Глава 3: Токийская зима

Зима в Токио была суровой и серой. Хината вышла из вагона метро, укутанная в тёплый шарф, и глубокий холод пробежал по коже. Город не был для неё домом — скорее холодным пространством, где каждый звук отдавался эхом одиночества.

— Папа живёт совсем рядом, — сказала мама, когда помогала ей распаковывать чемоданы. — Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

Папа встретил её с улыбкой, но она почувствовала, как в этом улыбке прячется расстояние. Их разговоры были вежливыми, осторожными — будто два незнакомца пытались понять друг друга.

Хината погрузилась в учёбу, чтобы заглушить мысли. Каждый вечер она смотрела на старую тетрадь, где когда-то писала записки Самуэлю. Там, среди листов, спряталось письмо, которое она случайно не заметила — письмо, которое перевернёт всё.

Друзья учили её новым словам, японским идиомам, помогали привыкнуть к новому миру. Но внутри всё было будто заморожено.
Она старалась не думать о Самуэле, о доме в Корее, о том, как их жизнь могла быть другой.

Время шло. На лице появлялась лёгкая улыбка, но сердце продолжало ноять. Иногда Хината стояла на балконе и смотрела на огни ночного города, и слёзы, не замеченные никем, падали тихо на холодный бетон.

Однажды, разбирая вещи, она наткнулась на тетрадь. В ней было письмо — аккуратный почерк Самуэля.

"Хина, я давно хотел тебе сказать... Ты была моей самой светлой надеждой. Но я боялся, что если я скажу, что люблю тебя, я потеряю всё — тебя, семью, наш мир. Я пытался забыть тебя, но ты осталась в моём сердце. Мне больно, что всё так получилось, но я хочу, чтобы ты была счастлива, хоть и не со мной."

Сердце Хинаты сжалось. Слова обожгли, как огонь, но в них была правда — правда, от которой некуда было убежать.