6 глава
К концу обеда я совсем пришла в себя, но мне отчаянно хотелось скорее очутиться дома и побыть одной. А пока я прилагала все усилия, чтобы воздвигнуть прочную стену между собой и своими воспоминаниями и наслаждаться обществом Николсов. Последнее не требовало усилий. Они оказались на редкость приятными людьми.
Когда обед закончился, выяснилось, что моим планам побыть в одиночестве не суждено осуществиться.
Брэден и Элли собирались встретиться с Адамом и пригласили меня составить им компанию. Все мои возражения Элли решительно отметала. Кажется, она догадывалась, что я рвусь домой, чтобы без помех предаться печали.
После того как мы попрощались с хозяевами и я пообещала Элоди обязательно у них бывать, мы решили заехать домой. Я хотела непременно взять свою сумочку. В гости я отправилась, захватив с собой лишь телефон, а позволять кому-нибудь, и в особенности Брэдену, платить за мою выпивку, у меня не было ни малейшей охоты. Еще не хватало принимать от него одолжения.
Такси остановилось напротив нашего дома, я увидела долговязую тощую фигуру, притулившуюся на ступеньке у дверей, и сердце у меня екнуло. Я выскочила из машины и бросилась к Джеймсу. Он встал мне навстречу, поддав при этом ногой дорожную сумку. Я сразу заметила, что он побледнел и осунулся, под глазами темнели круги, а около рта залегли горькие складки.
— Скажи мне только одно, — процедил он, не тратя времени на приветствия. — Это ты посоветовала ей меня бросить?
Пораженная откровенной злобой, блеснувшей в его взгляде, я отчаянно замотала головой:
— Нет, Джеймс, что ты.
Он наставил на меня обвиняющий перст, рот его жалобно искривился:
— Вы обе всегда заодно. Уверен, без тебя здесь не обошлось, советчица дерьмовая.
— Эй, приятель, поосторожнее.
Брэден, невозмутимый, как скала, возник за моим плечом. — Все в порядке, Брэден.
Я оглянулась на Элли, которая с недоумением наблюдала за происходящим. Бросив на нее умоляющий взгляд, я махнула Брэдену рукой:
— Вам с Элли придется ехать без меня.
— Не думаю, — покачал головой Брэден, продолжавший сверлить Джеймса взглядом.
— Прошу вас, уходите.
— Брэден, — Элли потянула брата за локоть, — идем. Дай людям спокойно поговорить.
Брэден, сердито сверкнув глазами, выхватил у меня телефон и принялся нажимать кнопки.
— Что вы…
Он сунул телефон мне в руку:
— Теперь у вас есть мой номер. В случае чего, звоните. Договорились?
Я молча кивнула. Элли утащила брата прочь. Неужели Брэден действительно за меня тревожится? И готов в любой момент прийти на выручку? Я обернулась через плечо. Обо мне давно никто не тревожился. Может, он только делает вид, но все-таки… — Джосс!
Нетерпеливый голос Джеймса отвлек меня от мечтаний. Я тяжело вздохнула. Придется разобраться с этим грубияном, другого выхода нет.
— Пошли в дом.
Мы устроились в гостиной, я принесла кофе и сразу перешла к делу:
— Если хочешь знать, я сказала Райан, что она совершает ошибку. У меня и мысли не было подговаривать ее расстаться с тобой. Ты — самое лучшее, что было в ее жизни. Джеймс покачал головой, его темные глаза блестели от слез.
— Прости, Джосс. За то, что я на тебя набросился. Сам не знаю, что со мной творится. Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон.
Все, что я могла, — встать и погладить его по плечу.
— Может быть, Райан еще передумает.
— Когда я прошу ее объяснить, в чем дело, она несет полный бред, — пробормотал он, словно не слыша моих слов. — Это все из-за ее родителей. Ты ведь знаешь эту историю?
— Лишь малую часть. Мы с ней никогда не говорили ни о детстве, ни о родителях.
Он недоверчиво уставился на меня:
— Ни фига себе лучшие подруги! Знаешь, иногда мне кажется, эта дружба принесла вам обеим больше вреда, чем пользы.
— Джеймс…
— В общем, мамаша Райан была по уши влюблена в ее папашу. Он был алкаш, пропивший последние мозги, но она с него пылинки сдувала. Паршивец колотил их обеих, но мамаша Райан ни за что не хотела расстаться со своим обожаемым Муженьком. Наконец он сбежал, встретил где-то другую бабу, а мамаше Райан прислал требование о разводе. Тогда эта сука начала изводить дочь. Твердила ей, что она — копия папочки и кончит в точности так же. То есть предательством. Так продолжалось несколько лет. И Райан в это поверила.
