Нечто бессмертное | 18+

Окончание занятия и топот сотен ног студентов, покидающих аудитории. Очередной учебный день. Я уже успела полюбить эти запутанные коридоры, вечно заполненные студентами, обсуждающими всё, что только можно.

Отправляюсь к кафетерию, чтобы встретиться с Энн. Эта девушка определённо вносит свою долю энергии и позитива в мою жизнь. Она умеет подобрать слова, когда я чувствую себя одиноко. К счастью или нет, но в последнее время я почти не испытываю чувство одиночества, которое преследовало меня дома.

Перед тем как добраться до пункта назначения, я замечаю Дамиана и Рейчел, о чём-то очень резво спорящих прямо напротив главного здания университета. Скандалы? Слухи? Я люблю скандалы и слухи, которые не касаются меня. Что мы имеем на этот раз?

Рейчел — бывший лидер группы поддержки, дочь декана, и, по совместительству, одна из главных гадюк универа. Ходячее клише. Дамиан подходит к ней как нельзя кстати. Самовлюблённый, надменный и богатый парень, который позволяет себя всё, что душе угодно. Ходячее клише — дубль два.

Но он со своим отвратительным характером даже рядом с Рейчел не стоял. Она ненавидит, когда кто-то ошивается около Дамиана, они же всё-таки встречаются. Проблема в другом, Дамиан сам ошивается около меня.

— Ты говорил, что пойдёшь со мной! — живо восклицает она, одёргивая задравшийся топ, едва ли прикрывающий её грудь.

— Я не говорил такого, перестань закатывать сцену! — хмурится, смерив девушку взглядом полным отвращения.

(Они просто созданы друг для друга!)

— Я не пойду без тебя!

— О'кей, тогда стой здесь.

Дамиан понимает, что я наблюдаю за ними. Он напрягается и нервно пропускает пальцы через свои светлые волосы, подобно расчёске. Не сказав ей ни слова больше, он разворачивается и уходит.

— Вернись, я с тобой не закончила! — визжит Рейчел, грозно топнув ногой. — Дамиан, твою мать!

Вот же королева драмы... Спешу уйти как можно скорее, пока она меня не заметила.

После обеда как обычно занимаю своё место в просторной аудитории английской литературы, подальше ото всех, и рассматриваю портреты американских писателей, развешанные на стенах. Тут мой взгляд цепляет за знакомую крашеную под блондинку макушку. Рейчел заходит одна, без Дамиана. Второй, видимо, решил вообще не появляться на занятии. И через десять минут я понимаю, что он был чертовски прав, приняв такое решение! Преподаватель раздаёт тест.

Получив свою бумагу со смертным приговором, я пробегаюсь глазами по тексту заданий. Вот зачем такие сложные формулировки? Ничего не понимаю. Уже больше недели в Америке, а толку ноль. Пытаюсь логически додумать задание и смотрю на темы. Вопросы как раз по тем произведениям, которые я разбирала с Дамианом и Уильямом. Довольная улыбка прорезается на моём лице. Но вот сами задания продолжают вызывать вопросы.

Внимательно слежу за каждым движением преподавателя и осторожно достаю телефон. Прячу его за пеналом, а сверху кладу листы с заданиями. Осматриваю аудиторию, вижу, что все уткнулись носами в свои тесты. Тут же ловлю на себе грозный взгляд Рейчел. (Вот чего тебе надо?) Когда она решает вернуться к своей работе, я открываю переводчик и начинаю печатать текст заданий левой рукой. Это займёт больше времени, но вызовет меньше подозрений.

Под конец занятия я судорожно выдыхаю и откидываюсь на спинку стула. Ещё никогда я так быстро не соображала на английском! Боюсь, ошибок будет тьма. Но делать нечего, преподаватель проходит мимо меня и забирает работу.

