Невеста Смерти Лена Летняя

В глубине души я надеялась, что когда дойду до поворота, незнакомка исчезнет. Но она была там. Стояла в противоположном конце нового коридора и смотрела на меня. Ждала. Обхватив себя руками за плечи, чтобы унять дрожь, я пошла к ней. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом повернулась и двинулась дальше.
Так мы и шли некоторое время. Она всегда оставалась на приличном расстоянии впереди. Показывала направление. Ждала, если я замедляла шаг, мучаясь от страха и сомнений. Мы пересекли почти весь третий этаж, спустились по лестнице, снова прошли и теперь уже поднялись по лестнице. Я больше не понимала, где нахожусь. Это еще школьное крыло? Или мы успели перейти в основную часть замка?
Наконец после очередного поворота я увидела ее не в конце коридора, а неожиданно близко. Достаточно, чтобы как следует рассмотреть и убедиться, что она не из плоти и крови: теперь стало видно, что она полупрозрачная.
Она стояла напротив одной из дверей и смотрела на нее. Я снова замерла на месте. Мне оставалось сделать каких-то десять шагов, но я боялась приближаться к призраку.
- Чего ты хочешь от меня?
Она молчала. Молчала и смотрела на дверь. Я понимала, что должна войти в комнату, но от страха уже едва могла дышать, не то что ходить, поэтому солгала:
- Я не понимаю, чего ты хочешь...
Ее голова резко повернулась ко мне, наши взгляды встретились, и я почти физически ощутила гнев незнакомки. Он обрушился на меня ледяной волной и кровавой пеленой перед глазами, яркой вспышкой и резкой болью где-то в районе солнечного сплетения. Я охнула и согнулась пополам, плотно зажмуриваясь. В голове тут же замелькали картинки из того сна, в котором я бежала по коридорам от мужчины в черном плаще. И теперь я поняла, что в том сне я проделала тот же путь, что и сегодня вслед за девушкой в черном платье.
Когда боль отпустила, а я снова смогла открыть глаза и вдохнуть, девушки передо мной уже не оказалось. Возможно, она поняла, что пока она не уйдет, я не приближусь к нужной двери.
Еще один глубокий вдох, десять шагов, металлическая дверная ручка, показавшаяся ледяной наощупь, скрипучие петли. Я вошла в темное помещение и едва не закричала, нос к носу столкнувшись с еще одним призраком: на этот раз светловолосой девушкой в лиловом платье с огромными перепуганными глазами. Не закричала только потому, что успела осознать: это же я. Света в коридоре было мало, а в комнате не было совсем, поэтому я не сразу увидела раму зеркала, в котором отражалась. Оно стояло прямо напротив входа, на противоположной стороне комнаты. Как в моем сне.
Я пошарила рукой по стене и нащупала крошечный рычажок выключателя. Щелчок - и комнату залило тусклым светом одинокой лампочки под потолком. Я оглянулась по сторонам: комната походила на какой-то склад или хранилище. Здесь пылилась старая мебель: я приметила большой платяной шкаф, несколько столиков разного размера и формы, составленные друг на друга стулья, продавленное кресло. Какие-то вещи были зачехлены, другие стояли так. Несколько коробок, вероятно, с какой-то мелочевкой, стояло на полу и на столах. Лампочка под потолком висела голой, без абажура. Судя по толстому слою пыли на мебели, здесь если и убирались, то нечасто.
И все-таки кто-то здесь регулярно бывал и последний раз заходил недавно: в пыли на полу была протоптана дорожка. Она вела от двери к тому самому зеркалу, в котором я увидела свое отражение.
Этот предмет выбивался из общего ряда. Хотя бы потому, что остальные вещи выглядели вполне обычными, а рама зеркала была исписана все теми же символами языка Богов, какие покрывали раму зачарованного зеркала у меня дома.
Почему оно хранится тут, а не в зале обрядов?
Я осторожно приблизилась к нему, скользя взглядом по надписям. Конечно, я не могла определить, такие же они, как на нашем зеркале, или чем-то отличаются, но теперь я хотя бы отличала буквы.
А еще я поняла, что древние слова вырезаны на раме недавно. Кто-то превратил обычное зеркало в волшебное? Зачем? И кто мог это сделать?
Я намеренно сосредоточила внимание на раме, потому что до дрожи в коленях боялась увидеть в отражении за моим плечом шеда Фолкнора. Как в том сне. Не знаю почему, но мне казалось, что мое присутствие здесь его не обрадует.
Понять бы еще, что мне хотела показать здесь девушка в черном? Зеркало или что-то еще?
Я еще раз посмотрела по сторонам, но взгляд ни за что не цеплялся. А когда я снова повернулась к зеркалу, то все-таки тихо вскрикнула, но тут же зажала себе рот рукой.
В отражении за моим плечом действительно кое-кто стоял, но совсем не мой жених. Это была молодая женщина в длинной белой ночной сорочке. Такая же бледная, как и незнакомка в черном платье, но это определенно была другая женщина. Она смотрела на меня сквозь зеркало почти полностью выцветшими, казавшимися прозрачными глазами. Подол ее сорочки был пропитан кровью. Она протянула ко мне руки, и на них тоже была кровь.
- Помоги... - снова услышала я тихий шелест, хотя губы женщины оставались плотно сжаты.
Сердце зашлось в груди, мне казалось, оно вот-вот разорвется от страха. Я резко обернулась, но комната за моей спиной, конечно, оказалась пуста.
И без того тусклый свет мигнул. Я подняла голову и бросила на лампочку умоляющий взгляд: в этом кошмаре с мертвыми женщинами мне не хватало только остаться в кромешной темноте. Однако лампочка осталась глуха к моим молитвам и медленно погасла, как гаснет догоревшая свеча. В то же мгновение дверь комнаты захлопнулась с оглушающим стуком.
Я оказалась в ловушке. Меня окружала непроницаемая темнота и такая же плотная тишина, нарушаемая лишь моим неровным дыханием. Все мое тело казалось парализованным. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни тем более сдвинуться с места. Лишь почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза.
Позвать на помощь я тоже не могла: паралич распространялся и на голосовые связки. Я не знала, как до сих пор дышу и почему сердце еще бьется, пусть и с огромным трудом.
Не знаю, сколько я простояла так, дрожа в темноте. По ощущениям - целую вечность, но возможно, пролетела лишь пара секунд. Я чувствовала, что в комнате не одна: помимо моего дыхания, подозрительно похожего на позорное тихое скуление побитой собаки, был еще какой-то звук. Я перестала дышать и прислушалась: рядом со мной раздавался едва слышный шорох, похожий на шуршание пышных юбок. Я сразу подумала о платье девушки в черном.
Мою шею обдало ледяным дыханием, волоски на ней встали дыбом, а я закусила губы, будучи все еще не в силах пошевелиться.
- Он идет, Нея... - раздался рядом с моим ухом тихий шепот. - Прячься.
Из коридора действительно донесся звук чьих-то торопливых шагов. Они приближались к комнате. Рядом со мной в темноте скрипнула дверца. Я вспомнила, что в той части комнаты стоял большой старый шкаф.
Меня снова обдало холодом, все тело закололо крошечными иголочками. Довольно неприятно, но зато это ощущение помогло мне сбросить с себя оцепенение. Я повернулась на скрипящий звук и в темноте наощупь попыталась найти тот шкаф. Конечно, я несколько раз чувствительно ударилась ногой о что-то невидимое для меня, но все же добралась до своей цели. Я скользнула в тесное пространство, и дверца сама захлопнулась за мной, как и открылась перед этим. И в следующее мгновение распахнулась дверь комнаты.
Я слышала, как щелкнул выключатель, но свет не загорелся. Выключатель щелкнул еще раз - и лампочка под потолком все-таки вспыхнула. И вот странность: когда я стояла в комнате, ее свет казался мне слишком тусклым, а теперь, когда я пряталась в шкафу, он вдруг стал для меня слишком ярким. Между дверцами шкафа была довольно крупная щель, и мне казалось, что через нее меня обязательно увидят. При таком-то ярком освещении!
Снова раздался звук шагов, скрипнула и тихо закрылась дверь в комнату. Я прижалась к стенке шкафа, но при этом попыталась увидеть того, кто вошел, в щель между дверцами.
И увидела. Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не выдать себя случайным вздохом или тихим всхлипом. Потому что теперь здесь был и он: мужчина в черном плаще, с надвинутым на лицо капюшоном. Во сне я решила, что это Торрен Фолкнор, но теперь сомневалась в этом.
Он ведь пошел к себе, так? Тогда что он может делать здесь?
«Так ведь ты тоже пошла к себе, но тем не менее ты здесь», - резонно заметил внутренний голос, который вновь подозрительно походил на голос всегда логичной и рациональной Розы.
Аргумент показался мне разумным, но совершенно неразумно выглядело то, что в собственном замке верховный жрец ходит в черном плаще с капюшоном, как будто прячется от кого-то. Так делают, чтобы не попасться на глаза, те, кто не хочет, чтобы их видели в определенной части замка. Или в замке вообще. Но хозяин дома ведь может ходить везде. Кого ему бояться? От кого скрываться?
Тем временем неизвестный прошелся по комнате, замер и настороженно оглянулся по сторонам. Я снова перестала дышать. Кажется, он понял, что в комнате есть кто-то еще, и теперь станет меня искать. Мужчина сделал несколько осторожных шагов, медленно приблизившись к шкафу, а я сползла по стенке вниз, присев на корточки, чтобы меня не было видно. Конечно, это не спасет меня, если он решит открыть шкаф, а ведь неизвестный уверенно шел к нему.
Откуда он знает, что я здесь?
Едва вопрос оформился в моей голове, я сразу поняла: следы! Как я обратила внимание на протоптанную дорожку в пыли на полу, так и он мог заметить новый след, ведущий к шкафу.
Сквозь щель я видела, как мужчина подошел вплотную и дернул дверцу. Я закрыла глаза. Совсем как детстве, когда еще боялась монстров из древних сказок. Я росла довольно впечатлительным ребенком, а няня любила рассказывать нам на ночь всякие страшилки. Мне потом порой казалось, что в моей комнате кто-то есть. Чаще всего я убегала к брату, и Корд прятал меня под своим одеялом, и, вооружившись игрушечным рыцарским мечом, обещал защищать. Но иногда мне было слишком страшно, чтобы слезть с кровати, и тогда я просто зажмуривалась. Если не вижу я, то не видят и меня - такая вот детская логика.
Дверцу дернули еще раз, и я приоткрыла один глаз, поскольку ни скрипа, ни потока света не заметила. Шкаф не открывался, как будто кто-то замкнул замок.
Или держал дверцы.
Их дернули еще раз, уже сильнее, но они снова не поддались. А потом раздался оглушительный грохот, громкий мяв и приглушенная ругань. Настолько приглушенная, что я не разобрала толком слов и не смогла узнать голос.
Зато мужчина потерял интерес к моему шкафу. Решил, что наследил кот? Или предположил, что раз шкаф заперт, то здесь никто не может прятаться? Я не знала наверняка, но была рада увидеть, как он уходит.
Сквозь щель я видела, как неизвестный подошел к зеркалу, поднял с пола чехол и закрыл его. Потом он взял что-то со стола, стоявшего рядом с зеркалом, и торопливо направился к двери.
Выключатель снова щелкнул, погрузив комнату в темноту, дверь, скрипнув, отворилась и сразу захлопнулась. Послышались удаляющиеся шаги. Стоило им стихнуть, как заскрипела, отворяясь, дверца моего укрытия. Мне давали знак, что можно выходить, но я не двинулась с места.
