Глава 15. Шахматы
***
«Делай что хочешь. Кроме побега в леса, разумеется»...
Эти слова намертво въелись в сознание, словно заклинание, наложенное без возможности отмены. Они были не просто разрешением – это была лазейка, возможность, которую нельзя было упускать. Три года по контракту? Столько времени торчать здесь – сомнительное удовольствие, особенно учитывая, что Крукабена может выкинуть что угодно. В этой мадам сомневаться не приходилось, особенно после того, как она буквально станцевала на мне, показывая, кто здесь настоящий хозяин положения. Нельзя исключать того, что по достижению четырнадцати лет, «Мама» в один момент сбросит маску и устроит королевскую битву.
Я «выбыл» из её безумного спектакля, но просто выйти – недостаточно. Нужно что-то делать, искать выход, пока не стало слишком поздно. Формально у меня был план: три года, обучение, а потом полная свобода. Но полагаться только на этот вариант – всё равно что стоять у обрыва и надеяться, что мост сам вырастет под ногами. Это был запасной выход, самый крайний. Меня просто обучат, дадут денег и выкинут в случайном городе, а потом ещё попробуй найди этот Дом Очага, попутно не ввязываясь в новые проблемы. Пока же следовало искать другие пути – такие, что не затронут условия контракта, но дадут мне шанс выбраться отсюда невредимым и помочь девчонкам.
До профессора мне не достучаться, да и незачем по большом счёту. Он занят своими делами и мыслями. Вписался в мою жизнь ровно настолько, насколько посчитал нужным, и продолжит помогать лишь в тех пределах, что сам установил. Лишние вопросы, попытки навязаться, впихнуть себя в его «круг доверия» могут закончиться тем, что он без тени сомнения швырнёт контракт в камин, а меня – следом после всех научных экспериментов. Или придумает что-то похуже.
Нет. Его трогать не нужно. Подлизываться? Да, но ровно настолько, чтобы не выглядеть жалко. Исполнять обязательства? Без вопросов. Но не более, всё в рамках контракта.
Но это поместье – это не только Дотторе.
Рядом с ним есть та, кто по сути является его глазами, руками и ногами во внешнем мире. Дотте. Как она сама говорила, у неё полно обязанностей, но в тоже время полно возможностей и полномочий. А значит, если уж лизать чью-то задницу, то не ту, что выше, а ту, что ближе.
Фили в прошлом как-то удалось неплохо подмазаться к Крукабене, за что он получил нехилый кредит доверия. Правда, истратил я его быстро и тупо, но это уже в прошлом. А если у него вышло, то и у меня получится. Контакт с Дотте уже есть и, кажется, на удивление неплохим, осталось только понять, как его развить. Если пойти по стандартному пути – заниматься магией и фехтованием, выполнять тренировки, то на это можно въёбывать все три года, так и оставшись формальным учеником с минимальными рабочими отношениями. Меня такой вариант не устраивал. Мне нужен был хотя бы мнимый союзник, человек, который при случае поможет – хоть в мелочах, хоть в чём-то более серьёзном. Хоть капля доверия. Да и, кроме этого, я хочу, чтобы меня учили не ради галочки в документе и не отыгрывались на мне за свою жизнь работяги-слуги у профессора, а по-настоящему, чтобы я мог спустя время натурально снести лицо «Матери», а не только глаз задеть.
В запасе у меня было несколько дней до начала занятий. И крючок.
Торе.
Она явно не откажется помочь «молодому жениху» стать ближе к своей... «невесте». Других вариантов попросту не оставалось. Особняк хоть и просторный, но не настолько, чтобы бесконечно бродить по нему в поисках ответов. Территория вокруг тоже ограничена, так что лучше уж использовать свободное время с толком.
Я нашёл её там же, где и в прошлый раз – на кухне, будто это была её личная комната. В воздухе чувствовалась свежесть, словно помещение недавно проветривали. Было тихо, даже слишком, как перед чем-то важным. Торе сидела за массивным деревянным столом и листала тонкую, но широкую книгу – судя по виду, сборник рецептов. Едва я открыл дверь, как её взгляд тут же вспыхнул любопытством, а в голосе зазвучала теплая нотка:
— Ах, Филипп! — она улыбнулась так, будто действительно была рада меня видеть, словно я был здесь не редким гостем, а завсегдатаем, чуть ли не желанным собеседником. — Какими судьбами в моей скромной обители черпаков и кастрюль?
Её глаза прищурились, а в интонации мелькнуло что-то игривое, почти лисичье.