С облегчением покидаю аудиторию и отправляюсь к кафетерию. На общей паре Энн пообещала познакомить меня со своими друзьями. Слышу, как сзади кто-кто кричит: «Эй!» Решаю, что восклицание обращено не ко мне и продолжаю идти, тогда чья-то рука с силой хватает меня за запястье и впивается своими ногтями в кожу. Недовольно цокаю и оборачиваюсь. И чего королева драмы от меня хочет?

— Надо поговорить, русская.

Ух ты... Стою, опешив, и согласно киваю, не имея ни малейшего предположения о том, что могло понадобиться Рейчел Мёрфи от меня.

— Давай поговорим.

— Я видела тебя с телефоном на тесте! — резко наезжает на меня с необъяснимой злобой в голосе. — Думаешь, ты самая умная? Охренела тут списывать? Это запрещено!

— И что? — стараюсь сохранять спокойствие.

— Я занимаюсь литературой со средней школы, и отдаю ей всё своё свободное время! — (Я удивлена, что ты вообще читать умеешь). — А тут появляются такие умники, как ты! Скоро будет конкурс, в котором автоматически участвуют все студенты данного курса. Победители будут приглашены на ежегодное мероприятие, посвящённое культурному развитию Рейвен Хилл! И если ты, русская шпионка, попробуешь списать, я тебя закопаю! — тараторит слишком быстро и противно, половина слов пролетает мимо меня, но общую суть я улавливаю.

Из моей груди вырывается неловкий вздох удивления. Я не из тех спорщиков, которые поливают дерьмом своего оппонента. Трясёт от страха, но стараюсь не подавать вида и отвечать ровным голосом.

— В чём твоя проблема? — вырываю руку из её стальной хватки. — Ты докажи, что я списывала. Единственное, что я делала — переводила задания на родной язык. Если тебя это утешит, можешь назвать меня тупой и безграмотной. Мне плевать.

Миловидное личико искажается в гримасе отвращения:

— Я сказала тебе, русская! Уважай себя! Я трачу кучу часов на подготовку к этому конкурсу! Только попробуй списать, и я превращу твою жизнь в Штатах в настоящий Ад! Закопаю, сука! Ты меня услышала?!

Она не дожидается ответа и уходит под удивлённые взгляды студентов, находящихся в коридоре. Понимаю, что трясусь от испуга. Это было слишком резко и внезапно.

— Обязательно, — брезгливо фыркаю я.

И как только она исчезает из виду, всеобщее внимание обращается на меня. Утром я вроде говорила, что не люблю попадать в конфликтные ситуации, но эта сучка явно нарывается!

***

В особняк возвращаюсь не в самом лучшем расположении духа. Я устаю, не высыпаюсь, так ещё и отдельно взятые личности портят мой день. Я действительно глубоко переживаю этот конфликт. Все эти споры — не для меня. Даже братья Уилкинсоны удивляются моему подавленному состоянию во время ужина. С учётом того, что я просто ковыряю вилкой в тарелке и не притрагиваюсь к еде. Они пытаются выяснить, в чём проблема, но я сохраняю молчание.

Спешу покинуть их как можно скорее, чтобы остаться в комнате в одиночестве. Плюхаюсь на кровать и обнимаю подушку. Эпизод раз за разом прокручивается в голове: угрозы Рейчел, её испепеляющий взгляд, чёртов тест по английской литературе.

Вежливый стук в дверь выводит из прострации. На пороге появляется Габриэль, но зайти в комнату он явно не решается.

— Я решил узнать, вдруг ты хочешь поговорить, — предлагает крайне взволнованным и озабоченным тоном. — Да, ты сказала, что всё в порядке, но мы заметили, что нет.

— Ничего серьёзного, пара проблем на учёбе, — небрежно отмахиваюсь, стараясь замять ситуацию.

Всё же Габриэль проходит в комнату и садится в моё рабочее кресло. Он выглядит уставшим. Даже его рубаха, вопреки повседневному порядку, не выглажена идеально, а из пучка бронзовых по цвету волос торчит пара петухов. Похоже, не только у меня проблемы.