Я так и сидела на дне шкафа, в темноте, обхватив руками колени и прижавшись спиной к задней стенке. Меня трясло от пережитого ужаса, я никак не могла заставить себя подняться. Я вспоминала прикосновение ледяного дыхания, женщину в окровавленной ночной сорочке, существовавшую только в отражении, и мне очень хотелось проснуться от этого кошмара, обнаружить себя в собственной постели.
Но время шло, а я все не просыпалась. Зато и мертвые женщины больше никак себя не проявляли. Постепенно я успокоилась, поняла, что слишком замерзла, чтобы сидеть тут и дальше, и все-таки выбралась из своего убежища. Все так же наощупь добралась до двери, снова ударившись о все возможные невидимые препятствия. Я очень хотела поскорее уйти отсюда, но взявшись за ручку двери, нерешительно замерла и после секундного колебания снова нашарила выключатель.
Когда тусклый свет послушно вспыхнул, я вернулась к зеркалу. Снимать чехол не стала, потому что само зеркало меня не интересовало. Меня интересовал столик, стоявший рядом с ним. Неизвестный что-то взял с него. Я не видела, что именно, но я ведь видела столик перед этим, когда осматривала комнату. Может быть, я смогу понять, чего не хватает?
Место, с которого мужчина что-то забрал, я определила сразу все тем же способом: по потревоженной пыли. Но сколько я ни пыталась вспомнить, скользя взглядом по другим предметам, я не смогла воскресить в памяти вид столика до прихода неизвестного. Сейчас здесь стояли разные коробочки, шкатулочки, лежали старые потрепанные книги. Вероятно, то, что отсюда забрали, не выбивалось из общего ряда. Да и судя по следу, оно было прямоугольной формы.
- Может быть, именно эту вещь вы и хотели мне показать? - прошептала я, обращаясь к мертвым незнакомкам. Сейчас я почти не сомневалась в том, что это прежние жены шеда.
Лампочка под потолком мигнула, как будто в знак согласия. Я едва не подпрыгнула на месте и почти бегом кинулась к двери, чуть не забыла выключить свет.
Как вернулась в комнату, я толком не помнила. Пришлось поблуждать по коридорам. К счастью, я никого в них не встретила, но все равно едва не разревелась от облегчения, когда добралась до нашего общежития. И лишь заперев дверь на задвижку, я смогла спокойно выдохнуть.
Постояв немного у двери и подумав, я шагнула к кровати и достала из-под нее саквояж, в котором так и остался лежать подарок Розы. Я вытащила плоскую шкатулку, раскрыла ее и посмотрела на револьвер. Потом нерешительно взяла его в руки, примеряясь.
Меня, конечно, никогда не учили стрелять. Даже держать оружие в руках. Роза сказала, что нужно не закрывать глаза и подпускать достаточно близко, чтобы точно попасть, но при этом так, чтобы меня не могли разоружить. Я, конечно, видела, как стреляет она сама: время от времени Роза упражнялась в моем присутствии. Поэтому общее представление о том, куда нажимать и откуда вылетает пуля, я имела.
Только не понимала, как смогу носить его с собой. У Розы для этого имелась специальная кобура. Вряд ли я смогу купить себе такую же. Да и жених едва ли поймет, если я начну разгуливать по замку с такой штукой. Примотать к бедру? Нет, будет слишком заметно. Уж лучше к голени. Тогда с длинным платьем, если оно будет достаточно свободным, пистолет могут не заметить.
Из моей груди вырвался то ли вздох, то ли стон. Кому я вру? Как я смогу носить такое на себе? И смогу ли вообще выстрелить в человека?
Я положила револьвер обратно в шкатулку, убрала ее в саквояж, а саквояж - под кровать. Пока у меня нет подходящей одежды, думать об этом все равно бессмысленно.
Выпрямившись, я с удивлением обнаружила, что на моей кровати лежит то, чего раньше там не было. В возбуждении после своей «прогулки» я не сразу заметила сложенную на кровати одежду. Теплый толстый свитер вроде тех, что носили другие ученики, и штаны из плотной ткани. Конечно, черные.
Кажется, жених всерьез обеспокоился тем, что я могу себе что-нибудь застудить. Его жест мог бы показаться милым, если бы я не понимала: он заботится о своих будущих наследниках, а не обо мне.
Что ж, это не значит, что я не могу принять его заботу, раз уж оказалась в такой ситуации. Отвергать свитер я точно не собиралась. Едва ли я осмелюсь надеть штаны, но с той прямой юбкой, в которой я приехала в замок, свитер тоже будет смотреться хорошо.
Вещи следовало убрать в шкаф, но я успела сделать всего несколько шагов к нему, прежде чем снова удивленно остановилась.
На письменном столе стояла большая корзина с фруктами. Та самая, что украшал сегодня наш стол за ужином. И на которую я бросила всего один быстрый взгляд в самом конце. Значит, шед его все-таки заметил.

Глава 10

Я так и не смогла заставить себя выйти из комнаты вечером, поэтому легла спать, не умываясь. Полночи не сомкнула глаз, крутила в голове все произошедшее. В основном перед глазами стояли лица мертвых женщин, которые что-то пытались мне сказать или показать. Они просили меня о помощи, но чем я могла им помочь, я не представляла. И как со всем этим могло быть связано зеркало?
Меня мучили и мысли о человеке в черном плаще. Кто он? И чего хочет? Что он делал в той комнате? И почему женщины сначала привели меня туда, а потом прятали от него? Что он забрал со столика?
Самым ужасным было то, что я ни с кем не могла поговорить обо всем этом. Никому в Фолкноре я не доверяла и не понимала обстановку. Здесь определенно происходит что-то странное и опасное для меня, но от кого именно исходит угроза, я пока не представляла.
Поначалу я была уверена, что бояться стоит жениха, но теперь сомневалась. Хотя он оставался для меня совершенно непонятным. По письму он показался вполне вежливым и разумным, но ни того, ни другого я не могла сказать ни по нашей первой встрече, ни по второй. Он вел себя так, словно это меня ему навязали, а не он себя мне навязал. Как будто это я вторглась в его жизнь и разрушила ее. Почему?
Ответ пришел сам собой: он женится на мне, потому что я ему подхожу, но то, что ему подхожу именно я, его по какой-то причине злит. По какой? И почему ему подхожу именно я? Почему он так торопится с обручением, хотя ему еще полгода соблюдать траур?
А что если он не собирается его соблюдать? Эта мысль пугала больше всего и долго не давала мне уснуть.
Как и следовало ожидать, утром с постели я встала уставшая и разбитая. Болела голова, а серая хмарь за окном повисала на и без того тяжелых веках пудовыми гирями, тянула обратно в постель, под одеяло. Спать!
Но я заставила себя встать. От головной боли избавилась, приложив кончики пальцев к вискам: дар целительства - это весьма полезная вещь. Быстрое умывание прохладной водой и один сладкий сочный апельсин вернули мне бодрость. А благодаря теплому свитеру я пошла на завтрак, не дрожа всем телом. И поскольку сегодня внимания к моей персоне было не так много, как накануне, я смогла нормально поесть: на этот раз я не постеснялась узнать, что в кастрюле, а в ней оказалась вполне приемлемая каша.
В этот день занятия у нас были лишь до обеда. Первое оказалось чисто теоретическим: обряды жрецов Некроса. Честно говоря, я совершенно не поняла, для чего их преподают: никто в этой школе не мог стать жрецом. Хотя бы потому, что жрецами не становятся, а рождаются. Ты можешь приручить Силу, выучить на зубок слова и действия всех обрядов, но если ты не принадлежишь к роду, который когда-то был избран Богами для служения им, жрецом ты все равно не станешь. Но зато теоретическое изучение обрядов означало, что головы летучим мышам мы здесь отрезать точно не станем. А поскольку я выросла в Доме жреца, многие обряды видела с детства и прекрасно знала, мне было проще в них разобраться, чем в языке Богов или в искусстве создания печатей. Пусть обряды Некроса и отличались от обрядов Виты.
Зато следующий предмет заставил меня снова похолодеть внутри. Он назывался «Призыв и управление духом», и это воскресило в памяти события предыдущего вечера.
Сегодня нам рассказывали о правилах и ограничениях призыва. Так я узнала, что невозможно вызвать и тем более заставить служить себе дух более сильного мага и тем более жреца.
- Дух жреца может вызвать только другой жрец, - объяснял Кай Форт, еще один наш преподаватель.
Молодой, светловолосый, высокий и красивый, он сразу понравился мне, потому что был очень похож на людей, среди которых я выросла. Такой же улыбчивый и мягкий в общении. Было странно осознавать, что он владеет таким мрачным ремеслом, как призыв мертвых.
- А дух верховного жреца и вовсе вызвать невозможно, после смерти они неприкасаемы.
После этого он рассказал о том, что чаще всего духов вызывают ради предсказаний, поскольку в чертоге Некроса им становится известно больше, чем при жизни, или чтобы поручить им какое-то задание. Порой даже для защиты.
- Но в этом есть и ловушка, - его улыбчивое лицо стало серьезным, - потому что, призвав кого-то из чертога Некроса, вы рискуете откусить больше, чем сможете прожевать. Неосторожный призыв озлобленного духа может закончиться для вас фатально. Особенно это относится к призыву тех, кто умер насильственной смертью. Поэтому как бы сильно ни хотелось порой вызвать дух убиенного и спросить его, кто убийца, делают это крайне редко из соображений безопасности.
- А какие именно поручения можно давать призванным? - неожиданно для самой себя спросила я, все еще думая о мертвых женщинах, явившихся мне накануне. - Можно ли, например, послать их к другому человеку с сообщением?
Может быть, мертвые жены приходили ко мне не по своей инициативе, а по чьей-то воле?
- Можно, - согласился Форт, с любопытством покосившись на меня. - Но бессмысленно. Лучше воспользоваться магической почтой, так будет быстрее и надежнее. Духи редко способны общаться словами. Все чаще образами и знаками, а это выходит не очень понятно. И одно дело расспрашивать их о грядущем или неведомом, тогда еще есть смысл разгадывать их образы и знаки, а передавать таким образом сообщение... Нет, я бы не стал.
- А есть какой-то... срок давности? - снова спросила я, не давая учителю продолжить начатую тему. - Я имею в виду, можно ли вызвать того, кто жил... сотни лет назад?
- Я как раз собираюсь об этом сейчас рассказать, если вы позволите мне продолжить лекцию.
Говоря это, он доброжелательно улыбался, но я смутилась и замолчала. Через несколько минут он действительно поведал, что чем больше времени проходит со смерти человека, тем сложнее вызвать его дух, ведь он все дальше уходит в чертог Некроса.
- Легче всего на призыв откликаются духи людей, ушедших в пределах пяти лет. Дальше с каждым прошедшим годом задача начинает усложняться. К тому же, чем больше времени прошло со дня смерти, тем меньше духи похожи на людей. Те, кто ушел несколько десятилетий назад, порой являются в виде теней, в очертании которых с трудом можно узнать человеческую фигуру.
- А мы будем это делать? - поинтересовался какой-то парень. Я еще не запомнила его имя. - В смысле, призывать духов и пытаться ими управлять?
- Конечно, - кивнул Форт. - Через какое-то время.
И эта новость меня не обрадовала.
После занятия Форт попросил меня задержаться. Дождавшись, когда остальные выйдут из класса, он подошел к моему столу и сел на стул за соседним.
- Значит, вы и есть Линнея Веста? - с неожиданной теплотой уточнил он.
А я уж думала, что больше не услышу этот вопрос.
- Не поймите меня неправильно, - тут же добавил он, заметив мою растерянность. - Просто я очень рад, что теперь в Фолкноре живет и учится кто-то из Южных земель.
- Вы тоже оттуда? - догадалась я.
Он кивнул и снова широко улыбнулся.
- Как тогда вас занесло сюда?
- О, это длинная и грустная история. Если хотите, я могу ее вам как-нибудь поведать на прогулке. Вы любите гулять, Линнея?
