Глава 1.
Белые и лёгкие хлопья снега кружились в воздухе, настолько белоснежно чистые, словно молоко матери, когда-то кормившей нас, их ласково подталкивал небольшой ветер, задавая ритм вальса, и снежинки кружились в этом медленном и прекрасном танце... раз, два, три, раз, два, три...
- Солнышко, пойдём пить чай? - в комнату девушки зашла её мама. Только девушка не слышала этого, ведь была погружена в мелодичную игру скрипки в её наушниках. Она наблюдала в окно за этими маленькими, кружащимися в такт мелодии, искрящимися снежинками. Женщина подошла и дотронулась до её плеча, девушка тем же временем вздрогнула от сильного испуга, быстро сняла наушники и сказала:
- Боже, мама, ты меня очень напугала. Что такое?
- Я говорю, пойдёшь пить чай? Я заварила турецкий, как ты любишь, - женщина мило улыбнулась.
- Да, сейчас приду, пару минут, хорошо? - девушка прикрыла глаза, чтобы сдержать слёзы, ведь это вызвало у неё воспоминания, о которых известно лишь ей одной... Женщина же молча вышла из комнаты, оставив девушку наедине со своими мыслями. Ах, если бы она только знала, что на душе у этой девочки, как сильно разрывается её сердце.
Она взглянула на себя в зеркало напротив её кровати, перед ней сидела русоволосая девушка, с довольно милыми чертами лица: искушенными до крови, но пухленькими губами, необычными глазами, аккуратным и забавно вздёрнутым носиком, ровными тонкими бровками, вычерченными скулами, которые не совсем были присуще её полноватой фигуре, но какой-то шарм они всё же образовывали, и неглубокая ямочка на подбородке.
- Ямочка... от дедушки, - подумала русоволосая, дотрагиваясь до неё пальцами, и перевела взгляд на свои голубо-зелёные глаза, которые давно перестали светиться и дарить волшебные искорки этому миру. Они потухли. Стали совсем мутными, измученными. Девушка улыбнулась в зеркало, но всякие улыбки, которые были посвящены не людям, а себе, давались ей тяжело, да и было это неискренно, в ту же секунду в этих маленьких, невероятного цвета озерцах появились горячие слёзы, которые медленно "сползали" с глаз по щекам всё ниже и исчезали где-то на линии подбородка, оставляя солёные дорожки на бледных щеках, ведь румянца давно на них не было.
- Слёзы - это красиво. В этом определённо что-то есть, - подумала она, - только жаль, что плачут люди чаще от боли, которая съедает их изнутри.
Да, ей было невыносимо больно... её душа она кричала немым криком, но никто не мог его услышать, ведь это было глубоко, и совсем никто не знал на сколько. С каждым днём ей было хуже и хуже, но она старалась вбить себе в голову, что «всё хорошо». Слёзы хлынули, давая волю истерике. Тело содрогалось от всхлипов, а грудная клетка горела пламенем, которое не могло выйти из глубин её внутреннего мира.
- Я разбиваюсь, медленно и верно иду ко дну, но я обязательно справлюсь, я должна... - прошептала голубоглазая, смотря куда-то ввысь на звёзды, которые мерцали яркими огоньками.