Страсть

Ариелла зашла в здание расположенное в самом центре Мехико – жуткая, просто не выносимая жара, и духота, несмотря на ее легкий  топ из белого льна, коротких джинсовых шорт и легких сандалий. Стоит ради справедливости отметить, короткие – это очень спорно, зайдя в здание она увидела девушек, тех самых, как сошедших с баннеров автозагаров, или популярных кремов бронзаторов для тела. Знаете ли...она недавно переехала из Сиэтла. Знаете ,что это?
Это дожди, черт бы их побрал! Она их любила. Там была ее жизнь. Там был город, друзья, придурковатые, конечно, переевшие протеинов, и снующие с вопросом куда вставить свой член, но они были родные...такие простые. Здесь...здесь сложно. Первое , что она тут видит – черт, какого хрена они все такие...мать их, красивые, стройные??? Загорелые, что с их блин волосами, они охренительно густые, и от них исходит аура – аура долбанного секса, ото всюду! Понимаете? В ней секса -100% по их меркам. У нее темные волосы, карие глаза, слишком светлая кожа на фоне этих загорелых людей.
Есть еще один нюанс...знаете что бесит больше всего? Ариелла просто сжимается в комок на фоне этих людей. От них крупных буквами исходит слово SEX
Парни – ровесники ее одногруппников в Сиэтле – здесь выглядят как видавшие виды гангстеры! С красиво очерченными бородками, накаченными татуированными телами, и знойными глазами , которые не смотрят, а просто раздевают. Ей страшно. Ей впервые на хрен здесь стало страшно. В здании прохладно, от этого ее вспотевшее тело покрылось мурашками, и она невольно поежилась.
Девушки прошедшие воль коридора были взлохмаченными , горячими, и они даже ходили словно ...на каком-то фестивале , покручивая бедрами.
Ей нужен был класс 127, именно здесь преподавала Карина Селис, это ее ...она давно мечтала заниматься с ней. Она молодой хореограф, преподает горячие латинские танцы смешанный стиль латино и улицы.
Что ее реально поразило, она нигде и никогда не видела такого количества геев, простите , она не гомофоб, но и в таких количествах не видела лиц нетрадиционной ориентации, это еще миллион первая особенность к которой ей придется привыкнуть.
Ее родители переехали из Сиэтла, думая об этом , Ариелла тяжело вздыхала, ей до сумасшествия не хватало влажного сырого с порывами ветра воздуха, свежести...черт, эти люди даже не знают что это, так вот ее семья – они переехали из-за работы. В их случае у них общее дело. Сейчас в Сиэтле их офис не нуждался так остро в них, но глобальный кризис как известно особенно затрагивает тех. кто менее стойкий в этом отношении.
И именно поэтому, Мехико, Господи, Мехико...
Но Ариелла 8 лет занималась танцами, латино, и мечтала поработать , точнее получать уроки у самого, на ее взгляд, потрясающего хореографа- Селис...
Ей нет и 30, но у нее огромная студия в Мехико, ведь это ее родной город и еще несколько студий в штатах, мхм, но как можно дальше от Сиэтла...и снова вздох... вздохи здесь тяжело даются, все слишком динамичные , они наверное никогда не вздыхают...
127. ура
Наконец-то! Она встала как вкопанная, да она видела видео Карины и ее учеников, но то, что сейчас представлю перед ее глазами — это охренеть как отличается от всего что было прежде...
Боже она начала думать с нецензурной лексикой. Как же тупо вышло то ...
Спертый воздух окатил ее, когда она моргнула то поняла, что парень стоит перед ней, и откровенно пялится на нее, пропуская в зал. Ее словно вытащили из вакуума, десятки пар глаз обратились на Ариеллу, и ничего особенного, знаете, она всегда была одной из тех девушек, на которую оборачивались парни, но здесь – здесь она этого не ждала, однако вопреки ее ожиданиям, глаза явно разглядывали ее с интересом.
- Meu deus! Come stay? Tu hombre Ariella si?bamos!
- Si, cracias! – ответила Ариелла. Боже, Карина, сама Карина, подбежала к ней, и потащила ее вглубь. И Ариелле стало плевать: на спертость, на взгляды, на все.
- Прости, я не встретила тебя, но я отправляла Луиса к тебе, он что не встретил тебя?
- Я не знаю, но я никого не встречала. – пролепетала Ариелла. Вот ....что за...тупица, следует дождаться , а не мчаться сломя голову.
- Странно, и он не позвонил, что не нашел тебя. Я сейчас узнаю.
- Давайте ребята покажите Ариелле, что к чему, она у нас издалека! – прокричала выходя из зала Карина. Ариелле стало не понятно кому конкретно она обращалась. И стоя посреди зала, чувствовала себя как минимум странно.