— Рассказывай.

— Просто... одна девушка доставляет мне проблемы, — тяжело вздыхаю, и прижимаю колени к груди. — И день был достаточно сложным. Она наехала на меня без видимой причины.

— Мне жаль, но ты должна быть выше этого, — лёгкая улыбка проскальзывает по уставшему лицу, а в глазах видно заметное облегчение. — Она определённо не последний человек в твоей жизни, которому ты не будешь нравиться, и который будет желать причинить тебе вред. Будь сильной и поверни ситуацию в свою пользу.

Напыщенно тяжко вздыхаю в ответ. На словах всё всегда просто.

— Я знаю, но я не могу ничего предпринять. Меня тошнит от одного её вида! А то, как она меня оскорбила... Чёрт, я её вообще не трогала, а она меня закопать пообещала!

Габриэль понимающе смотрит на меня и подбадривающе кивает с добродушной улыбкой на уголках губ, деловито сцепив пальцы рук в замок.

— Всегда есть люди, которые хотят доставить тебе проблемы без причины, так уж устроен этот мир. Ответь ей, не дай перешагнуть через тебя. Только оставайся честной и уверенной в себе, это делает тебя необычной молодой девушкой. Таким людям часто пытаются причинить вред, только бы они скрыли свою добрую сторону.

Что же такого во мне необычного, что я должна внезапно найти силы постоять за себя? Габриэль прав, бесспорно. Но его монолог о справедливости и уверенности в себе не очень воодушевляет. Всё, чего я хочу, так это захлопнуть её поганый рот!

— Я разберусь с этим, — щурю глаза и фыркаю, массируя виски для снятия напряжения в голове. — Её многие недолюбливают за хамство и жестокость по отношению к другим.

Он кивает в ответ, с лёгкостью встаёт с кресла и хлопает меня по плечу в качестве поддержки.

— Тщательно подумай перед тем, как что-то предпринять, хорошо? — подмигивает и широко улыбается. — Уилкинсоны никогда не сдаются, а ты теперь часть нашей семьи. Значит, тоже не сдавайся.

Так же киваю в ответ. Складывается ощущение, что Габриэль ведёт себя со мной, как с младшей сестрой. Хотя откуда мне знать, я была единственным ребёнком в семье. Я никогда не ценила братские узы, но наблюдая за жизнью этой семьи, я понимаю, что семья — самое ценное, что у них есть. И сейчас я чувствую себя частью этой семьи, хотя бы на время.

— Спасибо за разговор, Габриэль.

Моя благодарность вызывает удивление на его уставшем лице, которое тут же сменяется мягкой улыбкой. И я совру, если скажу, что меня не радует такая братская забота. Не сдерживаюсь и бросаюсь в его объятия. Конечно, это немного резкий жест с моей стороны. Габриэль стоит, опешив, а потом его холодные ладони слегка касаются моей спины. Что же он так замёрз...

— Я не ожидал такого, но рад, что смог помочь. На будущее, — отстраняется и слегка стучит указательным пальцем по моему лбу, — если что случится, можешь пожаловаться мне! Это был ужасно странный ужин без твоей болтовни.

Таращусь на него в изумлении, изогнув бровь. Я могу обидеться, но отчего-то нахожу это замечание довольно милым.

— Вы уже всё, без меня не можете? — не сдерживаю широкой улыбки.

— Похоже на то... — слабо смеётся, и я подхватываю его смех. Кажется, разговор подходит к своему логическому заключению. — В случае чего, ты всегда можешь рассчитывать на одного из нас. В университете Уильям и Дамиан вступятся за тебя, если того потребует ситуация.

Пристально смотрю на мужчину. Он так старательно пытается утешить меня, что это начинает вызывать смех и умиление одновременно. Конечно, Дамиан обязательно прикроет мою задницу от нападок своей девушки.

