XXXVI

Яркое солнце слепит глаза. Сегодня на небе ни одного облака. Обдувающий ветерок жарковат, но всё равно приятен. Теперь каждый лучик солнца, каждая капелька дождя, каждый камушек на дороге — бесценно всё. Потому что цена этого всего оказалась слишком высока.

— Самое тяжёлое — не успеть попрощаться... — Феликс присел на колено и положил пышный букет белых цветов на серый гранит. Лилии... такие ароматные... — Я не успел...

— Ликси, солнышко... — мама протянула руку и лёгким касанием дотронулась до плеча юноши.

— Так мало времени... Несправедливо...— юноша задумчиво смотрел на надпись на надгробии. Потом — сквозь неё. — Мне жаль, что я не смог прийти раньше...

— Милый, со временем станет легче. — женщина даже не пытается сдержать своих слёз. Здесь они не стыдны, не слабость — неизбежны.

— Даже глубокие раны в конце концов затягиваются и перестают болеть. Только ноют иногда. — Феликс положил руку поверх маминой и прижался головой к её бедру. — Я всё жду, когда эта заживёт...

Госпожа Хван поджала губы. Врать мальчику и сказать, что скоро полегчает, — было бы не по-взрослому. У неё тоже болит. Всегда будет.

— Пошли... — женщина обняла сына за голову, прижимая его к себе ещё теснее. — Тебе надо собирать вещи. Мы скоро вернёмся сюда. Обещаю.

Феликс тихонько кивнул, нехотя отстраняясь и вставая на ноги. Он теперь будет ходить сюда часто. Надо наверстать упущенное...

***

Коробки... пустота... примятые от мебели следы на ковре. Феликс остановился, замерев в моменте. Эта комната стала его последним спасательным убежищем и тонким мостиком построенным поверх сожжённого дотла моста.

— Готов? Мне нужно ещё в полицейский участок заехать.

— Да. — юноша обернулся и кивнул. — Тут ещё пара коробок. Не знаю, стоит ли их брать.

— Ликс, это твой дом навсегда. И вещи в нём — все твои. Можешь вернуться за ними в любой момент... Или жить тут... — голос папы был грустным, с нотками надежды.

— Я знаю. — Ликс с грустью улыбнулся и поджал губы.

Папа взял одну коробку.

— Фикус оставишь? — мужчина кивнул на подросшее растение с большими блестящими листьями.

— Нееет. Я его заберу. Его Джинни подарил. — юноша подошёл к горшку и с трудом поднял полудерево.

Отец, кивнув, вышел. Ликс пошёл следом, но на выходе обернулся. Последний прощальный взгляд с прошлым. Пусто... чисто... как и в его жизни теперь. Ведь он решил двинуться дальше, начав с чистого листа. Взгляд упал на ковёр — и кое-как затёртые пятна. Ликс улыбнулся. Как бы больно ни было, он бы ничего не поменял.

— У всего есть цена...

Тихо хмыкнул Феликс. Сейчас он не испытывал ничего, кроме благодарности.

***

Посуда помыта. Стирку забросил. Полы помыл. Сам помылся. «Хозяюшка» активировалась недели три назад. Осознание, что жильё твоё личное, меняет отношение к вещам. Ликс теперь ещё больше старается. Уют, чистота и шоколадный аромат его фирменного брауни, который почти не выветривается из квартиры.

— Немного тебе, и немного тебе. — школьник полил цветы и стоящий у балкона фикус.

— Полгода ты поливаешь несчастное дерево — и не видишь сáмого очевидного.

— Джинни! — парень радостно обернулся, ставя пластиковую бутылку на прикроватную тумбу, и бросился в объятия старшего.

— Как прошёл день?

— Хорошо. Я... мама свозила меня к родителям. — юноша попытался улыбнуться, но губы дрогнули, выдавая истинные чувства.