Я, конечно, не могла похвастаться большим опытом в любовных делах, но в моем понимании это очень походило на флирт. Поэтому я бросила на Форта настороженный взгляд исподлобья.
- Вы знаете, что я обручена с шедом Фолкнором?
- О, вы все-таки меня неправильно поняли, - вздохнул Форт с грустной улыбкой. - Да, я знаю, что вы обручены. Я тоже обручен. И это часть той самой длинной грустной истории. Просто местные... как бы вам сказать? Они хорошие люди, но они другие, если вы понимаете, о чем я. Было бы приятно иметь возможность общаться с кем-то, кто вырос там же, где и я.
Я облегченно выдохнула и улыбнулась ему в ответ. Да, наверное, общение с земляком пойдет мне на пользу. Может быть, его дружба мне даже пригодится однажды.
- Что ж, с удовольствием послушаю вашу историю, - согласилась я. - Надеюсь, шед будет не против.
- Мы будем гулять так, чтобы он нас видел, - заверил меня Форт. - От него все равно ничего не скроешь, а поскольку ничего дурного мы не замышляем, то лучше делать все на виду, чтобы ни у кого не появилось вопросов или сомнений.
Я кивнула, соглашаясь. Дома мне тоже иногда позволяли оставаться с Роаном наедине при условии, что мы общались там, откуда за нами мог кто-то наблюдать. Конечно, полным уединением это трудно было назвать, но так хотя бы разговаривать можно спокойно.
Уже направляясь к выходу, я все-таки обернулась и задала вопрос, который просился на язык еще во время занятия, но который я так и не задала, постеснявшись мешать учителю и дальше:
- Скажите, а духи могут приходить сами? Если их никто не зовет, я имею в виду.
На лице Форта отразилось удивление, а потом задумчивость.
- Знаете, Линнея, признанной теории призыва это противоречит, но рассказы о самовольном явлении духов существуют веками. Некоторые теоретики и практики признают, что самовольно могут являться родственники, желающие защитить членов своей семьи. Якобы тогда воли умершего достаточно. Но я не скажу наверняка. Лично с таким явлением не сталкивался.
Что ж, это уже позволяло о многом задуматься. Значит, вызвать и подослать дух возможно, а может ли он явиться сам - науке точно неизвестно. К сожалению, ни к каким ответам меня это не приближало. Лишь множило вопросы.

* * *
До обеда мы с Ирис успели немного позаниматься языком Богов, на который накануне у меня не хватило сил. Она помогла мне разобрать конспект и изучить первую в списке пяти выданных Мари тем.
Я же смогла ненавязчиво расспросить ее про Лилию. Ирис даже достала из нижнего ящика письменного стола (а мы занимались в ее комнате) газету, целый разворот в которой был посвящен свадьбе шеда. Имелся здесь и снимок молодоженов. Я сразу узнала и девушку, и платье: да, мне являлась именно Лилия.
На фотографии шед Фолкнор выглядел точно так же, как и в жизни: мрачно и немного надменно. Он смотрел в камеру, то есть позировал для официального снимка молодоженов, но при этом не потрудился улыбнуться. Лилия смотрела на него и улыбалась за двоих, взгляд ее казался теплым, влюбленным. Или она была по-настоящему очарована супругом, или хорошо умела притворяться.
- Почему она в черном платье?
- Так у нас всегда выходят замуж в черном, - Ирис пожала плечами. - А у вас?
- А у нас в белом, - вздохнула я, вспомнив платье, которое шила к свадьбе.
Интересно, что с ним стало? Его разобрали на куски ткани или перешили для другой невесты? Почему-то от этих мыслей мне стало грустно.
- Белый - это, наверное, красиво, - заметила Ирис, глядя на меня, как мне показалось, сочувственно.
- Символизирует чистоту и новое начало, - кивнула я. - Чистоту помыслов жениха, чистоту невесты... Как белый лист бумаги, на котором молодые начнут писать свою историю.
- У нас чистота невесты - это не главное, - хмыкнула Ирис.
Да, в этом отношении север и юг заметно отличались.
- Но насколько я знаю, для Лилии шед был первым и единственным мужчиной, - добавила она, аккуратно складывая газету и убирая ее обратно в нижний ящик стола. - Всем этим разговорам про Ронана я не верю. Конечно, их часто видели вместе, но, во-первых, он был ее учителем. А во-вторых, они ведь породнились.
- Значит, Лилия все же была влюблена в шеда? - осторожно уточнила я. - Не просто хотела обеспечить себе безбедную жизнь?
- Мне кажется, когда она выходила за него, была влюблена, - тихо ответила Ирис, не глядя на меня. - Но потом... Впрочем, - она мотнула головой, махнула рукой и принужденно улыбнулась. - Кто знает? Как я уже сказала, мы не были близки. Так ты разобралась со звукообразованием?
Обед тоже прошел веселее, чем накануне. Не могу сказать, что я ела с таким же аппетитом, как остальные, и новый суп, по составу очень похожий на вчерашний, не вызывал у меня восторга, но слова Фолкнора, как ни странно, повлияли на меня. Я смирилась с тем, что местная еда - это своего рода лекарство, необходимое для выживания в условиях Северных земель. А лекарства не бывают вкусными. К тому же меня грела мысль о яблоке, которое я собиралась съесть в комнате. Я решила, что надо будет отнести немного фруктов Ирис, раз уж ни с кем другим из учеников я пока не подружилась.
После обеда меня ждало еще одно дополнительное занятие. На этот раз с Ронаном Фолкнором, и для него мне пришлось идти в кабинет, который находился в «семейной», как оказывается это называли, части замка.
Это занятие прошло более напряженно, чем с Ирис. Ронан, конечно, вел себя как учитель, а не как подружка, с которой можно отвлечься на сторонние темы. И поскольку я была единственной ученицей на этом занятии, для меня оно оказалось вдвое интенсивнее. Под конец от названий частей печатей и их назначений закружилась голова, а рука устала конспектировать.
Ронан «обрадовал» меня тем, что печать, как и зелье, нуждается в активации, то есть в жертвоприношении.
- А другого способа активации не существует?
Кажется, это был первый вопрос, который я задала за полтора часа. Ронан удивленно посмотрел на меня.
- Это же магия смерти, - напомнил он. - Смерть должна присутствовать так или иначе. А что не так с жертвоприношением?
Я недоверчиво посмотрела на него.
- А что с ним может быть «так»? Убивать ни в чем не повинных зверьков - разве это правильно?
Ронан откинулся на спинку кресла, на котором сидел, и с улыбкой посмотрел на меня. Мы занимались за его письменным столом, и для меня он приставил стул рядом с собой, а сам сидел на своем обычном месте.
- Разве ты не употребляешь зверей в пищу? Рыбок, птичек и прочих?
- Но это не то же самое, - неуверенно возразила я.
- Только потому, что ты не сама их убиваешь?
Я не нашлась, что на это ответить. Да, в некоторой степени так и было: я сама не рубила курице голову, не потрошила рыбу, не снимала шкуру с кроликов. Я понимала, что кто-то это делает, но происходило это далеко от меня. И мне не хотелось приближаться.
Думаю, Ронан правильно понял мое молчание, потому что вздохнул и мягко похлопал меня по плечу.
- Мне жаль, Линнея, но это единственный способ активации, доступный нам. Вероятно, вы на юге используете другие способы, но я не могу тебе с этим помочь. Зато могу угостить чаем, если ты устала.
Чай был очень кстати, тем более компания Ронана нравилась мне гораздо больше, чем компания его брата. Он вышел отдать распоряжение прислуге, а я осталась в кабинете. Сложив вместе учебник и тетрадь и убрав ручку и карандаши в пенал, я обвела любопытным взглядом кабинет. Ронан еще не вернулся, поэтому я могла позволить себе осмотреться, не стесняясь. Конечно, если бы я вдруг оказалась одна в кабинете шеда, то сидела бы, не шелохнувшись, в страхе, что он может в любую секунду вернуться и неправильно истолковать мой интерес. Но Ронан не производил на меня такого пугающего впечатления.
На столе я не нашла ничего примечательного: несколько книг с множеством закладок, сложенных на краю стопкой, лоток с писчей бумагой, принадлежности для письма и черчения, лампа, которую скоро предстояло зажечь, потому что за окном уже темнело и естественного освещения не хватало.
Я перевела взгляд на книжные шкафы и прочую мебель. В кабинете имелась зона для отдыха: небольшой диванчик и кресло у окна, рядом с которыми стоял низкий кофейный столик. Книжные шкафы тянулись вдоль противоположной стены, и книг на полках помещалось немало. Наверное, я за всю жизнь столько не прочту.
В одном из шкафов была полка, отведенная не под книги, а под рамки с фотографиями. Я встала со стула, желая одновременно и размять затекшие мышцы, и посмотреть на фотографии вблизи.
Снимков здесь стояло немного, и к собственному удивлению я узнала почти всех запечатленных на них людей. Первым в глаза бросился более старый фотопортрет, на котором были изображены молодая госпожа Фолкнор и серьезный мужчина в мантии верховного жреца. Очевидно, отец Ронана и Торрена, прежний шед Фолкнор. На другой фотографии госпожа Фолкнор выглядела уже старше, рядом с ней стоял мальчик лет десяти. Я не смогла определить, кто это - Торрен или Ронан. Они были очень похожи даже сейчас.
Однако заметив третий снимок, я потеряла интерес к остальным. На этой фотографии я прежде всего узнала девушку. Конечно, без окровавленной ночной сорочки и мертвенной бледности она выглядела не так устрашающе. Просто молодая красивая дама со скромной улыбкой и счастливым взглядом. На этом групповом портрете она стояла между двумя мужчинами. Торрена Фолкнора она держала под руку, а Ронан стоял рядом с ними. Все трое улыбались.
Все трое. Даже Торрен Фолкнор. На нем уже была мантия верховного жреца, и он старался выглядеть серьезным, но такой мрачности, как сейчас, на снимке заметно не было. Я даже взяла рамку с фотографией в руки и поднесла ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть.
И едва не выронила, когда практически над моим ухом раздался комментарий:
- Это его первая жена. Линн.
Я вздрогнула и виновато посмотрела на Ронана, торопливо ставя фотографию на место.
- Простите.
- Я понимаю ваше любопытство. - Он мягко улыбнулся и посмотрел на снимок, подавив вздох. - Хорошая была девушка. Мы знали друг друга с детства, можно сказать, росли вместе. Они жили здесь неподалеку. Хорошая семья, высокое происхождение. Не жрецы, но тоже состояли в дальнем родстве с королевской семьей.
- Что с ней случилось? - осмелилась спросить я, хоть мой вопрос и прозвучал едва слышно.
Ронан нахмурился и удивленно посмотрел на меня.
- Почему вас так интересуют подробности смертей жен моего несчастного брата?
Я пожала плечами и смущенно отвела взгляд в сторону.
- Может быть, потому, что я тоже собираюсь стать его женой?
Ронан на это неожиданно усмехнулся. Нехорошо так, почти зло. Выглядело это до того непривычно, что я немного растерялась.
- Ах да, конечно. То ли проклятие, то ли злой рок, то ли мой брат - убийца, который лично губит своих жен. Слухи, пересуды... До меня они доходили. Думаю, до Торрена тоже. Знаете, в отношении Линн они в каком-то смысле справедливы. Ее действительно убил он.
Мне показалось, что сейчас ноги меня подведут и я позорно грохнусь на пол. Ронан сказал это так отстраненно, так спокойно. В его голосе слышалась только едкая ирония, но никак не осуждение и не ужас. Я удивленно посмотрела на него, не в состоянии скрыть собственный шок. Ронан на это только хмыкнул и уточнил:
- Или правильнее будет сказать: ее убил его ребенок. Линн умерла в родах. И она, и их сын. Торрен, несомненно, виноват в этом, но за такое не наказывают. Как вы думаете?