— Профессор утвердил моё положение в особняке, и я решил зайти, пока у меня есть немного свободного времени. Но уже как его ассистент и помощник в исследованиях.
— Какая чудесная весть, — Торе тут же поднялась из-за стола и направилась к кухонному шкафу. — Присаживайся, я сейчас налью тебе чая.
Я сел напротив того места, где она только что сидела, машинально следя за её движениями.
— Какие впечатления от нашего дома? Всё понравилось? Или есть что-то, что зацепило взгляд? Не стесняйся, говори всё, как есть!
— Пока сложно сказать, — ответил я, обхватывая пальцами край стола. — Здесь уютно, комфортно, но чувствуется какая-то... таинственность. Я ещё привыкаю.
— Рада слышать, — она вернулась, поставив передо мной чашку с дымящимся напитком. — Дом и прилегающая территория полностью на мне, и я отношусь к этому со всей ответственностью. Гостей у нас почти не бывает... Впрочем, они вообще не бывают. Но это не повод жить в хаосе. Что же до таинственности – уверяю, со временем это чувство пройдёт. Профессор никогда не рассказывает, над чем работает, отсюда и ореол загадочности. А мы с Дотте... ну, может, кажемся тебе персонажами старых романов, но на самом деле мы просто люди, каждый со своей судьбой.
Я посмотрел в её глаза, в которых угадывалось лёгкое свечение. Она говорила искренне или только думала, что это так?
Будто услышав мои мысли, Торе добавила:
— Понимаю, что мой внешний вид может сбивать тебя с толку, но бояться меня не стоит... если тебе, конечно, не сложно, — её пальцы чуть заметно сжались на чашке, выдавая напряжение. — Я самый обычный человек... Обычный...
Но прежде, чем я успел ответить, она резко сменила тему:
— К слову, как ты себя чувствуешь? Я слышала, что в Доме Очага с детьми обращаются жестоко... а тебя, кажется, чуть ли не убили.
— Уже намного лучше, но, по словам Дотте, полное восстановление займёт ещё пару дней, — сказал я, беря чашку в руки.
Торе хмыкнула и качнула головой:
— Нынешняя «Матерь» оказалась настоящим чудовищем. События пятисотлетней давности до сих пор сказываются на мире, особенно на количестве мужчин, а она, вместо того чтобы ценить тех, кто есть, решила проводить эксперименты и забивать до смерти перспективных юношей...
Я уловил в её словах нечто большее, чем просто раздражение, и тут же ухватился за возможность узнать больше:
— Вы знаете Крукабену?
— Хм, не сказала бы, — Торе задумчиво покачала головой. — У профессора есть её полное досье, но мне к нему доступа нет. Знаю только, что её прошлое было... сложным. Судя по всему, на психологическом уровне она не справилась с этим грузом. Держалась, пока не получила власть, а потом начала реализовывать свои безумные идеи. Это всё, что мне известно. Прости, понимаю, что ты хотел бы узнать больше, но меня в такие дела не посвящают. Я отвечаю за дом и его территорию. Если тебе действительно важно разобраться в этом, советую поговорить с Дотте – она наверняка знает больше.
Я кивнул, обдумывая услышанное, и сделал глоток чая. Напиток оказался сладковатым, с лёгкими пряными нотками.
— Кстати, о Дотте, — я поставил чашку на стол. — С понедельника она будет моим учителем по фехтованию и магии. Хотелось бы узнать о ней побольше.
В следующее мгновение на лице Торе появилась странная, почти лукавая улыбка, в которой читалось нечто двусмысленное, словно она только и ждала этого момента.
— Ах, Филипп, ты обратился точно по адресу, — она обхватила свою чашку ладонями, словно удерживая не только тепло напитка, но и что-то ещё. — Я готова стать той самой соединительной нитью между двумя любящими сердцами.
Я замер, подбирая слова.
Стоило ли сразу пресекать эту мысль или просто промолчать, подыгрывая ей?
В итоге решил говорить прямо без лжи:
— Но я знаю её всего один день, и она гораздо старше ме...
Торе отрицательно покачала головой, её палец мягко коснулся моих губ, заставляя замолчать.
— Это мелочи, Филипп, — тихо сказала она, и в её глазах вспыхнул лукавый огонёк. — Никто тебя под венец не ведёт прямо сейчас, но хороших парней разбирают быстро. Особенно таких, как ты.