— В следующий раз поедем вместе. Я скоро освобожусь. Мне два экзамена осталось. — голос мужчины понимающий, почти виноватый. Он должен быть рядом в такие моменты, но жизнь диктует свои правила.

— Ты раньше положенного!

— Я сдал первый, и меня отпустили. — Хёнджин нежно обнял любимого в ответ и поцеловал жёлтую макушку.

— Твои экзамены уже достали, — буркнул юноша и прижался щекой к тёплой груди. У самого экзаменов не меньше. И у обоих нет времени на всё интересное.

— Это я ещё работать не начал... — скрытая грустинка взрослого не ускользнула от школьника.

— Хён, ты не обязан работать. Мы теперь богаты. — Ликс нахмурился. В его молодом мозгу всё казалось проще.

— Не мы, а ты. И я не хочу просидеть остаток жизни на твоей шее — папик тут я.

— Ты невозможен. — Ликс закатил глаза и потянулся к манящим губам за поцелуем. — Но ты можешь у меня одолжить и замутить свой бизнес. — предложил «компромисс» юноша после короткого поцелуя. — И ты будешь моим «папочкой» независимо от доходов.

— Вот именно поэтому я и учусь. — Хёнджин чмокнул юношу ещё раз. — Я всё-таки настаиваю, чтобы ты внимательнее присмотрелся к фикусу. — мужчина за руку подвёл парня к растению. — Иначе я состарюсь, так и не дождавшись момента.

— А что с ним? — Феликс бегло осмотрел растение, ничего сперва не заметив.

— Слепошарыш мелкий, — с усмешкой сказал Хван и отодвинул два крупных листа.

Феликс хотел отшутиться в ответ на оскорбление, но застыл с раскрытым ртом. На черешке одного из крупных листьев висело тонкое кольцо, усыпанное мелкими камушками.

— Как ты его туда засунул?! — воскликнул ошарашенный юноша.

— Ну, с твоим вниманием оно бы уже вросло в ствол... — Хёнджин аккуратно отломил листочек и снял кольцо.

Белое золото и маленькие сверкающие камушки по периметру. Мужчина надел колечко на безымянный палец любимого, но оно явно оказалось велико.

— Бриллианты? — хитро улыбнулся Ликс, ловко переодев колечко на указательный палец.

— Бриллианты не сверкают сильно. А тебе нужно что-то под стать твоей солнечной яркой личности. Это моиссанит — он сверкает, как ты. В бриллиантах слишком много пафоса. А ты у меня честный. Настоящий.

— Это так мило... — юноша полюбовался обновкой, вытянув руку. Даже «не тот» палец не имеет значения. — Спасибо.

Парень потянулся за ещё одним поцелуем, но мужчина увернулся.

— А ответа я дождусь?

— Какого? — Феликс вопросительно нахмурился, но с приходом верной мысли мимика мгновенно поменялась на шокированную. — Ты... подожди. Ты серьёзно?! Хён, ты же шутишь?!

— Нет. Ёнбок Пак, — Хёнджин стал на колено, держа руку парнишки в своей. — Ты согласишься быть моим мужем? Когда вырастешь и мы уедем из Кореи, конечно...

— Хёндж, ты ебанутый? — Ликс перестал улыбаться. На лице было абсолютное непринятие и шок.

Хван на мгновение потерял свою уверенность. Правильность поступка вдруг показалась идиотской задумкой и чуть ли не унизительной. Он поторопился? Слишком размечтался? Слишком романтик?

— Ликс, я...

— Конечно, ДА!!!! — младший бросился на шею старшего. — Как ты можешь такое спрашивать!? Мы же команда!

— Ликс, шея! — Хёнджин пригнул голову от боли и шикнул.

Феликс ослабил хватку, но продолжил обнимать.

— У тебя уже всё давно зажило. Не драматизируй. — громкий поцелуй в щёку и слезливые любимые глаза, полные счастья.

— Но ещё болит.