- Чего вы все уставились – услышала она голос ...охренеть – вот просто серьезно – охренеть! Что это за хрень! – ты материшься как матрос! – но голос. Такое вообще бывает???? У нее по позвонку прошлась какая-то линия, тонкая линия, словно пунктир, и пришлось все это прямо вниз живота, с такой сладостью – просто не было слов. Она даже не решилась повернуться.
- Gustavo, come stai?
- Mutu biene, а ты – парень теперь уже обращался к ней, говоря на английском – и указывая в нее пальцем-  ты дура набитая. Это Мехико, я сказал что встречу! Какого хрена ты примчалась сюда сама! – estupido – это он уже пробурчал себе под нос.
- Ариелла, с трудом сглотнула, он не нормальный, Луис...точно Луис до нее дошло наконец-то, это его она не дождалась – эй, ты- развернись, я с тобой говорю! – вспылила она, никто с ней так не говорил, это свинство если честно! – она толкнула в его голое плечо, оно казалось просто обжигающим – не потным и влажно-мерзким, а именно горячим! И тут ей стало страшно, по настоящему страшно!
- Он медленно развернулся и его темные, карие глаза, с его ярко выраженными искрами в них, и в обрамлении густых темных ресниц, буквально дырявили ее прямо уперевшись в нее,
- Тебе жить надоело?- медленно выговаривая без какого-либо намека на акцент, проговорил он
- Я говорю, что понятия не имела , что меня кто-то встретит, и сам ты elstupido! – Ариелла выплюнула ему в лицо эти слова, и развернулась чтобы уйти, но ее тонкую руку словно обожгло касанием, жестким болезненным захватом ее запястья, Боже, он же руку ей так вывернет, в следующую секунду она поняла, что он не просто схватил ее и притянул к себе, от его резкого захвата, и боли, она буквально стояла на носочках, чтобы оставить руку при себе.

Ариелла:
Он рядом, мне страшно. Что это??!?
Он смотрит в упор на меня, его лицо выше моего не смотря ан то, что я стою едва касаясь носками пола, все-равно выше моего, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Серьезно, это же не нормально быть богом на лицо. Быть воином в теле, и быть мразью в душе.
- еще раз прикоснешься ко мне, я тебе шею сверну – прошептал он, она прям видела, видела его влажные мягкие губы, окруженные аккуратной щетиной, они были розовые, они были по-настоящему мягкими на вид, и кто я если страх перед ним, и благоговение сменяют одно другое.
Меня оттолкнули назад, да Луис, мать его, оттолкнул меня, чтобы развернуться и уйти.
- ola, сказал высокий голос
-ola – это весь мой запас, и я чувствую себя странно, ведь мы уже не в Америке – нет? Почему они игнорят английский даже в диалоге с ней? в конце концов они все говорят на английском при необходимости.
-ты из ...откуда ты кстати?
-Сиэтл
-Сиэтл, где это*?
-штат Вашингтон
-оу, там же холодрыга. Хорошо, что ты выбралась оттуда! – широко улыбнулась мне девушка – я Луиза, я тебе помогу тут сориентироваться.
- спасибо. Спасибо большое. – пролепетала я, и Луиза повела меня в раздевалку.

Луис
- тупая курица. Дура набитая, я тащился по пробкам через весь город, но это дура решила, что может меня не ждать. Эти долбанная американская независимость. Эти гринго сделали себя рабами женщин – я шовинист до мозга костей, женщина должна ждать, когда ей сказали, стоять когда ей сказали стоять, и т.д.
- эй ты....- я чувствую толчок , едва заметный, нужно отметить, в мое плечо. Я разворачиваюсь, Боже я не видел еще таких чистых...вот прямо чистых, я не знаю как еще это назвать...ее лицо – оно светлое, кожа светлая, она словно долбанный ангел мать его, сама невинность. Ну что ж добро пожаловать , дура набитая,... ты станешь легкой добычей любого латиноса. Это тебе не гринго штат, это Мехико. Тут самые горячие мужчины, и самые знойные женщины. Она тут не вписывалась, и обозвав ее elstupido, я понятия не имел, что она знает испанский. И я уж точно не думал, что ей хватит дури что-то мне ответить.
-еще раз прикоснешься ко мне, и я сверну тебе шею, близко притянув девчонку к себе, шепчу я.
Это ужасно, но она правда дура, она просто нагло пялится не на меня, знаете, на что она пялится? Она пялится блядь на мои на хрен губы! Охереть!
Эта гринго дура, набитая тупая дура! Вот зачем она здесь, миллионы гринго жаждут попасть к настоящим горячим латиносам, но знаете, что потом? Многие говорят, латиносы просто трахают и бросают. Но нет, давайте на чистоту, белые женщины получив качественный трах , бегут к своим гринго бойзам. У которых дом, газонокосилка, две тачки спорт и пикап, а еще непременно трастовый фонд от родителей,
Так-то вот...никто из них не готов оставаться тут, и помимо хорошего траха, получить низкие доходы, маленькие дома, кучу родни и маленьких латиносов, которых будет становиться больше и больше. Они не променяют свой золотой билет, на жизнь здесь.
