Chapman Red
На Тверской, центра столицы, происходит много чудес: случайные встречи в знаменитом фаст-фуде, название которого изменили из-за ситуации в стране, спонтанные вылазки подростков с окраин. Их тянет центр, будто там медом намазано. Шарм этого места оправдан, а вечером фонари игриво мерцают, стреляя глазками, тысячи огней устремлены куда-то вдаль, лишь изредка поглядывая на вновь прибывшего, неторопливо выходящего из метро гостя. Он, наверное, пришел посетить кафе с друзьями или потеряться в шуме толпы, зайдя в один из милых ресторанчиков, однотипных, одним словом - центральных.
На выходе из того самого фаст-фуда можно заметить всеми известную табачку. Такая неприметная, но как тайная комната хранит в себе множество секретов. Детям в ней продают без паспорта и по обыкновению у входа толпятся школьники и студенты. Шуршат, с восхищением и чувством победы открывают упаковки новенького модного Чапмана. Красные, коричневые, желтые, зеленые разнообразие вкусов этих сигарет удивляет. Но у подростков есть тенденция покупать красный или же вишневый. И вот они идут с новенькими упаковочками, достают толстую, набитую дешевым табаком сигарету и начинают закуривать. Умиротворенный выдох, полузакрытые глаза и дым клубами слетает с пухлых губ молодой студентки, обрамляя ее лицо, оставляя на пальцах сладкий запах, а во рту приторный вкус вишни.
Каждый раз, возвращаясь туда, чувствуется волшебство этого места. Проблемы исчезают, появляется лёгкость в плечах, не свойственная для торопливых жителей вокруг. Ты в толпе незнакомых лиц, но почему-то хочется улыбаться, как самый последний дурак, доставая пачку Chapman Red и начиная этот интимный и такой обыденный ритуал. Поиск зажигалки. Один карман, карман другой. Может, в сумке завалялась? Точно! Маленький карман сумочки. Как она могла туда завалиться? Огонек зажигалки мерцает, согревая пальцы, и то, что осталось от души любого курящего человека, а именно руины. Сердце тлеет, осколки сначала загораются, но курительная терапия превращает дыру на месте сердца в пепелище. Такое безжизненное и безмятежное. От сердца к лёгким, от лёгких по горлу и срывается глухой крик убогой душонки, потом снова прячется в руинах, слабеет и умирает. Но на Тверской возрождается снова.
Феникс расправляет крылья.
Горит тоска и муки. Всё гори в этом огне.
Ох, эта печаль разлуки,
Развейся пепелом табака на кончике сигарет.
Я снова на Тверской. В моих пальцах вечно тлеет Chapman Red.