Седьмая глава. Дождливая дорога.
Чувствую, что он запускает свои руки в мои волосы и снимает резинку с них затем распускает мою косу пальцами нежно, аккуратно, неуверенно, но точно, смотрит на меня с нежностью и любовью, услышали мы дождь с грозой, которые летели на нас, но мы даже не повели ушами на это. Сорвал ромашку он, заправляя её в волосы мне говорит: «Звёздочка ты моя, а у звёздочки...» я продолжаю улыбаясь: «Должен быть свой луч света, у всех он разный, но назначения у него...» он смотря и улыбаясь фразу продолжает: «Одно охранять, оберегать, любить и быть в трудную минуту рядышком». И тут закапал дождь с каждым разом всё сильнее и сильнее, слышим слова тёти Жени: «Ребят, запрыгайте в машину, заболеть можете же» Вадим поднимает голову к небу, капли дождя бегут по него лицу, снимает свою кожную куртку и накидывает на мои плечи, были мы у поля кукурузы, которая уже цвела и была под голову ему, рукой провёл по листьям, оторвал один закутил в трубочку, спрашивает: «Пальчик можно?» я дала ему палец, он отмерил по размеру, лишнее отгрыз, осмотрелся, нашёл взглядом колокольчик, оторвал закрутил его в лист от кукурузы, оторвал нитку от кукурузы завязал крепко, получилось кольцо, осматривает его и говорит: «Ну не знаю, вроде нормальное, не из золота конечно, но зато от сердца и с любовью сделано» улыбаясь протянет руку, чтобы дала руку, удивительно говорю и спрашиваю: «Как не из золота? Что сделано с любовью, то дороже золота, которое невозможно купить за самые большие деньги» и даю ложу руку в него большую ладонь, он же аккуратно берёт за безымянный палец и нежно надевает своё кольцо, затем целует в руку, говоря: «Надеюсь я, дашь мне срок извиниться за свои слова» я смотрю на него хитро улыбнулась и говорю: «Ну дам, пару, максимум два-три, не больше» он улыбнулся и повёл за руку к машине, посадил, сам сел, молча прижал к себе, потому что видел, что дрожу, глянул в багажник, увидел плед, достал его накрыл меня и так же молча стал поглаживать по голове смотря в окно, а дождь начался сильный, тётя Женя смеясь говорит: «опять будешь у нас ночевать, потому что от твоего дома далеко, в любом случае не отпустим в такой ливень, тем более он» показывает глазами на Вадима, он говорит: «А я и так бы не отпустил если бы была хорошая погода, хотели прогуляться, но видимо не сегодня» и чихнул, мы с тётей Женей посмотрели на него строго и сказали одновременно: «Лечиться будешь сам, никто бегать с чашкой чая не будет». Он нам: «Да я просто чихнул, в носу что-то мешало, не заболел я», на что я ему говорю: «Ну посмотрим, посмотрим, но мы тебе сказали», на что он: «Понял я, понял, врачи от Бога» тётя Женя ему говорит и спрашивает его: «Смотрю борзый стал, давно не получал по шее?» он не довольно отвечает: «Молчу я, молчу, господи, нельзя ничего сказать» смотрю на него, он это замечает и говорит: «Прости, в последнее время нервы сдадут поэтому я такой, прости пожалуйста» я слегка подлезла к нему под подбородок, легла на грудь ему, он аккуратно прижал подбородком мою голову к себе и стал гладить по спине с любовью, я уснула, тётя Женя его спрашивает шепча затем говорит также шепча: «Она долго будет терпеть твои выходки? Потерпит, потерпит и бросит тебя, она может долго терпеть, но резко бросить, если не она, ты бы вчера опять потерялся на три недели, а ты будто не ценишь её, не неё самому, не её заботу, не её любовь» он на крайние крика отвечает: «Во первых, мам, я не виноват, что у меня нервы и то я извиняюсь перед ней каждый раз, во вторых она бы давно бросила если хотела, она такая если что-то не нравится уходит, ты сама видела в поле и во третьих я её люблю и ценю как могу, так, что хватит меня отчитывать уже» и отвернулся к окну после этого разговора, ехали