Я никак не думала. У меня кружилась голова от этой новости. Когда чуть больше недели назад у нас в Южных землях начали говорить о гибели молодой жены верховного жреца Северных земель, о смерти его первой жены упоминали загадками. С многозначительными намеками и выразительными взглядами, но без конкретики. Однако по разговорам складывалось впечатление, что он сгубил обеих. И это «сгубил» как-то сразу преобразовалось в головах многих - в том числе и в моей - в «убил». Но оказывается, смерть первой жены Фолкнора была не его виной. Она была его личной трагедией, которую в наших землях извратили до неузнаваемости. Совсем как легенду о Невесте Смерти.
- Это ужасно, - выдохнула я, чувствуя, как в горле встает ком, а глаза начинают щипать слезы.
- Да, верно, это было ужасно, - согласился Ронан мрачно. - Ужасная ночь, за которой последовал ужасный год. Мне кажется, Торрен с тех пор ни разу не улыбнулся по-человечески. Мы все очень надеялись, что Лилии удастся растопить лед отчаяния, который его сковал. Но видите, как вышло...
Скрипнула дверь, и в кабинет вошел уже хорошо знакомый мне лакей с большим подносом, на котором разместились чайник, пара изящных чашек и две небольшие вазочки: одна с маленькими круглыми шоколадными конфетками, а другая с тонким хрустящим печеньем. Лакей поставил все это на кофейный столик и тут же исчез, а Ронан пригласил меня сесть на диван. Сам он опустился в кресло.
- Беда в том, что моему брату очень нужен наследник, - объяснил Ронан, наливая мне чай. - Потребовалось почти пять лет, чтобы маме удалось убедить его снова жениться. Первое время он и слышать об этом не хотел. Но такие люди как он себе не принадлежат. Его отметил Некрос, других, ему подобных, не осталось, поэтому у него есть обязательства перед народом Северных земель. Им нужен верховный жрец. И мой брат сейчас единственный, кто может его зачать. Поэтому он обязан жениться и обязан произвести наследника. Даже если это пугает его до ступора.
- Пугает его? - удивилась я и даже забыла про чашку, которую подносила к губам.
Ронан бросил на меня хмурый взгляд исподлобья.
- Конечно, пугает. Пережить подобное один раз очень тяжело, но Торрен боится, что история повторится. Он боялся этого с Лилией, он боится этого с вами. Думаю, именно поэтому он так суров. Он боится... привязаться к вам, а потом потерять.
Я сделала глоток чая, давая себе несколько секунд подумать. С этой точки зрения его поведение выглядело несколько иначе, хотя я и не понимала, как страх за меня мог спровоцировать те угрозы, что я услышала на ужине. Нет, в них было что-то еще. Какая-то другая причина.
И на фоне всего сказанного Ронаном столь поспешное обручение после гибели второй жены выглядело еще более странно. Про наследника я все понимала, но не настолько же он торопится, чтобы не соблюсти приличия? И если он так переживает в этих ситуациях, то почему не дал себе времени прийти в себя? Что-то здесь не сходилось. От меня явно скрывали какую-то важную деталь.
- Только не пугайтесь раньше времени, Нея, - уже более легким тоном попросил Ронан. - С вами не обязательно случится то же самое. Вы подходите ему гораздо больше, чем обе его предыдущие жены вместе взятые. С вами все будет иначе.
Вот опять это слово - подходите. Да чем же я ему так подхожу? Звезды как-то по-особенному стояли в день моего рождения?
- А он правда был королевским убийцей? - на всякий случай уточнила я. Может быть, и эту часть его биографии переврали в наших землях?
Ронан смущенно кашлянул и изобразил на лице неловкость.
- Не заставляйте меня отвечать на этот вопрос, Нея, - взмолился он. - Торрен все-таки мой брат, но и врать вам я бы не хотел. Он был призван на службу, потому что Его Величество всегда доверял нашей семье. И да, ему поручали решение многих... весьма деликатных вопросов.
Это значило «да». У меня вырвался судорожный вздох, и чашка вновь некрасиво звякнула о блюдце, а Ронан бросил на меня настороженный взгляд. Я решила объяснить ему причину своего интереса:
- В наших краях верят, что Богиня всегда карает убийц. Вита - Богиня Жизни. И того, кто посмел жизнь отнять, она наказывает, лишая возможности жизнь давать. Лишает возможности иметь детей. Правда, мы верим в то, что она просто не дает такому человеку зачать ребенка... Но, наверное, Некрос иначе к этому относится?
- У нас нет такого поверья, - Ронан покачал головой. - Некрос и есть смерть. Я знаю, что в других землях так называют Торрена, но он лишь исполняет свой долг, как все жрецы и все поданные короля. Да, смерть идет с ним рука об руку всю жизнь, но таков его жребий. Я уже говорил вам, что это нелегко.
Я понимающе кивнула, хотя все это не утешало и не успокаивало, только добавляло тревог. Пока я раздумывала над всем услышанным, Ронан, очевидно, тоже думал над тем, что сказала я, потому что неожиданно спросил:
- А как же служба в армии? Или в полиции? Неужели все солдаты ваших земель, кому пришлось убить врага, не могут иметь детей?
- О, нет, на это можно получить специальное благословление от наших жрецов, - с готовностью ответила я, поскольку когда-то меня тоже мучил этот вопрос. Еще в детстве. Да и я много раз видела, как отец проводит соответствующий обряд. - Когда в наших краях кого-то призывают на службу или он сам желает отправиться на нее, жрец обращается к Богине за благословлением. Чаще всего она его дает, но бывает, что нет.
- Интересно, какой ответ Богини обходится дороже? - неожиданно донесся от двери едкий голос шеда.
Я непроизвольно вздрогнула и подскочила с места. Ронан остался сидеть, лишь отставил чашку и откинулся на спинку кресла.
- Чем обязан твоему визиту, брат?
- Вообще-то я искал свою невесту, - шед выразительно посмотрел на меня. - Которая приехала знакомиться со мной, но почему-то больше времени проводит с тобой.
- Ты же сам сказал, что слишком занят, - напомнил Ронан. - А я помогаю ей нагнать школьную программу.
- Вот как, - старший Фолкнор окинул взглядом стол, на котором, конечно, не было ничего, что свидетельствовало бы об учебном занятии. Учебник и тетрадь так и остались лежать на письменном столе Ронана. Подвижная бровь многозначительно выгнулась. - Что ж, я сделаю вид, что поверил. У меня для вас ответ вашего отца, Нея. Судя по толщине конверта, он чувствует себя виноватым.
С этими словами он подошел ко мне и протянул запечатанный конверт, подписанный рукой моего отца. Судя по всему, там действительно находилась внушительная сумма денег.
- Благодарю, шед, - с трудом выдавила я в ответ. - Вам не стоило... самому...
Я замолчала, так и не сумев сформулировать мысль. От его намеков у меня так сильно билось сердце, что я едва дышала. Сразу вспомнились замечания Далии о том, что Лилии не стоило путаться с Ронаном. Может быть, Торрен Фолкнор действительно неверно истолковал общение Лилии со своим учителем? Вдруг он неправильно поймет и наше общение? Я все еще продолжала бояться его, даже узнав, что в гибели первой жены он не виноват. Ведь Лилия все равно каким-то подозрительным образом упала с крыши...
- Я еду в Колдор, - сообщил меж тем шед, разглядывая чашки и вазочки на столе. - По делу. Могу взять вас с собой. Пока я буду занят, вы сможете купить себе самое необходимое, а потом мы вместе вернемся.
Он поднял взгляд на меня, но я лишь недоуменно молчала, не зная, что ответить. Это вообще вопрос или уведомление? Я беспомощно оглянулась на Ронана, но тот только улыбался, глядя на нас.
- Нея?
Голос жениха заставил меня опомнится и снова перевести взгляд на него.
- Что?
- Вас устраивает этот вариант? - наконец прояснил он суть своего вопроса. - Если да, то у вас есть пять минут на то, чтобы собраться.
Меня не устраивал этот вариант. Я была в ужасе от того, что мне придется ехать с ним в машине сначала в Колдор, а потом обратно. Но отказать ему я не могла: он ведь сделал все, чтобы я как можно скорее смогла обзавестись теплыми вещами, а моей поездке сейчас объективно ничего не мешало.
- Да, конечно, шед.
- Тогда жду вас через пять минут в холле.
Заявив это, он бросил еще один хмурый взгляд на брата, потом резко повернулся и вышел, хлопнув за собой дверью.

Глава 11

Я так бежала, что оказалась в холле полностью готовая к поездке уже через четыре минуты. Мысль о том, что я могу заставить шеда ждать, наводила на меня ужас, но когда я, задыхаясь, выбежала в холл из своего крыла, он уже был там. Увидев его, я замерла, как вкопанная.
Он выглядел совсем иначе. Мантию жреца сменило черное пальто, сидящее по фигуре и значительно лучше подчеркивающее и немалый рост, и широкий разворот плеч, и величественную осанку. Волосы, обычно свободно свисающие по обе стороны лица, сейчас были аккуратно зачесаны назад и стянуты черной лентой в небольшой «хвост». Жених мерил холл шагами, дожидаясь меня, но заметив мое появление, не выказал недовольства. Лишь сделал приглашающий жест в сторону двери и прокомментировал, когда я проходила мимо него, тщетно пытаясь привести сбившееся дыхание в норму:
- Не стоило так торопиться, я бы не уехал без вас.
У подножия лестницы нас уже ждали автомобиль и Карл, который тепло улыбнулся мне и приветственно поклонился. Я тихо поздоровалась с ним в ответ, пока он держал для меня дверцу. Захлопнув ее за мной, он обошел авто и открыл дверцу моему жениху. Когда шед забрался на заднее сидение и сел рядом со мной, я поняла, насколько опрометчиво с моей стороны было согласиться на эту поездку.
Заднее сидение автомобиля было гораздо меньше, чем мне запомнилось, мы с Фолкнором оказались так близко друг к другу, как были всего один раз: в день моего приезда, когда он подошел ко мне вплотную после моего дерзкого ответа. Даже во время ужина и прощаясь после него мы соблюдали дистанцию. Но в тот первый день он стоял рядом всего несколько секунд, а теперь нам предстояло ехать больше часа. Я не знала, смогу ли так долго выдерживать его подавляющее воздействие.
Однако через несколько минут молчаливой поездки я поняла, что сегодня не ощущаю тяжести его ауры. Сегодня мне казалось, что от шеда исходит только горечь. Может быть, мои ощущения больше зависели от моих собственных мыслей? В первый день я устала с дороги и испытывала страх перед будущим супругом, а сегодня, после рассказа Ронана, я чувствовала к нему скорее сострадание.
- Если вы хотите мне что-то сказать, то просто скажите, - неожиданно предложил Фолкнор, не поворачивая головы. - Не надо пытаться прожечь меня взглядом: у вас это все равно плохо получается.
Его слова смутили меня. Я и сама не осознавала, что все это время посматриваю на него, а он заметил, хотя, казалось, совсем не интересовался тем, что я делаю.
- Я просто хотела поблагодарить вас, шед, - быстро нашлась я, но от волнения голос прозвучал хрипло. Мне пришлось откашляться, и продолжить я смогла уже увереннее. - За одежду и фрукты. И за помощь с письмом, и с поездкой в Колдор... - я поняла, что слишком увлеклась перечислением, и заставила себя замолчать.
- И за постель, и за огонь в вашем камине, за еду на столе, - язвительно продолжил он. - За воздух можете не благодарить: им я не управляю.
Его тон неприятно царапнул, заставил меня смутиться еще больше.