Он вздохнул и продолжил:
— Ты знаешь, что эта тварь, мамаша Райан, дважды пыталась покончить с собой? Ей было наплевать, что дочка найдет ее труп. Но ее дважды спасали. И теперь Райан уверена, если мы поженимся, она разрушит мою жизнь, так же как ее отец разрушил жизнь матери. И я не могу ее переубедить. Это такой бред, такая несусветная чушь! Ты же знаешь, она в рот не берет спиртного. Поверишь, ли, Джосс, я думал, все ее страхи развеялись. Мы много говорили об этом, и мне казалось, она сумела победить прошлое. Поэтому я и сделал ей предложение.
Джеймс понурил голову, пытаясь скрыть слезы, снова подступившие к глазам.
— Не могу поверить, что между нами все кончено.
В отчаянии он лягнул кофейный столик. Я и глазом не моргнула.
Все мои мысли были поглощены Райан. Как могло случиться, что я, ее лучшая подруга, ничего не знала о ее прошлом? Не представляла, что ей пришлось столько пережить? Правда, Райан тоже ничего обо мне не знала. А ведь Джеймс прав, внезапно дошло до меня. Эта дружба принесла нам обеим мало пользы. Нам казалось, мы понимаем друг друга. Но о каком понимании может идти речь, если каждый прячет в шкафу свои скелеты? Но Райан все-таки уступала мне по части скрытности. По крайней мере, Джеймсу она доверилась. Рассказала ему все. Они вместе пытались преодолеть ее заморочки. Правда, как выяснилось, безуспешно.
Но все же она двигалась в верном направлении. В отличие от меня.
— Джосс, прошу тебя, — донесся до меня умоляющий голос Джеймса. — Поговори с ней. Тебя она послушает. Ты для нее очень много значишь. Ей кажется, если ты счастлива в одиночестве, у нее тоже это получится.
Кто сказал, что я счастлива? О счастье речь не идет. Мне просто так спокойнее.
Я тяжело вздохнула, не зная, что ответить.
— Ты можешь остановиться у меня, — пробормотала я наконец. — Живи сколько хочешь.
Джеймс уставился на меня, словно не понимая. Потом кивнул.
— Если ты разрешишь мне сегодня переночевать у тебя, буду очень благодарен. Завтра поеду домой, к маме. Останусь там, пока не решу, что мне делать со своей жизнью.
— Вот и хорошо.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я нашла в шкафу одеяло и положила на диван вместе с одной из своих подушек. Встречать разочарованный взгляд Джеймса было так тяжело, что я, оставив его в гостиной, ушла в свою комнату.
И позвонила Элли.
— Ну, как ты там? — спросила она, перекрикивая музыку и гул голосов.
Потом шум в трубке стих. Видно, Элли вышла из бара на улицу.
Паршиво. До жути паршиво.
— Все нормально, — бодро ответила я. — Знаешь, я разрешила Джеймсу переночевать у нас в гостиной. Надеюсь, ты не будешь возражать. Это только на одну ночь. Завтра он уедет.
— Конечно, какие могут быть воз… Что?
Она отвернулась от трубки, разговаривая с кем-то еще.
— У нее все нормально. Он спит в гостиной, на диване.
Кого, интересно, это волнует? Неужели Брэдена?
— Нет, я сказала, что не возражаю. Брэден, у нее все хорошо. Иди отсюда. Прости, Джосс, — сказала она уже в трубку. — Да, конечно, пусть ночует. Хочешь, я приеду домой прямо сейчас?
Вопрос эхом отдался у меня в голове.
Дома ли я, вот что нужно понять. И хочу ли я видеть Элли?
Я едва ее знаю. Но каким-то образом она ухитрилась захватить место в моей душе. Как и Брэден. Ох, ну и напряженный сегодня выдался денек. Одна эмоциональная буря за другой.
— Не дергайся, Элли. Спасать меня нет необходимости. Отдыхай. Веселись. Только не пугайся, когда ночью обнаружишь на диване незнакомого парня. — О'кей.
Я уперлась взглядом в стену, слушая гудки в трубке. Перед глазами все плыло. Почему я так легко потеряла контроль над собой? Утратила душевное равновесие? Почему почва уходит у меня из-под ног?
Почему переезд на новую квартиру так много изменил в моей жизни?
Впрочем, перемены не коснулись самого главного. Я по-прежнему одна. И это — мой сознательный выбор. Но Райан совсем другая. Ей не выжить в одиночестве.
Я набрала ее номер.
Она не отвечала ужасно долго. Я уже собиралась дать отбой, когда в трубке раздался ее голос:
— Алло!
Господи, она что, при последнем издыхании?
— Райан?
— Что тебе надо, Джосс? Я сплю.
Кто бы сомневался. Наверняка, расставшись с Джеймсом, она целыми днями валяется в постели. На меня вдруг накатило раздражение.