Мысли как стоп кадры перед глазами, я точно помню, как моя мама ...mi mama, она ненавидела отца, за жизнь которой не стало...за будущее которое разбилось об его любовь. Мой отец вкалывал как проклятый, чтобы сделать ее счастливей, знаете по нашим меркам, у нас был хороший дом. У нас было 2 !!!машины, у меня и моего брата Тьяго – было у каждого свое игровое пространство, свои велики , мы носили свою одежду, не бегали мы босыми, не просили милостыню, наша мать ходила в салон, и женщины нашего района облизывались глядя ей в след, они ходили пешком, их дети донашивали одежду старших, а женщины не могли себе позволить за 5 лет ни одного путешествия. И при этом, этого было мало для mi mama, и я ненавижу ее за это...ненавижу, что я видел как моя мать, мать ее, кладет в багажник чемоданы. Вы понимаете? Мне было 8 лет. Я был еще мальчиком, маленьким ребенком, и мое сердце сука стало черным как сажа, жестким как камень, и в нем, видит Бог, нет больше ни капли уважения к женщинам...они продажные, все...гринго особенно продажны.
Я не хочу видеть больше мать, не хочу, потому что она мразь. Я стал мразью больше, чем она, но я уверен, что я не положу чемодан в багажник, глядя прямо в глаза моему ребенку. Если бы я хотел, если бы я только хотел разбить сердце моего отца еще раз, знаете, что бы я сделал? Я бы убил ее...честно. Но именно это я и делаю, каждый раз посылая ее на хрен, когда она пишет или звонит. Я не игнорю совсем. Я беру и отвечаю ей, чтобы каждый раз держать ее в тонусе – в тонусе боли страданий. Это сука ничего не нашла там, среди своих сранных гринго бойзов. Она хотела вернуться, но хрен ей, я сказал, что лично прослежу, чтобы лишать ее шансов снова и снова, сжигая ее дом, посылая ребят избить ее или ограбить, не добивать, ведь она должна мучаться. Именно это я по-настоящему и буду делать, если эта тварь однажды вернется.
Я не дам отцу больше попасться. И сам не попадусь!
Я хватаю еще крепче эту идиотку, и отталкиваю ее тонкую руку, тонкую бледную руку, и где-то в глубине моей души, я чувствую, что веду себя как тварь. Она ничего не сделала. Моя мама гринго – тварь. Но мой социальный работник, да, после ее ухода я стал испорченным ребенком, я курил и продавал наркоту, участвовал в массовых драках, в Мехико не массовые драки вообще не считают за драки., так вот я состоял на учете одно время, и мой соц. работник была гринго...она уехала, но это единственный человек, который шлет мне открытки  и напоминает, что не важно где она, важно чтобы я помнил, она всегда на связи, и рада поддержать меня. Это она отвела меня на стрит данс, она сказала, любишь улицы, так вот , малыш, на них не только грязь, здесь таланты, не все они выходят к массам, но это их стиль, танец -это эмоции.
Знаете, за что меня обожают чики? За то что я агрессор! Я агрессивен, и я жесток. Именно это видят все в моих танцах, в моем стиле танца. Ссут кипятком не только телки, а все, кому нравятся парни, я знаю что несколько парней точно стали геями из-за страсти ко мне. И мне не хорошо не плохо от этого. Я на хрен не би.
Я точно знаю, что мне нравятся телки, все, разные, черные, латиноамериканки...но не гринго. Не то, чтобы они мне не нравились, просто они отталкивали меня, ведь я первый буквально отпинывал их максимально дальше от себя.
Я хочу, чтобы этой суки тут не было. Дура. El stupido – говорю я вечером, сидя у Диего в гостиной на потрепанном диване, когда Ариелла заходит в комнату, блядь она может накрасится и выглядеть как все телки. А не выделяться тут своим невинным лицом на котором словно хэштег написано: "я ангел -испорть меня".
Сука – она злит меня. Еще я сегодня видел, как она двигается, скажу честно стрит данс это скорее для моей бабули чем для нее, но латино – латино ее, она двигается с особенной чувственностью и гибкостью. Без резких выпадов, как это делают девушки, совмещающие два направления.
Карина от нее в восторге – она горит идеей добиться выхода дальше. Белая девочка поможет ей. Латиносы видят в белых гринго запреты, и возможность их нарушить, а мы как известно любим это делать. К тому же Карина вышла замуж не так давно за одного из таких же, как и Ариелла, вот уж это стало неожиданным для нас, но он нормальный парень – он же мужик, тогда какая на хер разница гринго он или нет.
Но Ариелла не видит меня и принимает стаканчик с пуншем, из супер-дешевого пива, вперемешку с чем-то еще и сделав глоток, я готов смеяться, она делает круглые глаза и надувает щеки. Жаль только я это вижу. Т. к. смотрится комично. И она сплевывает все обратно и мчится в ванну бросая стаканчик в урну.