- Зачем вы так? Я говорила искренне...
- Просто ничто из этого не стоит благодарности, - уже спокойнее пояснил он. - Обычная забота главы Дома о приближенных к нему. Я сделал бы то же самое для любой ученицы школы, а вы к тому же моя невеста. Заботиться о вашем здоровье и удобстве - моя прямая обязанность, раз уж я принимаю вас у себя.
- Замечать это и быть благодарной - такая же моя обязанность, - мягко заметила я.
Он наконец повернул голову и с интересом посмотрел на меня. На меня и на мою диадему, которую я продолжала носить.
- Серьезно? - недоверчиво уточнил он. - Так вас учат в ваших землях?
- А у вас не так? - в свою очередь удивилась я.
Он едва заметно пожал плечами.
- Мне трудно сказать, я ведь мужчина. Знаю то, чему учили меня. Но мой отец всегда обеспечивал мою мать всем необходимым и даже больше, а это не мешало ей время от времени устраивать ему скандалы с битьем посуды. И будь я проклят, если ему это не нравилось. Мирились они тоже бурно.
Я потрясенно замолчала. Моя мать ушла довольно рано, я была еще ребенком, но я помнила ее. И ни разу не слышала, чтобы она повысила голос в присутствии отца, про скандалы и говорить нечего. Она тоже носила диадему, и такое поведение считалось нормой. Меня учили тому же. Но мне всегда казалось, что отец просто не давал поводов для ее недовольства.
Мы снова какое-то время молчали, а потом я почувствовала на себе его взгляд.
- О чем вы говорили с Роном?
- О разном, - быстро ответила я и призналась уже тише: - О вас в основном.
- Интересно. То есть говорить со мной обо мне у вас не получается, а вынюхивать за моей спиной - сколько угодно?
- Я не вынюхивала, - возразила я, твердо посмотрев на него. Может быть, твердо - это я себе польстила, но я старалась. - Я просто увидела фотографию вашей первой жены, и он мне про нее рассказал...
- Болтун, - недовольно процедил Фолкнор и тут же отвернулся к окну.
Я помолчала несколько секунд, но все-таки решилась:
- Мне очень жаль, шед Фолкнор. Правда. Я не знала, что вы пережили. Я вам очень сочувствую.
Он молча смотрел в окно, как будто даже не услышал моих слов. Я тоже отвернулась к окну, попутно поймав в зеркале заднего вида взгляд Карла. Тот словно говорил: «Не обращайте внимания, Нея. Он всегда такой».
- Что еще он вам сказал? - строго поинтересовался Фолкнор после продолжительного молчания.
Я уже успела погрузиться в собственные мысли, а потому снова вздрогнула от неожиданности и не сразу поняла его вопрос.
- Ничего. Только то, что вы боитесь повторения истории, поэтому так грубы со мной. Якобы вы боитесь привязаться.
Он снова удивленно посмотрел на меня.
- Я с вами груб?
- На самом деле, он использовал слово «суров», - быстро поправилась я, избегая смотреть жениху в глаза. - Я ошиблась.
Фолкнор еще какое-то время молча изучал меня взглядом, а потом констатировал:
- Значит, это вы считаете, что я с вами груб.
Я промолчала, чувствуя, как от страха снова учащается сердцебиение и становится трудно дышать. Воспитание требовало извиниться за то, что я выдала свои мысли на этот счет. Того же требовал инстинкт самосохранения. Но что-то внутри противилось этому. Ведь я сказала чистую правду.
- Возможно, проблема в разнице наших восприятий, - осторожно ответила я. - В ваших землях не считается грубостью угрожать девушке взять ее силой на обеденном столе на потеху слугам между основным блюдом и десертом? Может быть, мне стоило принять это как комплимент?
Я даже заставила себя все-таки поймать его взгляд. Возможно, после разговора с Ронаном мне просто очень хотелось, чтобы поведению шеда за ужином нашлось какое-то объяснение. Или чтобы он извинился, и это не висело между нами. Не висело надо мной - прежде всего. Я хотела верить в то, что он говорил несерьезно, но мне требовалось подтверждение, иначе я так и буду дрожать в его присутствии. А это очень унизительно.
Фолкнор смотрел на меня, чуть прищурив глаза. Словно в душу заглядывал. Мне становилось все труднее и труднее дышать, но я старалась не отводить взгляд.
- Я прошу у вас прощения за свое поведение за ужином, - наконец медленно ответил он. - И я принимаю ваше сочувствие. Но я настоятельно прошу вас в дальнейшем все интересующие вас вопросы адресовать лично мне, а не моему брату, не моей матери и не вашим соученикам. Договорились?
Я кивнула. Похоже, с ним все-таки можно общаться нормально. Это немного обнадеживало, хотя мне было страшно представить, как он отреагирует, если мне все-таки удастся получить степень магистра магии, снять диадему и разорвать помолвку.
Тем не менее всю оставшуюся дорогу до Колдора мы провели не в гнетущем молчании, а в умиротворяющей тишине. Я вновь задремала, убаюканная мелкой тряской и однообразным пейзажем за окном. Проснулась уже в городе, когда автомобиль остановился у большого и явно богатого дома. В сгущающихся сумерках он выглядел мрачновато, но я поняла, что начинаю привыкать и к этому темно-серому камню, и к странным украшениям фасадов.
- Вы проснулись, это хорошо, - заметил жених, не глядя на меня. - Я выйду здесь, меня ждут в этом доме. Думаю, я задержусь не больше, чем на час. Карл отвезет вас в торговый квартал, вы купите все необходимое и вернетесь за мной. Одного часа вам хватит?
Я нерешительно нахмурилась. Откуда я могла знать? Как далеко находится квартал? Сколько там магазинов? Смогу ли я сразу найти все, что мне нужно, в одном или придется пройти несколько? Фолкнор, кажется, понял причины моей растерянности, поскольку тяжело вздохнул и покачал головой.
- Ладно, у вас есть два часа. Думаю, хозяева не откажутся потерпеть мое общество чуть дольше. Но если управитесь раньше, приезжайте раньше.
Пока он все это говорил, Карл вышел из авто, обошел его и открыл дверцу. Фолкнор бросил на меня быстрый взгляд, коротко кивнул, видимо, прощаясь, и выбрался из салона. Карл вновь захлопнул дверцу, сел на свое место, и мы снова тронулись.
Я не удержалась и оглянулась. Фолкнор стоял посреди дороги и тоже смотрел нам вслед. Потом он сделал странное движение рукой - снизу вверх, и из-под земли выросла тень, отдаленно напоминающая человека. Фолкнор даже не посмотрел на нее, но мне показалось, что он отдал ей какой-то приказ. Тень метнулась следом за нами. Я испуганно отпрянула, но она растворилась, не догнав нас.
- Не бойтесь, Нея, - успокоил меня Карл. - Шед просто отправил за вами охранника. Вы его даже не увидите, если никто и ничто не будет вам угрожать.
- А что, в городе опасно? - удивилась я, снова садясь прямо.
- Нет, - с улыбкой заверил Карл. - Не волнуйтесь. Я думаю, шед просто перестраховывается. И его можно понять. Учитывая обстоятельства.
Пожалуй, с этим я была полностью согласна.

Глава 12

Покупка новых нарядов - занятие, которому в своей прежней жизни я могла предаваться часами. Порой мы с Розой проводили в торговых кварталах целый день, плавно переходя из одного магазина в другой и прерываясь время от времени на чай или кофе с пирожным или полноценный обед. Это всегда было весело, особенно я любила язвительные комментарии Розы по поводу некоторых вещей, которые мы встречали, а порой и тех, что выбирала я. Мне редко удавалось заставить себя остановиться, и обычно я тратила все имеющиеся у меня на руках деньги. Пару раз даже подписывала долговые расписки.
Однако сегодня все было иначе. Вместо Розы меня сопровождал Карл, который на все попытки посоветоваться отвечал только, что я прекрасна в любом наряде. Я физически ощущала, как истекает отведенное Фолкнором время, а потому решила не слишком увлекаться процессом. В конце концов, мне требовалось немного одежды для выживания - вот и все. За изысками смогу вернуться позже одна. Наверное.
А пока мне требовались теплое пальто и шарф, пара теплых платьев и вероятно - пара свитеров, которые я смогу носить с юбкой. На штаны, которые в этих краях женщины носили гораздо чаще, чем у нас, я лишь посмотрела, но снова не решилась даже примерить. Зато накупила белья и тонких, но очень теплых облегающих... тоже штанов, наверное, которые, как мне объяснили, надевались под юбки и платья вместо чулок. Продавщица называла их колготами.
Несколько обновок я сразу надела на себя: одно из платьев, под него - эти самые колготы, сверху - пальто. Обмотала горло шарфом. Мне сразу стало гораздо комфортнее. До этого даже короткие перебежки из магазина в магазин заставляли дрожать. Единственное, что угнетало, - это цвета. Даже если это не был оттенок серого или черный, цвет все равно выглядел очень темным, мрачным. Но я успокоила себя тем, что не буду выделяться на фоне других, как выделялась сейчас своим бирюзовым пальто.
У меня оставалось еще немало денег, но с момента нашего расставания с шедом прошло уже больше часа, поэтому, купив две пары теплой обуви, я решила остановиться. Прежде всего потому, что мне опять не хотелось заставлять жениха ждать. И, возможно, злить его этим. А потом в голову пришла мысль, что было бы неплохо припрятать немного денег. На всякий случай. Мало ли, как сложится и что мне еще понадобится? Раньше я никогда не думала о таких вещах, потому что отец никогда не скупился, и когда я просила, всегда давал мне нужную сумму, но теперь я не могла быть уверена, что в любой момент смогу обратиться с такой просьбой.
В результате к дому мы вернулись через полтора часа. Карл подал сигнал, и всего пять минут спустя шед вышел к нам. Сев на свое место, он вежливо поинтересовался, все ли необходимое я купила. Я заверила, что в ближайшее время мне ничего не понадобится, на что он удовлетворенно кивнул и снова отвернулся к окну.
Я поймала себя на внезапной мысли, что он с трудом переносит мое общество и меня это печалит. Я не понимала почему. У меня не было задачи ему понравиться. Наоборот, чем меньше я ему нравлюсь, тем больше шансов однажды от него освободиться. И все же мне было обидно, что я ему совсем не нравлюсь, что он постоянно отворачивается, как будто я ему неприятна. Возможно, я оказалась более тщеславна, чем думала до сих пор. В глубине души я понимала, что дело в другом, но сейчас не могла позволить себе даже подумать об этом.
Я не знала, как мы ехали по городу сюда, потому что все проспала, но мы точно поехали не тем путем, которым добирались до торгового квартала. Фолкнор молча смотрел в свое окно, я - в свое, с удивлением замечая, что на улицах становится все больше людей. Нам стали попадаться уличные музыканты и артисты, а вскоре послышалась музыка.
- Зачем ты поехал через центр? - неожиданно спросил Фолкнор. - Ты же понимаешь, что сегодня площадь перекрыта и придется объезжать ее переулками.
- А что случилось? - осмелилась спросить я, поскольку это давно меня интересовало.
- Праздник, - лаконично ответил Фолкнор, бросив на меня быстрый взгляд. - Не государственный и не религиозный, местный. День основания Колдора.
- Я подумал, вашей невесте будет интересно взглянуть на это, - честно ответил Карл, сдержанно улыбаясь. - Да и вы раньше любили праздничные ярмарки. Помните, как я возил вас сюда с братом, когда вы были еще совсем мальчиком? Вам тогда лет десять было.
Фолкнор хмуро посмотрел на Карла и снова отвернулся, холодно процедив:
- Не помню.
Я поняла, что он лжет. Поймала взгляд Карла в зеркале заднего вида: тот тоже явно знал, что шед просто вредничает.
