушка видимо чувствует совершенно другое, она отстраняется и явно желает поскорее убраться от меня подальше. Это и ранит и веселит одновременно.
Уже за дверью, хватаю ее за запястье и тяну на себя. Наши взгляды встречаются, а губы находятся в опасной близости. Твою мать! Что происходит? Ведь я не собирался вмешиваться в ее жизнь. Мне достаточно было просто убедиться, что с ней все хорошо, что она счастлива. И по-моему это действительно так. Так что же я творю? Почему не могу сделать так, как хотел? Не могу отпустить?
Она тем временем ещё больше подталкивает меня на глупости. Смотрит с вызовом, заглядывая мне в самую душу. Не вырывается, не грубит, просто стоит и смотрит. Словно впервые видит меня. И мне хочется крикнуть ей в лицо, вот он я, тот самый Кирюха, что все время бегал за тобой, веселил, поддерживал, любил. Но увы, не могу вымолвить ни слова. Я уже не тот мальчик и хоть в глубине души, он все ещё жив, боюсь добраться до него уже не реально.
- Я ухожу, Кирюш… Отпусти,- тихо, словно боится, проговаривает в мои губы и осторожно высвобождается из моей хватки.
Пока я стою, как дурак и глотаю воздух, она уже успела одеться и стоит у дверей, прощается с друзьями. Встряхнув головой, словно стряхивают пыль воспоминаний, уверенно подхожу к двери и обуваюсь.
Три пары глаз смотрят на меня с интересом. Я только пожимаю плечами в ответ, мол что такого?!
- Я проведу….гостью..- снимаю из сумки свою косуху и подталкиваю Маринку в плечо, что бы двигалась на выход.
Приглушенные смешки за нашими спинами вызывают во мне улыбку. А вот сердитый тон этого маленького соловушка спереди, заставляет нахмурится. Неужели ей действительно так неприятно мое общество? И то, что исходило от нее, там в комнате, было мое раненное воображение, а не действительность?
- Давай по лестнице?!- смотрю на нее в надежде, ожидая ответа. Хочу побыть подольше с ней. Хоть и дал себе слово, оставить ее в покое.
- Нет уж! Избавь меня. Я устала сегодня, как черт. У меня был адски сложный день, а тут ещё ты на мою голову, - выдает одной большой тирадой Муська и словно сообразив, что сказала что-то не то, испуганно таращиться на меня своими и так не маленькими глазками. Она такая смешная сейчас, что ели сдерживаю себя. Но потом вспоминаю конец ее тирады и уже на полном серьёзе спрашиваю.
- Поэтому ты плакала?
Не самый удачный вопрос, но важный. Для меня важный. Почему она плакала там, на кухне? Может у нее проблемы какие-то? Может я смогу ей чем-то помочь?! Но вместо ответа, который я хочу услышать, девушка нажимает на кнопку вызова лифта и цедит сквозь зубы.
- Не твое дело, Воробьёв. – а Кирюша мне нравится больше, однозначно.
Есть в лифтах какая-то своя магия. Или может это закрытое пространство так влияет на людей? Я аж вспотел, пока мы доехали до первого этажа. Маринка тоже все время что-то поправляла. То волосы свои, то шарф на шее. И не вымолвила ни слова, в прочем как и я. Мы упивались тишиной и нервозностью, что витала вокруг нас.
Выйдя из подъезда, девушка уверенным шагом направляется в сторону парковки. Ого, она ещё и на машине? Сей факт почему-то немного удивляет меня. Но ещё что-то заставляет меня улыбнуться. Что это – гордость?
- Давай сходим куда нибудь? Повспоминаем молодость, так сказать…- пытаюсь улыбнуться. Боже, что я творю? Я просто в шоке от самого себя, но слово не воробей, вылетит не поймаешь. Так и я, сказал, значит сказал.
Маринка схватившись за ручку авто, замирает, услышав мое предложение.
- Думаю нет! – так и не пошевелившись стоит ко мне спиной.
- А ты все такая же,- усмехаюсь. И на что я надеялся? Зачем это все нужно? Только поставил себя в глупое положение, в очередной раз. – Продолжаешь меня отшивать.
- Просто я работаю.- резко разворачивается и смотрит слегка улыбаясь. Я вижу как горят в ночи ее глаза. Этот блеск, словно свет в конце тоннеля, так заметен. – Когда ты улетаешь, Кир?- и то как она произносит мое имя в конце, заставляет сглотнуть.
- Через две недели.- шёпотом отвечаю и понимаю, что больно. Так мало времени, а так многое хочется. С ней!
- Я попытаюсь найти время. Пока, друг мой.- улыбается на прощание , садится за руль и сразу отъезжает, оставляя меня смотреть ей вслед.
Пока машина едет и потом скрывается за поворотом, я стою на том же месте и не могу пошевелиться. Запускаю руки в волосы и начинаю хаотично их ерошить. Что сейчас произошло? Где я? Что я делаю? Почему я испытываю это чувство нереальной радости? Воробьев, очнись пока не поздно.
Но уже поздно, шепчет мне мое сердце. Уже, ой как поздно!