Я не могу удержаться. Мне смешно. И в этот же момент Диего, мать его толкает какую-то телку прямо ко мне на колени, она падает ко мне колени, и выливает мне прямо на промежность свой липкий мразный напиток.
_Диего, ублюдок! – рычу я, параллельно сталкиваю ее с колен. И мчусь в уборную.
Распахиваю дверь, и вижу Ариеллу, ее тонкие запястья поблескивают от тонких браслетов на них, а ее крошечные ладошки проходятся по лицу, умываясь холодной водой. Я прямо чувствую температуры воды.
- ты? – она наконец меня заметила. И смотрит растерянно, словно хочет понять, какого хрена латинос заходит в одну уборную с ней.
- мне нужно отмыть это со штанов – я тыкаю пальцем в область своего достоинства, и только теперь понимаю, что она вообще не верно поняла меня, ведь она так явно распахивает глаза и морщит носик, мне кажется она никогда не видела член. По идее нормальная телка сказала бы что хочет помочь, но эта вылетает из туалета со словами озабоченный!
- я просто хочу отмыть пиво со штанов, а твоя текущая по мне киска – не моя вина! – кричу ей вслед. И вижу, как она разворачивается и шипит: идиот! Держи свой член при себе тупица!

Ариелла:

Я захожу в зал, Карина отрабатывает комбинацию движений в паре с...Луисом, ублюдком!
- Hola, Bella! – хрипловатым голосом говорит Карина. Я хотела бы чтобы мне показалось, но Карина не хорошо выглядит, словно из нее вытащили силы.
- comme stai? – говорю я ей так тихо чтобы этот идиот не услышал. За эти 4 недели Карина меня так поддерживала. Она объяснила мне специфику страны, культуры, особенности города и т.д. мы с ней много общались , и она рассказала мне, что ее муж тоже «гринго» - я невольно улыбнулась вспомнив ее стиль, она не переживает за это, она говорит от сердца и не стесняется, она знает что не обидит меня.
В итоге я стараюсь думать, что я нашла не просто хореографа, но и друга. Она также очень тепло говорит о Луисе, но уже заметив мой холодный взгляд мягко говорит мне: эй, ты увидишь, у него доброе сердце, он настоящий. Таких мало как он.
Не знаю на счет всего этого, но он горяч, не реально горяч и хорош, но только пока его глаза не смотрят на меня.
Вот и сейчас, увидев меня, его карие глаза становятся словно с кубиками льда, он ненавидит меня, и мне даже не понятно, неужто он так злопамятен.
Ведь со всеми он нормальный, но я – я исключение– меня он ненавидит всеми фибрами души, если он еще не продал ее дьяволу.
- не переживай, я нормально. Я думаю, мне нужно отдохнуть, Майкл приехал уже. – говорит Карина. Майкл – это ее супруг. Он хороший и такой же добрый как Карина.
- я могу проводить тебя. – шепчу ей я, и помогаю выйти из зала.
Когда я возвращаюсь я вижу, что они уже начали, и кто же как Вы думаете ведет урок? Ха-ха, Луис, мать его, Луис Рамиррез, Вы чувствуете да, он даже имя имеет, которое уже поимело все остальные имена. Знаете, как мое полное имя? Ариелла Принс. А его...Луис Рамиррез! Вы понимаете да, что его имя поимело мое. Боже ну почему, когда я думаю о нем, все мои мысли приводятся ...к ...сексу...ну он горячий. Нет, твержу я себе., я не ненормальная озабоченная гринго. Я нормальная девушка. Мне хочется секса, но смешно другое. Я думала, что я никогда не захочу таких как он. Бэд бойз - удел дур. Я не дура. Я выберу «Гринго», нормального парня, без пирсингов, тату , со спортивным каром . Может выберу простого, у него будет пикап, знаете, мы будем понимать друг друга.
Я открываю дверь в зал. И начинаю тренироваться с ним, проводя комбинацию за комбинацией, Луис - не Карина, он танцует ...сука опять слово горячо...опять... я готова расплакаться. Он мой блокатор мыслей. Я ненавижу себя за это. и именно в этот момент, когда мои глаза наполняются слезами, он выключает музыку, и сквозь всю группу смотрит на меня в упор:
- можно покидать класс, когда идет занятие? – он медленно направляется ко мне, обходя других ребят- Гринго, я тебе говорю – шипит он, подойдя ко мне. А я снова вижу розовые губы, на фоне его темной щетины – они сочные. Еще они мягкие. Они сочные, розовые мягкие, Боже я просто сойду с ума, если еще раз он раскроет свой рот.