Она с наслаждением сделала глоток чая, будто растягивая момент, а потом, поставив чашку, чуть наклонилась ко мне, понизив голос:
— Умный, сообразительный, с характером... Да ещё и под крылом у профессора. Поверь мне, Дотте не из тех, кто упустит стоящее.
Я скептически приподнял бровь, но Торе только усмехнулась и, сцепив пальцы, оперлась о край стола:
— Ах, Филипп... — в её голосе появилась какая-то мечтательная, почти театральная нотка. — Спасение от верной смерти... Слабость, боль, дрожащие руки... И вот – она единственная, кто стоит между тобой и бездной. Думаешь, такие истории проходят бесследно?
Она многозначительно покачала головой, будто сама только что перечитала что-то подобное в своих романах.
— Конечно, она будет делать вид, что всё это исключительно долг, забота, наставничество... Дотте возвела вокруг себя стену из холода и яда, но я-то знаю! — Торе подняла палец, её глаза азартно сверкнули. — Героическое спасение – это всегда первый шаг. Сперва рука на плече, потом взгляд, чуть дольше обычного, потом тревога, когда ты вдруг задерживаешься... Вопрос только в том, заметишь ли ты это первым... или уже будет поздно?
Теперь я окончательно убедился в правоте Дотте: Торе не просто увлекается романтическими книгами – она буквально живёт их сюжетами.
— Но как бы там ни было, нужно начинать с малого, — сказал я. — Хотелось бы узнать, как можно наладить с Дотте более неформальный контакт. Хочу стереть грань официоза быстрее.
Торе понимающе улыбнулась, но в её взгляде промелькнуло что-то задумчивое.
— Ах, Филипп... — протянула она, чуть покачав головой. — Ты даже не представляешь, насколько сложную задачу перед собой поставил. Дотте – это не просто человек, это... крепость. И не обычная каменная, а ледяная, с башнями, стенами и рвом из чистого яда.
Она сцепила пальцы, пристально глядя на меня, будто оценивая, осознаю ли я масштаб своего намерения.
— Она выстроила вокруг себя эту стену так давно, что, по-моему, уже и сама забыла, каково это – жить без неё. Ни мечты, ни желаний, ни надежд... Только работа, долг, исследования, тренировки. Как если бы будущего для неё просто не существовало. И знаешь, это же ужасно! — в её голосе зазвучали неподдельные эмоции. — Такая потрясающая, умная, сильная женщина – и при этом вообще не задумывается, чего хочет для себя! Всё, что она делает, – это то, что «надо».
Торе вздохнула и поджала губы, будто взаправду расстраиваясь.
— Но есть у неё одна слабость, один маленький ключик к этой ледяной цитадели.
Она сделала паузу, откинулась назад и многозначительно улыбнулась.
— Игры.
Я моргнул.
— Что?
— Игры, Филипп. Дотте их обожает. И чем сложнее, тем лучше. Стратегия, расчет, состязание – вот где она по-настоящему живая. Карты, шахматы, любые дуэльные штуки, где можно проявить интеллект и ловкость. Только в игре она позволяет себе отбросить весь этот панцирь серьезности, хотя бы на мгновение.
Я переваривал сказанное, а Торе весело прищурилась.
— Если хочешь, чтобы она начала видеть в тебе кого-то большего, чем просто ассистента или временное бремя, забудь про лесть, про ненавязчивые разговоры, про ожидание удобного момента. Это всё займёт годы, и не факт, что приведёт хоть к чему-то. Но если ты бросишь ей вызов, устроишь что-то, где вы сможете помериться силами, особенно в том, что ей интересно...
Она хлопнула ладонями по столу и с улыбкой закончила:
— Тогда, возможно, ты увидишь настоящую Дотте, а не её ледяную маску.
***
«Тук-тук-тук».
Дерево под моей ладонью было гладким, прохладным, и, как мне показалось, даже немного поддающимся от стука, будто пропускало его внутрь комнаты вместе с моими намерениями.
Тишина.
Я уже подумал, что Дотте может быть занята настолько, что просто проигнорирует визит, но затем за дверью послышался едва уловимый вздох, чуть позже – скрип сдвигаемого стула и тихий голос:
— Войдите.
Я толкнул дверь и шагнул внутрь.
Первое, что бросилось в глаза – порядок. Нет, даже не так. Абсолютная, безупречная организованность пространства. Каждый предмет находился на своём месте, не было ни одного случайного клочка бумаги, ни одной раскрытой книги, забытой на столе. Полки плотно уставлены томами, свитки сложены в строгие стопки, а в воздухе витал тонкий запах пергамента и чернил, смешанный с лёгкой горечью травяного настоя.