- Вы любили крендели с сахарной глазурью, - мягко напомнил он, - а ваш брат - посыпанные тертым сыром и запеченные с ним. Вы обожали представления циркачей и могли смотреть на них, даже замерзнув до синевы, а Рон предпочитал плясать в хороводах.
Фолкнор снова бросил на Карла испепеляющий взгляд, который должен был бы меня напугать, но... не напугал. Я только тихо хихикнула, попытавшись представить то, о чем говорил шофер. Правда, в моем воображении маленькие Торрен и Ронан выглядели одинаково: как мальчик на фотографии в кабинете Ронана.
Мой смех затих, едва жених перевел недовольный взгляд на меня. Я тут же поспешно отвернулась к окну. Мы как раз подъехали к той самой перекрытой площади, и из-за большого количества народа Карлу пришлось практически остановить автомобиль. Чтобы продолжить путь, нам следовало свернуть на узкую боковую улицу, но почему-то мы не торопились это делать.
- Уверены, что не хотите немного погулять там, шед? - как ни в чем не бывало спросил Карл у Фолкнора. - Может быть, показать невесте, как у нас бывает весело? И тогда ей будет проще пережить расставание с родными краями.
- Весело? - едко переспросил Фолкнор. - У меня вообще-то траур, ты не забыл?
- Но у вашей невесты траура нет, - гнул свое Карл. - Ей наверняка интересно посмотреть.
Я снова повернулась к Фолкнору, а он - ко мне. На мгновение наши взгляды встретились и словно зацепились друг за друга. По крайней мере, я отвести свой уже не смогла, только почувствовала, как перехватило дыхание.
- Вам правда интересно? - недоверчиво уточнил Фолкнор. - И вы хотели бы прогуляться там со мной?
По его тону я не совсем поняла, что именно вызывает у него сомнение: то, что я хотела бы побывать на празднике, или то, что я хотела бы побывать там с ним. Я растерянно пожала плечами. Конечно, мне было интересно. Площадь переливалась разноцветными огнями, музыку было слышно даже в салоне автомобиля. Все это так не походило на угрюмую мрачность севера, которую я наблюдала уже несколько дней, что вызывало крайнее любопытство. Если здесь нашлось место чему-то столь яркому и веселому, мне очень хотелось на это посмотреть. Может быть, тогда мне перестанет казаться, что здесь легко можно умереть от холода, серости и тоски.
И все это интересовало меня куда больше, чем пугала перспектива прогулки с ним. Наверное, Фолкнор прочел эти мысли в моем взгляде, потому что, недовольно поджав губы, он заявил:
- Хорошо, но не надолго. У меня нет времени.
И с этими словами он сам открыл свою дверцу и вылез из салона. Я бы тоже так сделала, очень уж мне не терпелось и было страшно, что он вдруг передумает, но я не понимала, как именно дверца открывается изнутри, поэтому пришлось подождать помощи Карла. За это время Фолкнор успел обойти автомобиль и подать мне руку, помогая вылезти. Сразу после этого он предложил мне локоть, и после небольшого колебания я его приняла. Прежде, чем мы растворились в толпе, я успела благодарно улыбнуться Карлу. Тот пожелал нам хорошей прогулки.
Первые несколько шагов я ни на что не обращала внимания. Идти с Фолкнором под руку оказалось неожиданно... волнительно? До сих пор мы, наверное, только раз прикоснулись друг к другу, когда он сжал мою руку на прощание после ужина, а теперь я держалась за его локоть, и это ощущение затмевало собой все остальные.
Однако потом происходящее вокруг захватило меня, и я перестала обращать на это внимание. Я разглядывала разноцветные гирлянды, украшавшие небольшие деревянные киоски, в которых торговали всякой мелочевкой. Одни предлагали еду, которую готовили прямо рядом с прилавком на небольших жаровнях, другие - простенькие украшения из дерева, металла и камня, какие-то фигурки и предметы обихода. В некоторых киосках предлагали во что-нибудь сыграть: угадать, под какой чашкой спрятался камень, или испытать меткость, бросая шары в пирамиду из деревянных цилиндров - распиленных толстых веток деревьев. Где-то наливали пахнущее пряностями горячее вино, где-то предлагали погадать на картах.
Киоски опоясывали площадь, а внутри нее играли музыканты, выступали циркачи, плясали люди - где-то парами, где-то хороводами, - за длинными общими столами ели, пили и отдыхали. Все вокруг двигалось, сверкало, гремело. Музыка, голоса, смех, тепло огня и запахи, от которых рот наполнялся слюной, а живот начинал призывно урчать, мешались вместе и заставляли сердце радостно стучать, а губы - растягиваться в широкой улыбке.
- Нравится? - поинтересовался Фолкнор через какое-то время.
До этого мы не разговаривали, и я почти забыла, с кем именно иду под руку, поэтому посмотрела на него почти удивленно. Его губы не поддавались магии праздника, но в глазах я видела ту мягкую улыбку, которую замечала раньше. Я активно закивала.
- Конечно. Я люблю городские праздники. У нас они немного другие, но здесь так много... цвета, что это напоминает мне о доме.
Фолкнор понимающе кивнул.
- Да, вам, южанке, должно быть трудно привыкнуть к нашим... декорациям. Когда я был в Южных землях, у меня в глазах рябило от многообразия красок. Столько разных цветов на клумбах и цветные фасады домов, витражи... Порой глаза болели.
- Вы были у нас? - меня это удивило.
- Совет жрецов собирается по очереди во всех землях. Я, конечно, в него вхожу.
- Да, разумеется, - я смутилась. Ведь знала же про это. - Значит, вам у нас не понравилось?
- Почему же? Я признаю, что в этой пестроте есть своя красота. Она не такая, как у нас, но я способен ее и увидеть, и оценить. Хотя должен признать, что для меня эти поездки каждый раз становились испытанием.
- Почему?
Он повернулся ко мне и снова выразительно выгнул бровь.
- А вы попробуйте походить под своим палящим солнцем в черной парадной мантии жреца Некроса.
Он сказал это таким тоном, что я против воли рассмеялась.
- Вам, наверное, было даже хуже, чем мне в день приезда сюда. К тому же у вас длинные волосы. Наши мужчины не носят длинные волосы именно из-за жары.
- Почему тогда их носят женщины? - поинтересовался он, скользнув взглядом по моей прическе.
- Потому что женщина должна быть красивой, - ответила я, пожав плечами. Я никогда не задумывалась над этим вопросом. - Особенно та, что выбрала диадему.
- А с короткими волосами женщина не может быть красивой? - продолжал допытываться он.
Я не знала, что на это ответить. Да, у нас в моде были прически из длинных волос. Коротко стриглись только независимые женщины. Чаще всего они не уделяли прическе столько внимания, сколько приходилось уделять нам.
- Длинные волосы - это женственно. Разве нет?
Теперь я посмотрела на него вопросительно. Может быть, на севере считается как-то иначе? И я не нравлюсь ему из-за волос? Впрочем, в школе у девушек тоже были длинные волосы. Да и судя по фотографиям, обе его прежние жены носили длинные волосы.
- Мне кажется, даже если вас побрить наголо, вы все равно будете красивой.
Я настолько не ожидала такого ответа, что моментально остановилась. Он тоже не ожидал от меня такого маневра, поэтому продолжил идти. Но поскольку я держала его за локоть, его развернуло ко мне.
- В чем дело? - недовольно нахмурившись, спросил жених.
- Вы правда считаете меня красивой?
Брови, сошедшиеся до этого на переносице, удивленно прыгнули вверх.
- А вы так не считаете?
- Нет... то есть, да... то есть... - я так растерялась, что забыла все слова. Пришлось мотнуть головой, чтобы заметавшиеся мысли перестали скакать. - Я хочу сказать, что мне показалось, будто я вам не нравлюсь.
- Вы ошиблись, - спокойно возразил Фолкнор, скользнув по мне медленным взглядом с головы до пят и обратно. - Ваша внешность, конечно, немного необычна для глаз того, кто вырос в Северных землях, но как я уже сказал, я умею видеть и ценить незнакомую красоту. Вы красивы. Хотя бы потому что молоды и умны, пусть последнее и стало для меня сюрпризом. Так что вы, Нея, мне нравитесь. Мне не нравится то, что я вынужден на вас жениться. Не я вас выбрал, я лишь согласился с тем, что вы очень подходящая кандидатура.
Я смотрела на него и испытывала очень противоречивые чувства. Настолько противоречивые, что я сама не могла их понять. Он умудрялся говорить так, что одни слова ласкали слух, а другие ранили самолюбие, одни давали надежду, а другие ее убивали. И я уже сама не знала, чего хочу больше: нравиться ему или нет.
- Кажется, я вас опять обидел, - равнодушно заметил он, продолжая скользить по мне взглядом. - Хотя и не понимаю чем. Если у вас пропало настроение, мы можем вернуться к автомобилю. Хотите?
Я покачала головой. В конце концов, он не сказал мне ничего нового. Кроме того, что считает меня красивой. Я решила, что нужно сосредоточиться на этом, и настроение сразу вернется. Мне даже удалось улыбнуться.
- Если вы не против, я бы побыла здесь еще.
Он снова вонзил в меня нечитаемый взгляд и внезапно предложил:
- Хотите горячего вина?
Сейчас я не мерзла так сильно, как обычно, но вокруг так вкусно пахло, что я не нашла в себе сил отказаться. Мы подошли к одному из киосков, где на жаровнях стояли котелки с горячим ароматным напитком, в котором плавали какие-то специи и кусочки фруктов. Горожане подходили к таким киоскам со своими кружками, которые носили с собой, но поскольку мы оказались на празднике случайно, Фолкнору пришлось купить нам и по глиняной кружке, куда румяная и улыбчивая женщина налила черпаком вино.
Горячая жидкость приятно обожгла горло, тепло тут же разлилось по телу вместе со спокойствием и радостью и упало в живот, напомнив, что там довольно пусто. Обед был давно, у Ронана я успела сделать лишь пару глотков чая, а полдник я пропустила. Фолкнор, видимо, тоже это сообразил и купил мне еще и крендель.
Теперь мы шли просто рядом. Я пила вино и ела огромный, пышущий жаром крендель с сахарной глазурью, Фолкнор ограничился только вином. Время от времени мое внимание привлекали какие-нибудь игры или выступления, я останавливалась, и жених терпеливо дожидался, пока я насмотрюсь. Мне было тепло, вкусно и спокойно, лишь уши немного мерзли от порывов холодного ветра. И даже то, что мы теперь преимущественно молчали, мне не мешало.
Когда кружка опустела наполовину, я почувствовала прилив неудержимого любопытства, смешанного с внезапным бесстрашием. Опасное сочетание, если задуматься, но в тот момент я не задумывалась. Я просто поинтересовалась:
- А почему вы сегодня не в мантии жреца? Мой отец всегда ее носит. Я считала, что так положено.
- Не совсем, - возразил Фолкнор. - Мантию обычно носят, чтобы окружающие узнавали в тебе жреца и... относились соответствующим образом. Когда нет желания быть узнанным, я надеваю обычную одежду.
- Значит, сегодня вы не хотели, чтобы вас узнали, - резюмировала я. - А почему?
Он посмотрел на меня с заметным удивлением, как будто не ожидал, что это может быть мне интересно. Я терпеливо ждала ответа.
- Потому что мой визит был неофициальным, - наконец объяснил он. - Хоть меня и позвали как жреца Некроса.
- А для чего? - не унималась я.
Он вздохнул, немного помолчал, как будто сомневался, что ему стоит отвечать на этот вопрос. Но потом вдруг кивнул каким-то своим мыслям и принялся рассказывать:
- Это дом одного уважаемого в городе человека. Его престарелая мать была очень больна и очень мучилась. Доктора не смогли ей помочь. Боли были настолько сильными, что она молила Некроса о милости каждый день, но он почему-то не торопился призвать ее в свой чертог. Меня пригласили... помолиться с ней. И ускорить процесс. Я ведь его наместник. Меня он должен слышать лучше и откликаться быстрее.