- нет, - резко выдыхаю я, поднимая на него глаза. И от этого становится еще обиднее, знаю, он меня ненавидит, ледяные темные глаза...они как лед обрушиваются на меня. Я сглатываю слезы, но он не виноват. Я виновата. И двадцать пар глаз видят мой неадекватный позор. Они смотрят и явно не понимают. Луис не такой со всеми. Почему я стою и смотрю на него как дура. И не могу ответить нормально.
- тогда какого хрена ты вернулась?
- я провожала Карину, ты же видел
- я тебя не отпускал – шипит он мне придвигая лицо вплотную и запах мяты и ...сука...секса...окутывает меня. Я с трудом сглатываю, обвожу глазами всех ребят. И понимаю., что все выходит за рамки, это мое субъективное видение всего, но эта картина искажена, моим голодом, его горячестью, моей ранимостью. Я всегда была ранима.
-прости пожалуйста, я должна была предупредить. – говорю я не глядя ему в глаза, знаю, что если посмотрю - увижу холод, а со мной творится хрень – я не хочу его холода. Он смотрит на меня , я знаю, я чувствую это. Но его тепло резко меня покидает, когда он отходит на расстояние, и в тишине я слышу нажатие кнопки, и снова грохочет музыка.
У меня нет пары. А это парные комбинации. Я в итоге не могу ни хрена врубиться как это делать. В Сиэтле единственным латиноамериканцем был мой тренер, и то, лишь на половину. В результате мы не танцевали в парах, это было просто невозможно.
А тут у всех есть пара. Уверена Карина танцует в паре с Луис. Но сейчас он мог бы , а мой предыдущий тренер так и делал, танцевать с тем учеником, у кого нет пары, это же нормально. Но нет, он сидит и прожигает во мне дыру. Определенно он ненавидит меня.
Что его так бесит? Мое лицо, не столь яркое как у других девушек здесь? Моя фигура, с менее выраженными округлостями, или то, что я в кедах а не в туфлях на платформе и шпильке? Или что я в лосинах reebok, а не купленной спортивной тряпке, что едва прикрывает мой зад? Может моя кожа, она бледная, вероятно он считает ее уродливой. И я сбиваюсь, и буквально цепляюсь за свою же ногу и просто валюсь на пол, едва не сбивая Луизу и Рикардо. Все резко оборачиваются, и я становлюсь просто пунцовой, я прямо таки чувствую как в моей голове резко все меняется и все начинает просто кипеть, и взрываться, мне кажется внутри под кожей моей головы мне заливают кипяток. Мне стыдно. И все это видят. Он смотрит на меня, я на него. Я понимаю, вот оно – мне тут не место. Вот почему он не походит – ему противно даже находиться рядом. Он не сделал мне ни одного замечания. Ничего. Он даже не попытался меня направить. Он просто не замечал меня, словно меня нет. Даже после публичных извинений, он зол на меня. За что??? Мне хочется расплакаться. И я говорю извините, и выскакиваю за дверь. Я просидела дома 2 дня. 2 дня говоря Карине ,что плохо себя чувствую, она говорит, что вероятно заразила меня, но я то знаю...что я сама себя заразила, когда перестала думать, видя его, слыша его. Я ничего не могла поделать. Я твердо решила сегодня пойти и тренироваться до упаду, я знаю там никого сегодня нет. Я буду тренироваться, не боясь ни его взгляда, ни осуждения, ни смеха, ни жалости.
Я беру свои танцевальные туфли и шорты, переодеваюсь и захожу в зал.
Включаю музыку, и зал заполняет сексуальная мелодия в дуэте поют девушка и парень, в унисон запевающие на испанском припев. О, мне это нравится, я начинаю двигаться. Когда никого нет, ...нет, когда ЕГО здесь нет, мое тело снова оживает, я двигаюсь медленно и ритмично...пока за секунду до того чья-то рука ложится ко мне на живот, не чувствую горячее тело, прижимающееся к моей спине. И в этот же миг плавным движением меня охватывает поперек живота чья-то рука, и ладонь, прожигающе горячая, ложится мне в область талии. Я резко останавливаюсь захваченная в захвате крепкой рукой, и это движение, оно не жесткое, оно не крепкое, оно такое, словно направляющее, едва поддерживающее, но позволяющее мне двигаться дальше. Я невольно охаю. И резко поднимаю взгляд упершись им в зеркало, я вижу, кто стоит позади. ....Боже, глаза , его глаза, они темные, словно шоколад. Я схожу с ума. Мне нужно было репетировать дома. В этом взгляде нет льда, он растоплен горячим шоколадом...и по-прежнему прожигает.
