Гвоздь в душе
- Начинай всё с самого начала... со всеми подробностями... и тогда я может быть дам тебе таблетку...
- Ну, будет Вам, офицер, сначала. Я пришёл с работы домой, а её бездыханное тело уже лежало на полу на кухне. Полиция долго не разбиралась, поскольку я был на месте преступления. Меня они и обвинили. Но я бы никогда никого бы не убил, тем более её. Наше лето пролетело и его уже не вернуть. Теперь у меня в душе вечная осень и её листопад унёс с собой последние частички надежды. Ещё недавно я был самым счастливым человеком, а потом у меня отбирают блеск её глаз, обвиняют в её убийстве и хотят посадить на десять лет.
Проходя различного рода тесты на психику, я смог убедить психологов в том, что у меня не в порядке с головой. Так я не попал в тюрьму, но меня привезли в новый дом. Дом, в котором люди живут в ином мире. Там за стенами постоянно спорят у кого больше пушка и чей Бог могущественнее. Все улыбаются, но мечтают придушить дуг друга во сне. Знаете, я раньше считал, что сюда попадают одни ненормальные. По сути, так и есть, мы ненормальные, но не безумцы. Теперь я понял... теперь я вижу - безумные это общество вне этих стен. Здесь же люди живут без масок и видят всю мирскую грязь. Эти люди живут в соседних палатах. Нас кормят белыми пилюлями регулярно три раза в день, чтобы случайно умные мысли в голову не пришли. Тут вообще нельзя ни о чём думать... таблетки просто вызывают умиротворение, ведь проблем нет. Нет ни работы, ни налогов, ни правительства. Однако глотая их, ты уничтожаешь всё, что есть... всё, что осталось в голове. Возможно, я сделал большую ошибку, выбрав этот путь, но мне уже этого не узнать. Я знаю одно, нужно как-то выбираться.
2 года в новом доме
В шестой палате лежал парень. Он был самым умным в доме и реже всех выходил из палаты. Все называли его Доктор, потому что он своего имени никогда не называл, но мог творить чудеса, силой слов возвращая к жизни тех, кто думал, что мёртв. Он сказал мне, чтобы я не глотал таблетки вместо жизни. Он сказал, чтобы я клал их под язык. Тогда медсестра будет уверенна, что я их проглатываю, после чего я могу выплюнуть их. Собственно так я и начал делать, решив, что научился снова жить. Как оказалось, нет, белые пилюли – это сладкая кома, из которой не хочется выходить. Это я понял уже через две недели без них. Я не только съедал всю белую смерть, которую давала главная медсестра, но случайным образом попав в её кабинет, который она, уйдя, не заперла, я украл ещё пачку, чтобы увеличить дозу.
4 года в новом доме
Я перестал общаться с Доктором, с другими пациентами и тем более с врачами и медсёстрами. Мой разум был полностью затуманен. Я ни о чём не думал, кроме одного – когда дадут новую дозу. Таких ребят я видел по прибытии сюда, и со стороны это казалось очень странным и мерзким. Я говорил себе, что никогда таким не буду. Но в итоге воровал таблетки у медсестры и даже не обращал внимания на то, что санитары "наказывали" невинных ребят. Вообще они издевались над больными как хотели. Почему? Потому что могли. Иногда они запирали кого-то в палате, не выпускали и не давали есть. Могли бить шваброй по ногам или рукам. Санитары помогают людям, но не здесь. В общем, я знал, что дело дойдёт и до меня, но мне уже было плевать. Я не замечал и то, что пациенты вели себя странно в отсутствии врачей. Вернее, замечал, но не придавал значения. Они всё время перешёптывались, что-то передавали друг другу. Доктор стал всё чаще выходить из своей палаты, всё чаще общаться с коллегами по несчастью. Очередь дошла и до меня. Из разговора с Доктором я понял, что планируется побег. Плана не было... вернее устроить бунт – вот план. Несмотря на то, что я сломался, я должен был найти её убийцу. Желание свалить из этого места снова появилось, и я с идеей согласился. Никто из пациентов не возражал, видимо желание никогда здесь не появляться одолевало и их сильнее, чем желание составить тактичный план побега.
Каждому пациенту было дано прозвище. Так было быстрее обращаться друг к другу, чем называть персональный шестизначный код, прикреплённый к груди. Я думал, что сбежал из тюрьмы, но в неё попал в итоге. Четыре года я в ней провёл и наконец, момент настал. Мы уходим. Вечером одного из сотен одинаковых дней, когда медсёстры разошлись и остались только сторожа и дежурные санитары план побега вступил в силу. Несколько пациентов накинулись на санитара с ключами, чтобы он не успел никого запереть. Это был уже тот момент, когда уже ничего изменить нельзя. Началась паника. Все в хаосе куда-то бежали, дрались с санитарами и пытались выламывать двери. Какое-то время я стоял в ступоре и просто наблюдал за происходящим. Некоторых схватили, некоторые уже неподвижно лежали на полу. Сирена тревоги привела меня в чувства. Я схватил огнетушитель и выломал замок двери, ведущей к главному коридору. Выйдя, я увидел дверь в конце коридора. Она была как свет в конце тоннеля, нежный и тёплый, подающий надежду. Между мной и свободой оставалось жалкие двадцать метров, когда из основного зала меня начали звать на помощь. Возвращаться обратно в клетку и помочь хоть кому-то? Бежать прочь отсюда? Я выбрал второй вариант. Бросил их там и направился к выходу, но свет победы был ложным. Открыв парадную дверь, на меня были направлены пистолеты полицейских. Это был конец, увы, не счастливый.
- Что с остальными?
- Остальные... полагаю тебе лучше прозвищами называть. Лондон, Кристи, Кинг – мертвы. Роулинг, Гюго и ты, Кизи – вас ждёт лоботомия. Доктор и несколько других сбежали. Есть что сказать на последок? Последнее желание?
- Да. Когда реки пересохнут, и не будет урожая. Когда лето станет длинным и зимой не будет снега. Когда война охватит весь мир и у нас не будет права выбора, только тогда вы поймёте, что это не проверка человечества. Это смерть мира... мира, в котором люди слишком эгоистичны, чтобы это признавать. Это я понял там, в психушке. Ведь вы думаете, что мы больные, но на самом деле, больной мир, вне тех стен. Вы не хотите этого признавать. Я бы тебе, офицер, рассказал бы напоследок несколько историй о лучших временах, о тех местах, которые я когда-то знал и о тех людях, которых я когда-то любил. Но только это бессмысленно, потому что ничего уже не вернуть. Так что, я не найду уже счастья. Да, с гвоздём в душе я останусь в мире иллюзий на всю оставшуюся жизнь. Стану "овощем", как вы говорите. Но тот иллюзорный мир- это не воздушные замки. Это подвалы, полные крысами. Сделай меня счастливым хоть на миг: скажи, что найдёшь того, кто на самом деле её убил!
- Я сделаю всё, что смогу... уводите его.
****
- Ну что, он всё рассказал?
- Да, даже слишком много.
- Последнее желание было?
- Нет...