— Что мне надо? Всего лишь сказать тебе, что ты полная и законченная идиотка.
— Что-что?
— Что слышала. А теперь быстренько позвони Джеймсу и попроси у него прощения. Скажи, что осознала свою ошибку.
— Иди на фиг, Джосс. Я должна жить одна, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Что на тебя нашло?
Или ты напилась в стельку?
— Нет, я сижу в своей квартире, трезвая как стеклышко. А твой бойфренд, душевно разбитый и морально уничтоженный, дрыхнет в соседней комнате на диване.
Райан затаила дыхание.
— Джеймс в Эдинбурге? — наконец спросила она.
— Да. Он чуть жив после твоего удара. И он рассказал мне все. О твоих родителях. О твоей матери.
Я смолкла, ожидая ответа, но Райан, казалось, лишилась дара речи.
— Райан, почему ты ничего мне не рассказывала?
— А почему ты никогда мне ничего не рассказывала о своих родителях? — отбила она мой вопрос.
Взгляд мой упал на семейную фотографию, глаза тут же защипало, и я поспешно отвернулась. — Потому что они погибли в автокатастрофе вместе с моей маленькой сестричкой. Мне тогда было четырнадцать. О таких вещах лучше молчать, чтобы не растравлять себе душу.
Вот в этом я вовсе не была уверена. Два приступа подряд заставили меня понять, что молчанием проблему не решишь. Набрав в грудь побольше воздуху, я произнесла то, что никому и никогда не говорила:
— После гибели родителей у меня остался единственный близкий человек — моя подруга Дрю. Когда она умерла год спустя, я оказалась в полном одиночестве. И мне пришлось самой о себе заботиться. Никого никогда не волновало, что со мной происходит. Никто и никогда меня не контролировал. Наверное, ситуацию можно было изменить, захоти я этого. Но я привыкла полагаться только на себя и ни на кого другого.
В течение нескольких секунд я слышала только удары собственного сердца. Потом Райан пробормотала: — Раньше ты не была со мной так откровенна.
— Раньше я ни с кем не была так откровенна.
— Ты всегда казалась такой уверенной и самодостаточной. Я думала, твоя жизнь тебя вполне устраивает. Казалось, тебе никто не нужен… Я тяжело опустилась на стул.
— Я показала тебе свои скелеты в шкафу вовсе не для того, чтобы ты почувствовала себя виноватой. Мне и в самом деле не нужно, чтобы кто-то обо мне переживал и заботился. Мне так проще. Может, когда-нибудь все станет по-другому. Но я в этом абсолютно не уверена. Но я — это я, а ты — это совершенно другое. В тот день, когда ты открылась Джеймсу, ты поняла, что хочешь переложить на кого-то часть своих проблем. Ты устала от одиночества? Верно? Конечно, уживаться с другим человеком не просто. А бороться с собственными страхами еще сложнее. Но Джеймс… он любит тебя, Райан… и это многого стоит. Прогнать человека, который тебя любит, и остаться в одиночестве только потому, что твоя подруга одна — это чистой воды идиотизм. Я одна, потому что так сложилось. А ты сама выбираешь одиночество. И это неверный выбор. Чертовски неверный.
— Джосс?
— Что?
— Прости, что я была такой паршивой подругой. И помни, ты не одна.
Как бы не так.
— Я тоже была паршивой подругой. И тоже об этом жалею.
— Ты сказала, Джеймс у тебя?
— Да.
— Я не хочу быть одна. Глупо быть одной, когда можно быть рядом с Джеймсом. Господи, какую чушь я порю.
Я почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Тяжесть в груди начала рассасываться. — Вовсе не чушь. Правда не может быть чушью.
— Я позвоню ему прямо сейчас.
— Отлично. Кладу трубку.
Я дала отбой и растянулась на кровати, прислушиваясь. Минут через двадцать хлопнула входная дверь. Я встала и вышла в гостиную. Пусто, на диване лежит аккуратно свернутое одеяло, поверх него — листок бумаги. Записка от Джеймса.
«Джосс, я твой должник».
Сжимая записку в руке, я вернулась в спальню и уставилась на семейную фотографию. Мне казалось, боль притупилась с годами. Но в последние несколько дней стало ясно, что я ошибалась. Мне необходимо с кем-то поговорить. Эта необходимость назрела уже давно. Но я боялась. Боялась, что человек, которому я откроюсь, при случае использует мою откровенность против меня. В школе я ходила к психотерапевту, но все ее попытки мне помочь разбивались о стену, которой я себя оградила. Тогда я была подростком. И думала, что могу сама разрешить все свои проблемы.
Теперь я выросла. Я понимаю, что не способна справиться со своими проблемами в одиночку. Я не хочу, чтобы приступы удушья повторялись. И я должна изменить правила, которые сама для себя установила.