- дыши - он шепчет мне на ухо, и я понимаю, что застыла и не дышала эти мгновения. И резко вдохнув я полностью опозорилась, страдальчески втянув воздух, словно вот уже несколько часов плакала, видимо вся обида во мне в этот момент застыла и выскользнула из моих легких. Он не говорит громко, хотя, музыка не такая тихая, но я вполне могу его услышать. Он шепчет, приближая губы к моему уху, он не смотрит в зеркала перед нами, в отличие от меня, я же не могу даже оторвать взгляда. Боги, если бы я могла запечатлеть этот момент, понимаете, он идеален. Он идеальный, я готова броситься на него и вцепиться мертвой хваткой. Я готова отдать свою невинность ему прямо здесь. Понимаете? Прямо здесь! Я. ЕМУ....это ужасно. Мои мысли – дело не в нем, в этот момент вот что я точно понимаю, он мать его профессионал, а я ....тупая ...el stupido – в мыслях его слова. И я не могу ничего с собой поделать, они словно сранный тизер в моей памяти. И тут я слышу:
-прекрати- он говорить растягивая слова. И хорошо , что это английский. Иначе мне стало бы еще сложнее оторваться от него.
-что? – резко говорю я.
- ты хмуришься, ты думаешь. Не нужно. отпусти тело...оно знает что делать...проговаривает он и второй рукой берет мою ладонь, и в этот момент он на 100 % касается моей руки своей плечом к плечу, он поднимает медленно мою держа за ладонь, и тянет выше, кладет ладонь на свою шею, я смотрю и замираю от наслаждения когда вижу, как наши взгляды встретились в отражении. Он все еще шоколад. Теплый, горячий, густой. Потом моя рука остается на его шее, а его рука, очерчивая контур моей руки опускается на мое бедро. Таким образом мое тело в его объятиях, спиной я прижата к его груди. и он слегка потягивает мои бедра назад, потом направляет левее, и так восьмеркой, повторяя мои движения, или это я повторяю его.
– я направляю, твое тело знает что нужно повторить, а ты ему мешаешь своими мыслями, выбрось их. Ты потрясающая, перестань сдерживаться.
Я буквально вижу как моя грудь высоко вздымается, пытаясь вобрать воздух, и мы начинаем двигаться. Он просто направляет меня, и я , о Боги, наконец-то понимаю в чем дело. Наконец-то, я не танцевала ранее, я делала все сама, но вот откуда это долбанная сексуальность у этих девушек, они доверяют партнерам, дают править их телами, и поверьте нет ничего более естественного. Ты становишься частью его, он твоей....
Когда мы останавливаемся, я понимаю, что на улице стало совсем темно. И это неожиданно, ведь я пришла сюда засветло, значит мы танцевали не менее пары часов. И я даже не поняла этого....это так неожиданно. Он стоит близко, мы лицом к лицу, и дышим так рвано, и глубоко. Он смотрит на меня, и я готова поклясться я не вижу злости и холода. Кто это? Луис? Это он? Потому что я не узнаю этого человека. Я вспоминаю о его губах и мне интересно, а какие они сейчас, и опускаю глаза. Они такие же, сочные, мягкие. Я не могу оторвать взгляд и вижу как кончик его языка облизывает губу, и я невольно повторяю его движение. В этот миг я чувствую – как горячая рука лениво тянется к моей талии. И ладонь властно притягивает меня вплотную к этому телу. Горячему телу. Я чувствую грудью его жесткое твердое тело, и это самое очаровательное, что может быть.. самое правильное. Я просто делаю как он мне сказал, я отпускаю все, и отпускаю все мысли. Сейчас не время. Я хочу продолжить доверять ему.
-чего ты хочешь, Ариелла – шепчет он мне на ухо, а щетина слегка царапает мою шею.
Я молчу, стою как вкопанная. И хочу сказать тебя, но не могу...словно все замерло внутри.
-чего ты хочешь, Ариелла? Я пугаю тебя?
-нет, - шепчу я – и мои глаза поднимаются к его. Мы снова сверлим взглядом друг друга. Он прожигает дыры, а я ...я бросаюсь в омут, больше не боясь, как выгляжу, насколько хуже всех местных девушек, насколько бледнее...я просто смотрю ему в глаза. И плыву в волнах шоколада и тепла.
- тогда почему – он проводит носом по моей щеке, и спускается к шее, словно потираясь носом о мою кожу. При этом тысячи моих нервных клеток взрываются от его  колкости, мягкости и жёсткости щетины на его лице. Меня никогда так никто не касался. и я видит Бог, счастлива, что именно он касается меня. Сейчас я клянусь , я хочу чтобы все застыло, только он и я, продолжающие этот вечер.
– ты дрожишь – продолжил он.
Я начинаю дышать, но дышать ровно не выходит и унять мою дрожь тоже. Сказать ему?
- я не знаю. Честно – я немного поворачиваю голову левее, я хочу снова в его взгляд и он мне это позволяет, снова я в его взгляде, купаюсь в горячем шоколаде
- ты хочешь горячего латиноса? Или...- шепчет он с ухмылкой на красивых губах, глядя мне в глаза, и я вижу зарождающуюся злость в нем, это заставляет меня немного нахмуриться, мне стало обидно, он сказал о себе, как о...стадном жеребце...и мне плевать насколько он обидел меня, но я не хочу чтобы он так думал о себе. Никто не имеет права так думать о нем.