— Ты просто нарываешься на нежности. — попрекнул в шутку парень, не сдерживая кокетливой улыбки.

— И имею на это полное право. Ты меня подстрелил вообще-то. — Хёнджин сделал важное лицо, но это всё было с такой добротой в глазах, что воспринимать замечания всерьёз было бы постыдно.

— Ты мой герой. — Феликс прижался всем телом к мужчине.

— И чуть не убил.

— А вот тут ты уже перегибаешь палку. Я не промазываю. Хотел бы убить — так бы и сделал. — школьник в шутку стукнул кулачком в плечо хёна.

— Ликс, даже если бы ты промазал — я бы не жалел. Я действительно был готов там умереть.

— Хёнджин, не надо... — парень помотал головой. Он не хочет обсуждать тот день. Никогда. Это больно. Страшно. И груз его поступка давит тяжёлым прессом, несмотря на правильность выбора. — Я убил человека и мне теперь с этим жить... По-другому нельзя было, но ты был прав... — это тяжело.

— Ты всё сделал правильно. — Мужчина обхватил родное лицо ладонями и притянув, поцеловал в лоб. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной, без меня... Не важно. Мы столько пережили. Ты через столькое прошёл. Впереди много испытаний, но теперь ты в безопасности. Я, мама, папа, Чан, пацаны — мы все о тебе позаботимся. Ты теперь часть клана, семья.

— Хён... Просто... будь рядом. — признание и просьба Ликса прозвучали слишком умоляюще. Это не просто просьба для полноты отношений. Это был крик души. И мужчина это знает.

— Я тебе покажу кое-что. — отстранившись, Хван достал телефон и, порывшись в галерее, нашёл нужное видео. — Мама еле нашла его для меня.

На экране — маленький, лет пяти, малыш Хёнджин, стоял у наряженной ёлки и гордо держал в руках коряво нарисованный рисунок.

— Ты сам нарисовал? — прозвучал за кадром ещё молодой голос мамы.

— Дааа, — гордо протянул пятилетний карапуз.

— А кто это?

— Это... — малыш запнулся, елозя пальчиком по нарисованным жёлтым карандашом волосам. — Это... я буду с ним жить! — радостно выдал наконец ребёнок полноценно сформированную мысль.

— А на лице у него что? — смеясь, спросил папа, разглядывая море коричневых точек.

— Веснушкиииии. — маленький Хёнджин, кривляясь, заулыбался во все свои двадцать молочных зубов.

Хван остановил видео.

— Теперь ты понимаешь? — переспросил мужчина, глядя в полные слёз глаза.

— Да. — закивал юноша, шмыгая носом. — Да.

— Мы не очень хорошо начали, но можем отлично продолжить. — Хёнджин снова обнял парнишку. — И тебе всё-таки надо подрасти.

— Если ты скажешь, что мы больше не будем трахаться, я тебя в окно вытолкну. — пошутил Феликс, вытирая слёзы.

— Воу, мальчик, полегче. Я такого бы обещать не стал. Но метод кнута и пряника мне кажется очень заманчивым. — рука мужчины огладила ровную спину и попу любимого. — Правда, кнут своеобразный. И «глазурь» для пряников не очень сладкая...

— Чёрные с кружевом? — Ликс заулыбался, закусывая губы в предвкушении.

— Чёрные с кружевом. — длинные пальцы сжали нежно ягодицу.

— И юбочку?

— Пышную. Красненькую.

— С бантиком?

— С бантиком.

— Я люблю тебя.

— Я тебя больше.

***

Хёнджин лежит на своей огромной кровати, в своей огромной комнате, своей небольшой квартиры — и гладит любимые жёлтые волосы. Как так вышло, что в один прекрасный день его жизнь должна была так измениться? Перемены дались сложно и стоили дорого, но полностью себя оправдали. Ведь единственное, что сейчас испытывает Хёнджин — это то, чего ему больше всего не хватало.

Любовь.