- Помогло?
- Да, она нашла покой.
Я кивнула, хотя что-то в его тоне показалось мне странным. Но только через несколько шагов и пары глотков вина я вдруг поняла, что он имел в виду. Я снова резко остановилась, словно уперлась в невидимую стену. На этот раз жених ждал этого, потому что тоже остановился сразу и посмотрел на меня, как мне показалось, выжидающе.
Я подняла на него испуганный взгляд и едва слышно уточнила:
- Вы убили ее?
На его лице не дрогнул ни один мускул, даже бровь осталась неподвижной.
- Я даровал ей милость Некроса, о которой она его молила, - поправил он.
- Но это не ваше дело. Не ваше право. Вы жрец, а не Бог. Вы не должны...
- Боги, Нея, порой слишком заняты, - неожиданно резко перебил он. - Заняты или глухи, они не слышат даже собственных жрецов. Даже верховных. Даже если он единственный. Вы считаете, я должен был помолиться с ней и оставить наедине с болью, немощью и мыслями о том, за что великий Некрос так наказывает ее? Чем она перед ним провинилась?
Наверное, я была уже пунцовая. Сердце больно ухало в груди, дыхание сбилось, а наполовину съеденный крендель и кружка с остывшим вином в моих руках казались теперь какими-то глупыми, неуместными.
- Не нам решать, когда должна прерваться жизнь другого человека, - все-таки смогла выдавить я. - На то есть воля Богов.
- У нас с вами разные взгляды на жизнь и смерть, Нея, - он покачал головой. - Я не жду, что вы поймете. Или сможете это принять. Но смерть - это всего лишь естественный этап жизни. Его не надо бояться. И надо понимать, что иногда этот этап - единственное хорошее, что осталось впереди. Вы слишком молоды и слишком здоровы, чтобы знать, какой может быть боль. И не дай вам Боги однажды узнать это. Но вам придется как-то смириться и принять то, кто ваш будущий муж. Принять меня и мое служение Некросу, как его принимаю я. И не думайте, что мне это легко дается.
Его голос все время звучал ровно, лишь на последней фразе дрогнул и стал тише. Это оказалось так неожиданно, что я снова осмелилась посмотреть на него, хотя до этого разглядывала собственные руки. Эмоции, которые на мгновение проявились в его голосе, заставили меня задуматься. Каково ему было заниматься тем, чем он занимался, все годы службы у короля? Ронан тоже говорил об этом: о том, что его брату выпал тяжкий жребий и для него это нелегко.
- Ей не было больно умирать? - удивив саму себя, спросила я.
Он покачал головой.
- Нет. Этот яд сначала действует как обезболивающее, потом вызывает эйфорию. Она ушла в покое. Уверенная, что какова бы ни была причина наказания, Некрос простил ее и ждет в своем чертоге.
- А если это не так?.. - снова попыталась возразить я, но Фолкнор внезапно коснулся моего плеча, и я тут же замолчала.
- Это так, Нея. Я знаю.
У меня не нашлось больше аргументов. В конце концов, он верховный жрец. Кому как не ему знать волю его Бога?
Мы снова двинулись вперед, продолжив обходить площадь по кругу, но теперь я уже почти не обращала внимания на происходящее вокруг. Только пила вино, думая о том, что сказал Фолкнор, и пыталась проглотить вместе с ним горечь, появившуюся во рту.
- Честно говоря, вы приняли это легче, чем я ожидал, - вдруг мягко заметил он.
Я активно помотала головой и призналась:
- Нет, я все еще не могу этого принять, но я попробую понять.
- Трудно нам с вами будет, - вздохнул он. - Слишком разная у нас вера. И вроде Боги единые, но у каждого свое учение.
Я нерешительно улыбнулась ему. Он практически прочитал мои мысли. И в этом я почему-то увидела добрый знак: если иногда мы все же мыслим одинаково, то все не так плохо, да?
К теме служения Некросу мы больше не возвращались. Допили вино и оставили кружки на одном из столов. Крендель оказался слишком велик для меня, поэтому Фолкнору пришлось помочь мне его доесть. Я попробовала свои силы в метании мячей в пирамиды из деревянных цилиндров и с третьей попытки даже попала в цель, но не смогла обрушить пирамиду полностью. Приз за такое «выступление» не полагался, но Фолкнор купил мне подвеску: выкованный из железа цветок, и сказал, что это «утешительный приз». Меня это очень тронуло.
Попутно он рассказывал мне об истории города и, видимо забывшись, даже предался воспоминаниям о посещении подобных праздников в детстве. Я в основном слушала, не перебивая, но когда он спрашивал, рассказывала о том, как отмечают праздники у нас.
На несколько минут мы остановились в той части площади, где выступали циркачи: жонглеры, фокусники и клоуны. Я смеялась, Фолкнор изо всех сил старался не улыбаться. Я не понимала, зачем он себя сдерживает. Если смерть - это всего лишь естественный этап жизни, то к чему его траур? Было в этом что-то неправильное.
Позже, когда мы снова продолжили прогулку, кто-то вдруг схватил меня за руку и попытался увлечь в хоровод танцующих. Я была не против: мне всегда нравились танцы, но я нерешительно посмотрела на Фолкнора. Тот только кивнул.
- Карл верно сказал: траур у меня, а не у вас. Веселитесь, Нея.
И я не стала отказываться. Конечно, я не знала правильных шагов, но танцам меня учили с самого детства, и я быстро сориентировалась. Музыка, движение, смех и радостные восклицания со всех сторон вскружили мне голову. Наверное, с момента моего второго обручения мне впервые было так весело. Я забыла о призраках, о подозрительной гибели моей предшественницы, о человеке в черном плаще, о темном прошлом и не менее темном настоящем жениха, о своем «гениальном» плане по обретению независимости и о странном совете брата. Я просто кружилась под музыку, подскакивая, притопывая и прихлопывая. Ловила иногда на себе взгляд жениха, который наблюдал за мной со странным выражением на лице. Мне оно было непонятно, но я не видела в нем ничего плохого.
А потом в толпе снова мелькнула она. Бледное лицо и обнаженные руки, которые так неестественно смотрелись на фоне тепло одетых людей, черное платье. Видение тут же исчезло, но я дернулась, запнулась, сбилась с шага, меня кто-то толкнул, и я упала на каменные булыжники, которыми была вымощена площадь, больно ударившись бедром и руками. Когда я падала, мне показалось, что в толпе я увидела и мужчину в плаще с капюшоном. Он промелькнул где-то рядом с Фолкнором, но тоже мгновенно исчез.

Глава 13

Хоровод продолжил кружиться, лишь немного сместился, чтобы не затоптать меня. Даже не пытаясь встать, я тревожно завертела головой, пытаясь найти взглядом или Лилию, или мужчину в плаще, но они словно испарились.
Или вовсе мне померещились? Но с чего?
- Ушиблись?
Голос жениха прозвучал прямо у меня над ухом, его руки легли мне на плечи, и через пару мгновений я уже оказалась на ногах: он поднял меня легко и непринужденно. Я лишь поморщилась от боли в бедре да с тоской посмотрела на испачканные перчатки и пальто.
- Чуть-чуть, - отозвалась я, поскольку Фолкнор пытался поймать мой взгляд и ждал ответа.
Я не сразу поняла, что его руки по-прежнему лежат на моих плечах. Он слегка сжимал их, как будто опасался, что я снова упаду.
- Что-то случилось? - поинтересовался Фолкнор, слегка хмурясь. - Мне показалось, что вы чего-то испугались.
Я против воли бросила еще один встревоженный взгляд по сторонам, но так и не увидела ни призрака, ни таинственного неизвестного, прячущего лицо под капюшоном.
- Нет, ничего... - неуверенно пробормотала я. - Показалось... И... я просто очень неуклюжая.
Не знаю, почему я не сказала ему правду. До этого момента мне казалось, что я больше не боюсь его, но, видимо, до полного доверия нам было пока далеко.
Я попыталась отряхнуть перчатки, бессильно посмотрела на испорченное пальто, которое я только что купила. Бедро болезненно ныло, но это было самой малой из моих проблем. Руки жениха на моих плечах и его близость тревожили гораздо больше.
- Дайте посмотреть, - велел он.
И стянул с меня перчатки, но на ладонях была лишь небольшая ссадина.
- Здесь все в порядке. Где-нибудь болит?
- Здесь, - я приложила ладонь к ноге, - но это не проблема.
Прикрыв глаза, я пустила силу исцеления по кругу, заживляя обе болячки. Фолкнор молча наблюдал за моими действиями, продолжая слегка хмуриться. Лишь когда я закончила и продемонстрировала ему абсолютно здоровую ладонь, прокомментировал:
- Никогда раньше не видел целительницу в действии. Но я слышал, что среди жриц Виты это распространенный дар.
- Я не жрица, - поправила я. - Всего лишь дочь жреца. У нас женщины не становятся жрицами.
- Что странно, вы не находите?
Я лишь пожала плечами. Мне это не казалось странным, потому что это было просто непреложным правилом мира, в котором я выросла. Мне не приходило в голову задумываться над этим. Я с интересом посмотрела на Фолкнора.
- А что здесь странного?
- Просто у нас жрецами становятся все: и мужчины, и женщины. Первенец, независимо от пола, становится верховным, остальные - младшими.
- У вас другой Бог, - неуверенно предположила я, хотя даже мне самой это казалось не очень убедительным аргументом.
- Вот именно. Некрос - воплощение мужского начала, а Вита - женского. Тогда почему Некросу служат в равной степени и мужчины, и женщины, и Великой Силой он одаривает и тех, и других, а Вита так пренебрежительно относится к женщинам в семьях жрецов?
Я растерянно хлопала глазами, глядя на него как на строго учителя, к чьему экзамену оказалась не готова.
Действительно интересно, а почему так?
- Потому что Вита - женщина, и она предпочитает мужчин? - неуверенно предположила я.
Он скептически приподнял бровь, демонстрируя неуверенность в таком объяснении, но спорить не стал.
- Возможно. Ладно, сейчас не время для теологических бесед. Наверное, хватит с вас впечатлений на сегодня? Пора возвращаться?
- Думаю, да, - я попыталась изобразить улыбку, потому что он все еще смотрел на меня с тревогой. - Тем более я вся испачкалась.
- Горничные решат эту проблему, - заверил Фолкнор. - Идемте.
И он на мгновение коснулся моей спины, легонько подталкивая вперед. Мне показалось, что сейчас его рука скользнет по моим плечам, и он меня обнимет, но этого не произошло. Словно опомнившись, Фолкнор убрал руку.
Мы вернулись к машине, которая ждала нас на том же месте. Теперь потоки людей двигались в двух направлениях: кто-то уже уходил с площади, кто-то еще только направлялся на праздник. Карл улыбнулся нам и проворно выскочил из машины. Он открыл мне дверцу, но Фолкнор сам помог мне забраться в салон.
Из центра города мы выбирались медленно, но только когда покинули пределы Колдора, я осознала, насколько уже поздно. Вероятно, когда мы приедем, ужин в школьной столовой уже закончится. Это было бы трагедией, если бы не огромный крендель, который я съела на ярмарке, и не корзина с фруктами, дожидавшаяся меня в комнате.
В этот раз поездка показалась мне даже приятной, а тишина - скорее уютной, чем давящей. За окном мало что можно было разглядеть, пока облака не растащило, и на небе не засветилась яркая полная луна. Под ее холодным светом мир выглядел иначе. Я вглядывалась через окно в пустые поля и в пугающую темноту голого леса, пытаясь понять, в чем может быть их красота. Если шед Фолкнор сумел оценить красоту юга - и мою, эта мысль почему-то настойчиво крутилась в голове, и от нее становилось непривычно тепло на душе, - то и я должна суметь понять, чем хорош север. И чем хорош мой жених.