- зачем ты так говоришь? – шепчу я, немного отталкивая его в грудь, я не могу стоять так близко, наши стены снова начинают возводиться. И не я тому виной. – но я решаю сломать их, он сломал их первым, теперь мой черед, я снова смотрю в его глаза , он хмурится, а провожу ладонью по его щетине. – я хочу тебя. – шепчу я. и ему требуется лишь секунда чтобы дать мне понять, что это был правильный ответ, он резко тянется ко мне, и нарывает мои губы. Я резко напрягаюсь, замираю как ледышка, но он тут же понимает, и продолжает уже медленно, словно пробуя мои губы на вкус. И я не знаю что он чувствует, но я ощущаю мяту, он весь мятный, не как сигареты, а именно как настоящая мята, знаете свежесть, вот его вкус. И я приоткрываю губы, и он со стоном пробирается языком в мой рот, поглаживая мой язык, и исследуя меня там полностью. И тут вступают его руки, они также управляют мной, моей головой, моими волосами, да его руки по всюду, он словно Бог Шива. Я не понимаю секунд, когда он отпускает мою голову, но тут же крепко притягивает меня к себе за талию, его ладони блуждают по моей спине, от талии до лопаток, касаются шеи, и переходят к моему лицу. Я вся горю, я всю мокрая, черт , да , везде, и я готова расплакаться от этих чувств. Я не хочу чтобы он отпускал меня, я стала его частью! Знаете, я никогда не была ничьей частью. моя семья лишена понимания шовинизма. Отец всегда работал наравне с мамой, готовил и помогал по дому в равной степени. И они счастливы, я точно знаю иногда, ладно, ок, чаще всего, моя мама все держит под контролем, меня, папу, семью, родню, знаки внимания, дни рождения, подарки, деньги, выплаты, и сбережения.
И я такая выросла, мой папа заплетал мои косички, и купал перед сном, т.к. мама часто уезжала в командировки, и они молодцы, благодаря их труду и упорству, я имею возможность сейчас получать чуть больше чем многие мои сверстники, нет мы не богаты, но мы живем в достатке, я знаю у меня трастовый фонд, и я не трачу его на обучение, хотя большинство американских подростков живут именно так.
И все это потому, что я – выросла в семье, где мужчина и женщина – равны. А тут, я стою, и просто трясусь от страха, что он меня отпустит.
И именно это происходит, он берет меня за плечи буквально отрывает от своих губ – что происходит, Ариелла, ты боишься меня?
Мне жутко стыдно ответить, я опускаю глаза, мне правда стыдно. Я повела себя...как легкодоступная девка, я подтвердила его опасения, что я просто хочу латиноса. Я знаю таких девушек. Но я не одна из них. И я не хочу, чтобы он подумал так, но я не хочу быть такой жалкой, чтобы признаться что я просто боюсь, что все закончится. Я глупая, это же всего поцелуй. Ничего большего и мне страшно, как поступить, чтобы потом не сгореть от стыда и горя.
- черт, я не должен был этого делать. - он проводит ладонью по лицу, и отворачивается отходя от меня, а мое сердце вот-вот вырвется из груди. Я чувствую, как ком в моем горле ...набирает размеры, и я рискую задохнуться, если не выпущу слезы наружу. Я точно помню момент, когда так стало...я попала в аварию в детстве, и мой папа лежал в больнице. Несколько месяцев, я помню как сильно я терпела боль, тогда она впервые родилась в моей груди, словно тяжестью свинца наливая мое сердце и душу, поднимаясь и захватывая горло, но я не должна была плакать, мама сказала, что Господь накажет меня, и заберет папу, если я буду плакать. И я не плакала, Вы можете понять? Мне было 5 лет – мой папа был всем для меня...и я не плакала, понимаете? Я считала , что это так безумно стыдно плакать....я глотала слезы.. сжималась в комок, прижимая кулаки к груди, но я никогда не плакала. И папа поправился. И точно знаю, что не от того, что я не плакала, просто Господь не забрал его. А я, дура, поверила маме, и заработала себе какую-то дурацкую болезнь, я могу заплакать на ровном месте, ну или начать задыхаться. Я заработала себе панические атаки, вот что случилось. И я четко понимала, сейчас будет очередной приступ. И видит Бог, лучше уж я отпущу его, чем он увидеть этот ужас! Я молчу, я знаю, что будет дальше. Но ничего не могу поделать. – прости, забудь, я идиот. Прости. Слышишь меня- он подходит ближе, и что -то происходит во мне, ком застрявший в горле все еще там, но я также, четко понимаю, чувствую, если я протяну руки, и он обнимет меня, мне кажется...кажется все пройдет. Я пытаюсь дышать мелкими вздохами, мои плечи невольно поднимаются и опускаются и Луис видит это. Он подходит ближе, и наклоняет голову заглядывая в мои глаза, но я не покажу их, я просто протягиваю обе руки, и цепляясь за его футболку, нахожу мою точку опоры на этой земле. Я хватаюсь за нее ледяными пальцами, и он точно чувствует, что что-то не так. Но он просто берет меня в объятия, притягивает, одной рукой держа затылок, а другой талию. И Боже я чувствую он тает, долбаный ком в моем горле тает. Я хочу снова. Хочу его снова. Я встаю на цыпочки, и тянусь носом к его шее, как это ранее сделал он и понимаю , что мой кончик носа ледяной, и мои руки тоже и в этот миг он отпускает меня, и чувствую себя растерянной, но тут же он хватает мои ладони, и заводит под свою футболку, и там он горячий как всегда я шепчу:
-спасибо
- всегда пожалуйста – шепчет он мне в ответ.