У окна, в свете настольной лампы, сидела Дотте. Впервые я видел её без капюшона. Голубоватые волосы мягко спадали на плечи, отливая серебристым оттенком в свете необычной на вид лампы, а на переносице покоилась тонкая серебряная оправа очков. Они подчёркивали её пронзительный алый взгляд, делая его ещё более цепким и внимательным.
Я не сразу понял, что именно привлекло меня в этом взгляде, но потом осознал – усталость. Едва заметная, скрытая за холодной отстранённостью, но всё же читаемая.
Дотте чуть склонила голову, окидывая меня оценивающим взглядом, затем перевела его на шахматную доску у меня подмышкой.
Её губы дрогнули в усмешке.
— Ты уже поговорил с Торе, — не вопрос, а утверждение, произнесённое с лёгкой насмешкой.
Я только открыл рот, но Дотте уже продолжила, снимая очки и аккуратно кладя их на стол.
— Ну что, могу ли я узнать дату своей свадьбы, или вы там пока не определились?
Я усмехнулся, закрывая за собой дверь.
— Я так понимаю, Торе уже не в первый раз поднимает эту тему?
Дотте выдохнула, потирая переносицу, словно разговор на эту тему стал для неё привычным ритуалом.
— Сначала она пыталась вытянуть что-то из профессора. Но после того, как он буквально заперся в лаборатории, переключилась на меня. Теперь вот, похоже, твоя очередь быть жертвой её безудержной фантазии.
Она скрестила руки, откинувшись на спинку кресла.
— Но я уже привыкла. Советую и тебе не воспринимать её всерьёз.
— Да я и не...
— Присаживайся, — перебила она, кивнув на стол. — Раз уж принёс шахматы, сыграем. Я как раз хотела сделать перерыв.
Она убрала с центра стола несколько бумаг, создавая место для доски, а я подошёл ближе, замечая, что даже её рабочее пространство организовано идеально. Листки сложены по размеру, чернильница стоит строго по центру, рядом – аккуратно разложенные перья и ручки.
Когда я поставил доску, Дотте ловко со знанием дела раскрыла её и достала фигуры.
— Мне почему-то сразу показалось, что ты выберешь самый короткий путь к ответам, вместо того чтобы просто отправиться спать, — заметила она, расставляя пешки.
Я скользнул взглядом по корешкам её книг. Магия, магия, опять магия... Всё как я и ожидал. Она готовилась к будущим занятиям, столько книг.
— Мне кажется, желание узнать больше об обитателях этого места – вполне нормальное, особенно после подписания контракта. Не в комнате же мне сидеть, время в пустую прожигать.
— В целом да, — кивнула Дотте, беря ладью. — Но лучше бы ты всё-таки пошёл спать.
Она взглянула на меня поверх фигур и едва заметно прищурилась.
— Препараты, что тебя подняли на ноги, имеют длинный список побочных эффектов. Чувствуешь слабость?
— Немного.
— Вот и прекрасно. Поэтому, как бы сильно я не любила эту игру, сегодня только одна партия.
Я усмехнулся, скрестив руки.
— Это условие вашей победы, учитель?
Дотте чуть склонила голову, разглядывая меня, затем усмехнулась.
— Сразу хочешь пасть в пучину азартных игр? У вас в Доме Очага это распространено?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, не желая упоминать, что в Доме Очага шахмат не было вовсе. — Но первая партия – это нечто особенное. Играть просто так скучно, не находите?
— Хм... Ладно. Побеждаю я – ты отправляешься спать. А если победишь ты...
Она сделала паузу, раздумывая.
— Чего ты хочешь?
Девушка смотрела на меня с интересом, но этот взгляд был не простым. Она проверяла меня, взвешивала.
Я задумался.
— Желаний у меня много, но не все из них можно исполнить, выиграв в шахматах. А что вы можете предложить?
Дотте села ровнее. Затем спокойно открыла нижний ящик стола.
Я ожидал чего угодно.
Но не этого.
Она достала мой Глаз Бога.
Словно зная, что его появление произведёт эффект, она молча положила его на стол, рядом с шахматной доской.
— Победишь меня в этой партии – можешь забрать его и держать при себе. Проиграешь – останешься ни с чем и отправишься спать.
Я поднял взгляд, чувствуя, как кровь в жилах становится чуть горячее.