— Не нужно так волноваться, это не колоссальная проблема, просто я не привыкла к таким конфликтным ситуациям.

— У тебя не было врагов на родине? — ему не удаётся скрыть удивления в голосе.

— Были неприятели, но и им рано или поздно прилетал бумеранг. Я человек рассудительный, а не конфликтный.

Тут на пороге моей комнаты появляется Лотти, вся в слезах. Своими маленькими кулачками она потирает глаза и хнычет. Импульсивно бросаюсь к ней, начинаю обнимать и успокаивать. Что это нашло на меня? Чувствую, как она обнимает меня своими ручками, прижимает к себе. Маленькое тельце буквально дрожит в моих руках. Габриэль обеспокоено подходит к нам и спрашивает у девочки:

— Лотти, что случилось?

— Кошмар приснился! — канючит жалобным-жалобным голоском.

Мужчина ласково улыбается, присаживается на корточки рядом со мной и осторожно гладит сестру по рыжей макушке.

— Это просто плохой сон, Лотти. Не плачь, принцесса, Элизабет позаботится о тебе. Мне нужно закончить некоторые рабочие дела.

Лотти отстраняется от меня и бросается в объятия брата. Габриэль обнимает девочку, что-то шепчет на ухо и ласково целует в лоб с той самой братской улыбкой, немного напоминающей отцовскую.

Отношения между братьями и сёстрами, оказывается, могут быть очень трогательными. Я даже испытываю некоторую зависть из-за того, что у меня нет старшего брата или сестры. Прикладываю немного усилий и поднимаю Лотти на руки. По пути в её комнату воркую колыбельную, пытаясь успокоить плачущего дьяволёнка. Нужно уложить её спать как можно скорее, пока это не переросло в ужасную истерику. Моя цель: установить с ней дружеский контакт хотя бы на этот вечер. Укладываю девочку на кровать и присаживаюсь рядом.

— Что тебе приснилось?

— Сон показал все твои планы! — хнычет Лотти и грозно бьёт ладошками по подушке. Сердито смотрит на меня, а затем задирает подборок в знак бунта: — Я знаю, чего ты добиваешься!

От удивления из моей груди вырывается смешок. Она больше не ведёт себя мило, косится на меня в ярости, что совсем не вызывает жалости.

— Правда? Посвяти меня, пожалуйста.

— Ты хочешь, чтобы всё внимание моих братьев принадлежало только тебе! Ты заберёшь их с собой, и я останусь совсем одна!

Сжимаю челюсти, изо всех сил сдерживаю подрагивание плечей. Если она поймёт, как мне сейчас смешно, то задаст жару. Но, Господи, это так же смешно, как и нелепо.

— Боже, Лотти, мы просто друзья, не более! — заверяю я максимально уверенным тоном.

— Я тебе не доверяю!

Вот это ревность к старшим братьям... Будто я могу занять место любимой младшей сестры.

— Ты правда думаешь, что у меня есть на это время? Между занятиями, тобой, моей семьёй и моим общением с подругой, у меня не остаётся времени ни на что.

Она высокомерно смотрит на меня, словно я не больше, чем насекомое.

— Ты нравишься им больше других нянь... — Не смотря на агрессивность нашего разговора, я рада слышать эти слова. Но Лотти говорит их явно не в качестве комплимента. — Даже Дэйму...

От этой фразы по спине пробегает холодок, а за ним следует приятное тепло. Всё-таки Энн не преувеличивала, когда говорила, что у него на меня планы. Спасибо, я не очень хочу знать, какие у него намерения!

— Они тебе не друзья, они мои братья! — продолжает кричать на меня Лотти. — Ты просто моя няня!

— Шарлотта, хватит! — произношу строго, но сохраняю хладнокровие. — Ты преувеличиваешь и прекрасно знаешь это...