Я повернула голову и осторожно посмотрела на него. К счастью, он все так же смотрел в окно, поэтому я имела возможность изучить его взглядом незаметно.
Как минимум, он высокий, широкоплечий и сильный. Как мой отец, а это определенно хорошо. Длинные волосы у мужчины - это непривычно, но аккуратно зачесанные и стянутые лентой они выглядят очень даже симпатично. Когда нам с Роаном удавалось остаться наедине, ему нравилось играть с моими волосами. Если они были не собраны в прическу, конечно. Он гладил их и пропускал между пальцев, целовал кончики и делал комплименты. Я попыталась представить, каково было бы сделать то же самое с волосами Фолкнора, но эта фантазия показалась мне столь волнующей и неприличной, что я смутилась и прогнала ее.
Что еще? Вообще-то, если задуматься, то ничего отталкивающего во внешности Фолкнора я найти не могла. Конечно, он был бледнее, чем мои земляки, но я уже поняла, что здесь это не признак болезни, просто солнца мало. И когда его взгляд не прожигал насквозь, его глаза становились даже красивыми. А то, что порой он выглядит надменно... Так ведь он верховный жрец, дальний родственник короля, богатый и влиятельный человек. Наверное, он имеет право на некоторую надменность?
- Вы опять пытаетесь прожечь на мне дырку? - насмешливо поинтересовался Фолкнор и резко повернул ко мне голову.
И я снова словно прилипла взглядом к его глазам. Покраснела, смутившись, но отвернуться не смогла.
- Простите, шед...
Он тяжело вздохнул, бросил мимолетный взгляд в мое окно, прищурился и внезапно потребовал:
- Карл, притормози.
Шоферу этот приказ пришелся не по душе, но он все равно сбросил скорость, и вскоре автомобиль замер посреди пустынной дороги.
Фолкнор неожиданно наклонился ко мне, я тихо ойкнула, когда его лицо вдруг оказалось рядом с моим. Я бы решила, что он задумал что-то нехорошее, если бы при этом он смотрел на меня, но он смотрел в мое окно.
- Шед, может быть, поедем? - нервно спросил Карл. - Когда я вез госпожу Нею с вокзала, в этом месте за нами увязались приходящие.
- Вот и сейчас над полем сгущается туман, - заметил Фолкнор.
Я оторвала взгляд от его лица, которое по-прежнему было непростительно близко к моему, и тоже посмотрела в окно. Там над полем действительно белел туман, казавшийся в лунном свете таким же плотным и молочно-белым, как тот, что преследовал нас в день моего приезда.
- Оставайтесь здесь, я пойду посмотрю.
Фолкнор отстранился и коснулся своей двери, но я внезапно в ужасе вцепилась в его руку. Я сама толком не знала, чего боюсь, ведь по-прежнему не имела никакого представления о том, кто такие или что такое эти «приходящие». Я просто чувствовала страх Карла, и мне казалось отвратительной идеей остановиться здесь. А идея «пойти посмотреть» вообще не выдерживала никакой критики.
- Не надо, - отчего-то шепотом взмолилась я. - Давайте уедем.
Бровь уже привычно выгнулась, а губы дрогнули, словно шед собирался улыбнуться, но потом передумал. Он накрыл мою руку своей - такой холодной, что я непроизвольно вздрогнула, - и аккуратно освободился от моей хватки.
- Не бойтесь, Нея. Просто оставайтесь здесь. И не открывайте двери. Если появятся приходящие, уезжайте.
И не дожидаясь ответа, он открыл дверцу, вылез из салона, захлопнул ее за собой и растворился в темноте.
Долгое время ничего не происходило. Карл не глушил двигатель, не выключал фары, сидел весь напряженный, нервно постукивая пальцами по рулю. Казалось, этот стук и рычание двигателя остались единственными в мире звуками. Я пыталась что-то разглядеть в окно, но в лунном свете видны были только силуэты деревьев и далеких построек и серебрящаяся дымка тумана. Сердце с каждой минутой билось все быстрее, в животе завязывался неприятный узел. Я кусала губы и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладонь.
- А эти приходящие, - спросила я, чтобы немного развеять гнетущее молчание, - откуда они приходят?
- Никто не знает, - отозвался Карл. - Говорят, из сумрака.
Это было сомнительно. Сумрак - такое же далекое от нашего мира место, как и небесный чертог, в котором обитают Боги. Но по всей видимости, другого ответа для меня у Карла не было. Он лишь добавил:
- Они появляются то тут, то там. В города никогда не заходят, а вот деревни и отдельные поместья иногда разоряют. Шед ставит защиту от них по всем Северным землям, но он один, а территория большая. Да и приходящие с туманом - не единственная напасть Северных земель, от которой может защитить только он. Со временем защита ослабевает, ее приходится обновлять. В приоритете места, в которых приходящие начинают появляться часто. Потому что эта зараза как привяжется, так не выведешь. Вокруг Фолкнора они регулярно вьются, но тут защита стоит особая, постоянная. Приходящим ее не разбить и не ослабить, это только жрецам под силу.
- А чего они хотят? Зачем приходят?
- Ничего они не хотят, - фыркнул Карл. - Кормятся они. Приходят под прикрытием тумана, и каждый, кто не успел спрятаться в защищенном месте, становится их добычей. У нас находили целые деревни трупов с разорванными глотками и выпитой кровью. Я сам однажды такое видел.
- А какие они?
Он удивленно посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Я и сама не знала, откуда такое любопытство. Наверное, полная неизвестность страшила меня больше, чем пугающий рассказ.
- Никто не знает. Потому что те, кто видели их вблизи, уже никому ничего рассказать не могли.
Я с трудом сглотнула и замолчала, снова попыталась увидеть что-нибудь за окном, но луна уже спряталась, и мир погрузился в непроглядную темноту. Стало понятно, что теперь мы увидим туман и приходящих с ним только в том случае, если они появятся в свете фар.
Дверца резко распахнулась, и мы с Карлом вздрогнули, но потом так же одновременно выдохнули, когда рядом со мной снова сел Фолкнор.
- Можем ехать, - сообщил он. - Ложная тревога. Это просто туман.
- И слава Богам, - пробормотал Карл, торопливо трогаясь с места. До черной каменной арки оставалось не так далеко.
Я посмотрела на Фолкнора. Он выглядел... раздосадованным тем, что никого не нашел в тумане.
- А если бы это был не просто туман? - поинтересовалась я. - Что бы вы сделали с этими приходящими?
- То, что я делаю лучше всего, - он снова чуть наклонился ко мне и тихо пояснил: - Убил бы их.
Больше до самого замка я не задавала вопросов.
В холле нас встречал Долорсдон, и Фолкнор велел ему забрать у меня пальто и перчатки и передать горничным, чтобы те почистили их. Когда распорядитель удалился с моими вещами, Фолкнор вновь сжал мою руку на прощание. При этом большой палец внезапно скользнул по тыльной стороне моей ладони в совершенно ненужном, но приятном, ласкающем движении. Туда и обратно. Я непроизвольно задержала дыхание и посмотрела на жениха почти испуганно. Он смотрел на меня как всегда спокойно, но руку почему-то не отпускал. И молчал. Я хотела поблагодарить его за прогулку, но когда открыла рот, из него вырвались совсем другие слова:
- У вас всегда такие холодные ладони...
- А у вас всегда горячие. Даже когда вы выглядите замерзшей.
- Горячее южное сердце, - нервно пошутила я.
- Не чета моему, холодному северному, - хмыкнул он.
И мне почудилось в его тоне сожаление.
- Мы с вами пропустили ужин, - тут же продолжил Фолкнор своим обычным, спокойным и серьезным тоном без лишних эмоций. - Мне распорядиться, чтобы вам подали что-нибудь в комнату?
- Нет, спасибо, я не голодна.
- Тогда, может быть, вы поужинаете со мной завтра?
От этого предложения я отказываться не стала. И он казался этим доволен. Фолкнор все еще держал мою руку в своей, и вдруг наклонился, коснулся ее губами, как было принято у нас. Только после этого выпустил. Не знаю почему, но я широко улыбнулась в ответ на это.
- Доброй ночи, Нея.
- Доброй ночи, шед.
На этом мы наконец расстались. В свою комнату в общежитии я возвращалась чуть ли не пританцовывая. Я убеждала себя, что причина этого в танцах на празднике и музыке, которая все еще звучала у меня в ушах, но внутренний голос лишь посмеивался надо мной. И смех этот тоже был очень похож на смех Розы. Я подумала, что стоит написать ей, рассказать, что у меня все хорошо и жених оказался не так ужасен, как мы все опасались. Она ведь наверняка волнуется.
Уже в коридоре третьего этажа, на котором находилось наше общежитие, я столкнулась с Карлом, который относил свертки из магазинов в мою комнату, а теперь возвращался обратно. Я широко улыбнулась и ему, с трудом удерживаясь от того, чтобы повиснуть у него на шее и расцеловать в обе щеки.
- Карл, спасибо вам, - с чувством выдохнула я, вкладывая в эти простые слова всю глубину своих эмоций.
- За что? - удивился он.
- За праздник. Вы не представляете, какую услугу мне оказали. Я теперь могу нормально разговаривать с собственным женихом. Знаете, это было очень смело. Я бы никогда не решилась так настойчиво чего-то предлагать шеду Фолкнору. А вы совсем не боялись его гнева.
- Это было не сложно, Нея, - он покачал головой. - Шед вообще очень сдержанный человек. Я за всю жизнь от него не слышал грубых слов. Ну, разве что пару раз, но это было сказано в сердцах. А в данном случае я лишь помог ему сделать то, чего он сам хотел.
- Он хотел пойти на праздник? - я склонила голову набок, заинтересованно разглядывая Карла.
Он снова покачал головой.
- Шед хотел провести с вами время, наладить отношения. Просто не знал как.
Это заявление меня удивило.
- Откуда вы знаете? Он сам вам это сказал?
Карл снисходительно улыбнулся.
- Нет, он ничего мне не говорил. Но шед Фолкнор никогда не пользуется моими услугами. Я вожу его брата, мать, учителей школы и иногда ее учеников, но не его самого. Ему это не нужно. Верховные жрецы ходят своими тайными тропами, которые нам неведомы, и перемещаются в пространстве быстрее других. Автомобили им не нужны. Он ездит только вместе с кем-нибудь, если это необходимо. Я полагаю, он поехал с вами, чтобы иметь возможность пообщаться в непринужденной обстановке.
Огорошив меня этой новостью, Карл кивнул на прощание и ушел. А я осталась стоять посреди коридора и смотреть ему вслед. Растерянная, но почему-то очень довольная.
Когда Карл исчез из вида, я наконец дошла до своей комнаты и взялась за ручку двери. На этот раз я скорее почувствовала, чем увидела ее. Как и раньше, она стояла в конце коридора и смотрела на меня. Только теперь я уже не испугалась.
- Не сегодня, Лилия, - тихо, но твердо сказала я ей. - Уйди.
За моей спиной раздался удивленный голос Ирис:
- Нея, с кем ты говоришь?
Я резко обернулась и торопливо заверила, фальшиво улыбнувшись:
- Ни с кем.
Примерно так же я отвечала в детстве, когда меня заставали за шалостями. Воровато посмотрев в конец коридора, я убедилась, что Лилия уже исчезла.
Ирис окинула меня недоверчивым взглядом, но допытываться не стала. Захлопнув за собой дверь, она направилась в общую ванную комнату, а я поторопилась скрыться в своей.