— Вы настолько уверены в своей победе?
— Абсолютно, — её губы изогнулись в лёгкой ухмылке. — Раз уж ты так бездарно потратил шанс первой партии, я сделаю твоё поражение ещё более неприятным. Но зато увижу настоящее желание победить.
— А на занятиях я разве не буду использовать Глаз Бога?
— Да, но только на них и только под моим присмотром. По крайней мере, первые месяцы.
Я задумался. Я не был новичком в шахматах. Но и профессионалом себя не считал. Однако даже без игры чувствовалось, что победа будет нелёгкой.
— В следующих партиях такой награды не будет, правильно понимаю?
Дотте медленно покачала головой, её алые глаза слегка прищурились, будто она заранее знала, каким будет мой вопрос.
— Сам ведь сказал, что первая партия особенная. Значит, и приз должен быть особенным.
Я выпрямился, сцепив пальцы в замок.
Интересно.
Она сама заговорила о важности первой партии, подчеркнула, как я бездарно потратил шанс выбрать приз самостоятельно... И при этом выбрала в награду какую-то фигню.
Да, Глаз Бога ценен. Но не тогда, когда он и так мой.
Мои губы дрогнули в усмешке.
— Раз так... Тогда я согласен.
Дотте склонила голову набок, наблюдая за мной с каким-то скрытым удовлетворением. Затем уголки её губ едва заметно приподнялись.
— Тогда играем.
***
Сорок секунд спустя
Я неспешно, слегка волнуясь, откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок, и скользнул взглядом по доске.
— Мат, — произнёс я с лёгкой улыбкой, не веря в такой исход.
Дотте даже не сразу поняла, о чём я говорю. Она продолжала смотреть на доску, нахмурившись, словно что-то прикидывала в уме, просчитывала варианты... но вариантов не было.
Три хода.
Три.
Для меня это была классическая детская комбинация, но судя по выражению лица Дотте, для неё это стало настоящим ударом.
Её губы чуть приоткрылись, а глаза расширились от изумления.
— Чего... — медленно выдохнула она, будто до конца не веря в случившееся.
Я промолчал, наслаждаясь этим моментом.
— Что за... — теперь уже почти шёпотом.
Она подняла взгляд на меня, потом снова на доску. Потом снова на меня.
— Ты... — она глубоко вдохнула, прикрыв глаза на пару секунд. Затем медленно сняла очки и потерла переносицу, словно у неё разом разболелась голова. — Ты что, издеваешься?
— Вовсе нет, учитель, — спокойно ответил я, стараясь не выдать слишком откровенное самодовольство. — Просто не смог удержаться.
Девушка моргнула.
— Минуту назад я была уверена, что играю с ребёнком, которого можно хоть чему-то научить. Но оказывается, я просто позор поместья, да?
Я было открыл рот, но она сдвинула шахматную доску в сторону и уставилась на меня со смесью злости, досады и... уважения?
— Три хода, Филипп, — она по слогам произнесла это, будто всё ещё не могла осознать. — Три! Ты понимаешь, насколько это унизительно?
— Вижу по вашему лицу, что осознаю.
Она раздражённо выдохнула и прикрыла глаза на секунду.
Я ждал подвоха. Ждал, что она скажет что-то вроде «не считается», «это был разогрев» или «с первого раза никто не выигрывает». Но вместо этого...
Дотте молча протянула руку к краю стола, взяла мой Глаз Бога и положила его передо мной.
Я, если честно, даже слегка опешил.
— Вот так просто?
Она насмешливо приподняла бровь.
— А ты думал, я начну искать оправдания?
— Честно? Немного, — признался я.
Она снова посмотрела на шахматную доску, потом на меня. И вдруг... улыбнулась.
Но эта улыбка мне совсем не понравилась.
— Филипп, ты ведь понимаешь, что теперь у тебя долг?
Я прищурился.
— В каком смысле?
— В самом прямом, — голос у неё был спокойный, но почему-то мне это только больше не нравилось. — Я не могу оставить это унижение без ответа.
— То есть?..
— То есть, — Дотте откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я потребую реванш.
Она смотрела на меня, как хищник, у которого добыча только что вырвалась из ловушки.
— Завтра. Точно так же. Ты приходишь ко мне. Берёшь шахматы. Мы играем. И если ты ещё раз провернёшь этот фокус...
Она наклонилась вперёд, её алые глаза сверкнули с явным азартом.
— ...то я тебя сожру.
И почему-то мне казалось, что это не просто метафора.