— Они любят меня, а не тебя!

С силой ударяю по кровати и одариваю её грозным взглядом:

— В этот раз ты зашла слишком далеко! Сейчас же перестань общаться со мной в таком тоне, иначе я пожалуюсь твоим дорогим братьям!

Но моё предупреждение никак не влияет на девочку, она продолжает хныкать. Нужно менять тактику.

— Они поверят мне. Я их младшая сестра, а ты никто! — злобная улыбка появляется на её кукольном личике. — Думаешь, твоё слово против моего имеет хоть какой-то вес?

(Вот как можно называть тебя ангелочком?)

Раздражает. Такая маленькая, но всегда умеет найти больные места, чтобы ударить. На деле я умиротворённо улыбаюсь и смотрю на девчушку с некоторой иронией во взгляде, с трудом сохраняя самообладание. Такого она с моей стороны не ожидает, отчего злится ещё больше. Да хоть лопни тут, я не прогнусь.

— О нет, ты ошибаешься, — начинаю от чего-то совершенно спокойным тоном. — Они и меня любят, и именно они настояли на том, чтобы я осталась, хотя я намеревалась уехать. Ты настолько маленькая испорченная девочка, что они не смогли найти няню, которая совладает с тобой! — слова против моей воли срываются с языка, и я уже не в силах контролировать этот поток накопившихся чувств, так долго и мучительно жаждущих свободу. — Поэтому им пришлось пригласить иностранную студентку, которая не сможет сбежать даже при всём желании! Сколько я работала няней у себя дома, но такого невоспитанного ребёнка у меня ещё не было!

Лотти тут же прекращает хныкать и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В момент осознаю грубость своих слов. Она просто ребёнок. А я действительно никто.

— Я ненавижу тебя! — скулит и показательно отворачивается, заворачиваясь в одеяло. — Я хочу, чтобы ты уехала отсюда!

Гнев в моём голосе сменяется на мягкость.

— Извини, Лотти, но я не могу уехать.

— Посмотрим, сколько ты протянешь! — шипит девчушка и показывает мне язык.

При лучшем раскладе, мне жить здесь ещё два года. Пытаюсь игнорировать её угрозы и жду, когда она, наконец, уляжется.

— Пора спать.

Собираюсь выключить свет, но она тихо, почти неслышно, окликает меня:

— Элизабет... Я... Мне жаль...

Замираю на месте с ладонью на выключателе. Мой шок не передать словами! У этого ребёнка проснулась совесть? На моём лице тут же появляется ласковая улыбка, когда я вижу раскаяние в круглых зелёных, почти изумрудных, глазах.

— А как же моя история? — жалобно всхлипывает, вздёргивая маленький носик.

Своим извинением она просто хочет вытянуть с меня историю на ночь? Вполне возможно.

— Эдгар Аллан По?

Улыбка тут же расцветает на детском личике, и Шарлотта счастливо кивает меня, что даже огненно-рыжие локоны подлетают в воздух. Прекрасно...

— «Уильям Уилсон!» — требует Лотти.

Шутливо вздыхаю и беру томик с рассказами Эдгара По с полки. Кажется, каждый раз, когда Уильям проходит мимо двери Лотти и слышит своё имя, а также похожую фамилию — крестится. Эта маленькая жертва позволит мне разрядить обстановку.

Лотти забирается под одеяло без единого писка, и мы проводим достаточно спокойное (и мрачноватое) время вместе. Каждый раз, когда я перечитываю этот рассказ, на концовке моё сердце немилостиво замирает из-за столь оригинальной подачи автора. Не понимаю, почему девочку шести лет интересует столь глубокая и взрослая литература.

Слишком утомлённая истерикой, Шарлотта засыпает. Аллилуйя! Выключаю лампу и на цыпочках выхожу из её комнаты. Эта адская среда подходит к концу. Если так будет каждый день, я свихнусь ещё до Рождества.