мы в тишине, ближе к дому он начал меня будить аккуратно, нежно поглаживая по носу большим пальцем, я почесала нос, он на ухо говорит: «просыпайся, мы уже почти приехали, просыпайся давай» я промычала, он продолжает: «Дома под боком поспишь у меня, просыпайся, надо проснуться» затем спрашивает: «Или отнести тебя на руках?» я кивнула головой, он улыбнулся и говорит: «Вот лиса ты, несите её, наглая ты оказывается» я говорю не открывая глаз: «Копия тебя, не забывай» на что он: «Я что-то не припоминаю, чтобы я был наглым» я открыла один глаз и смотрю на него, он вздыхая говорит: «Ладно, было пару раз, но это не считается» говорю закрывая глаз: «Ну конечно не считается, вообще не считаются те шлепки по мягкому месту» на что он: «Ну не могу я сдержать себя, не шлёпать тебя по нему». Мы приехали, дождь льёт сильно, тётя Женя открыла сиденье, чтобы он вышел со мной на руках, он вышел, закрутил в куртку затем в одеяло и побежал в дом, забежал, положил на кровать, а сам пошёл помогать маме доставать вещи из багажника, занесли всё, я сплю, он смотрит на меня улыбаясь, тетя Женя спрашивает: «Чего улыбаешься то?» затем говорит: «Да, твоя, а если будешь доводить до слез её, уйдёт ничего не сказав» он закатил глаза и говорит и спрашивает: «Опять начинается, может хватит уже бубукать?, бу бу бу, с утра, все мозги уже выела своими претензиями» только поворачивается к ней, по лицу прилетает шлепок мокрой тряпкой, с словами и вопросом: «Это я выела тебе мозги?!, ах ты паразит, а, тоесть, я его рожала три часа, мучилась девять месяцев, а теперь я ему мозги выела, бессовестный балбес! Я его поддерживала в трудную минуту, а сейчас вон, что говорит» и с этими словами гоняла по комнате, а он убегал закрываясь, наконец остановился и с горяча на эмоциях крича на неё спрашивает: «Зачем ты вообще меня оставила тогда?!» затем говорит: «Могла вообще аборт сделать или оставить в роддоме, раз я такой плохой сын, как говоришь: «бессовестный, балбес и с башкой не дружу» зачем ответь мне» крича спрашивает: «Зачем?!» на слезах смотрит на неё и резко потекли слезы у него, спрашивает плача: «Из-за жалости да? Или по просьбе бабушки моей? Или за меня денег дали?» махнул рукой и говорит: «Да, что я говорю то, какие деньги могут за меня дать, максимум, чтобы забрали такого страшного» хлопнув дверью ушёл в свою комнату и вырвался из него комнаты крик его: «Да что у меня всё так?! А?! Господи, в чем я перед тобой провинился? Зачем ты меня так наказываешь? За то, что пил? Или что?» тётя Женя просто налила себе воду, взяла капли от сердца, накапала в стакан с водой, выпила, взяла второй стакан налила, накапала, открыла дверь и говорит: «Сынок, надо выпить от сердца, у тебя оно и так слабое с детства, надо выпить, сынуль». На подоконнике плачет, убрал рукой слезы и говорит: «Прости меня пожалуйста, не знаю, что на меня нашло, правда честно не знаю» встал перед ней на колени, целуя в руки говорит: «Дурак я, дурак последний, должен быть благодарен, что ты не оставила меня там, а я с претензиями» и заплакал в голос прижимая руки её к себе, она по матерински улыбнулась присела на корточки перед ним поцеловала в лоб говорит: «Все могут погорячиться, успокаивайся, знаешь же сколько бы мы ни ссорились, ни ругались, всегда придём к миру» и затем спрашивает: «потому что как там Маугли говорил?» он улыбнулся и отвечает: «Потому что мы одной крови» она поднимает за подбородок и говорит: «Верно, теперь пей, сердечко у тебя не из дерева» и подносит к рту воду с каплями от сердца, он выпил, она говорит: «Вот и хорошо, ложись, сейчас принесу, Шуру, ложись», он лёг, она же аккуратно взяла на руки, положила ему под бок и накрыла нас с словам: «спите, всё нормально, спите». И закрыла дверь.