И я чувствую, как его нос встречается с моим и далее наши губы находят друг друга.
Когда мы, едва оторвавшись друг от друга выходим из класса, уже за полночь.
-твои родители тебя не хватились? - спрашивает он, пропуская меня вперед.
- нет, они знают, я теряю счет времени когда...занимаюсь...- я не говорю ему, что у меня нет никаких иных особенностей, и талантов, и потому мои прагматичные родители, бросили попытки вовлечь меня во все прочие направления, и просто отпустили ситуацию.
Он смотрит на меня как-то странно.
- почему латино? Разве ты не должна танцевать балет, спрашивает он, идя в сторону парковки – моя машина там – я отвезу тебя. - говорит он, и я – Ариелла из Сиэтла – должна бы возразить и показать свою независимость, но я тихо смущенно шепчу – спасибо и улыбаюсь, становясь просто пунцовой. Я чувствую жар на моих щеках, и мне жутко хочется, чтобы в этом районе не было столь яркого освещения, тогда Луис не увидит моих пылающих щек.
- итак, почему латино, открывая мне дверь, он не дает мне сесть, он прижимает меня к машине, одной рукой держа дверь, а второй блокируя мне возможность выйти за рамки его объятий.
- я...ненавижу балет..я могу уснуть на нем...точнее – я уснула. – к моему позору Луис искренне вскидывает брови, и я буквально вижу его удивление, и тут же он наклоняется и дарит мне поцелуй, ахххх, мои губы наверное распухли, мы целовались стоя на ногах и  в объятиях друг друга несколько часов, кажется 2 часа. И ничего не болит, кроме губ. Но когда я опускаюсь на сидение, я понимаю, как изнемогают мои ноги. И мне хочется поскорее лечь в постель. От этих мыслей я чувствую себя предательницей. Нет , мне нужен Луис, и плевать в машине, на лице, или где0-то еще.
-тогда может заедем к Энрике, ну раз ты не торопишься.
- хм, я жутко растрепана – во мне просыпается снова «гринго», но Луис лишь улыбается мне, и я вижу, что ему спокойно. Даже когда я веду себя как идиотка)
- ты красиво растрепана, особенно здесь. – он тянется ко мне, нежно касается моих губ, словно бы снова пробуя меня на вкус. И я задыхаюсь. Низ живота безумно сводит, и я искренне не представляю, насколько я мокрая уже сейчас...
Это пугает.
- к черту – шепчет Луис, и я точно знаю о чем он. Потому что я тянусь к нему, прижимая его ладонь к моей щеке, тогда как он разворачивается ко мне, и кладет другую руку на мою талию и чуть ниже. Через секунду о шепчет – Ариелла, ты с ума меня сводишь. Скажи мне чего ты хочешь? Хочешь мы поедем к Энрике – там все наши. Но если ты только скажешь да, то я увезу тебя к себе, и не проси вернуть тебя обратно до утра.
Хриплый стон вырывается из моего горла, и я сама удивляюсь таким животным звукам, исходящим от меня. Боже, страшно даже подумать, на кого я похожа сейчас.  Луис не давит на меня он просто страстный, просто горячий, черт, конечно давит, еще как давит, я буквально слышу как бьется мое сердце в моих ушах, и в этот миг он касается моей груди, мой сосок от его прикосновения резко напрягся, я стала похожа на оленя ослепленного фарами на дороге, я замираю и распахиваю глаза, и Луис тут же ощущает эти перемены, он прижимается лбом к моему лбу, параллельно пытаясь отдышаться. – что случилось – шепчет он мне
- я ....я...я не хочу к Энрике, но я должна вернуться домой, но если бы я могла выбирать – то выбрала бы тебя. «мне никто не нужен, только ты» - хочу добавить я, но предусмотрительно молчу, опуская глаза к его руке на моих коленях.  Вторая его рука опускается с моей щеки, и сжимает мои ладони. И мне становится тепло, мокро в низу, и тепло в сердце, это удивительно...что-то большее и гораздо важное чем просто жар в трусиках. Это жар в самом моем сердце. И в этот миг летя, как мне кажется, куда-то в бездну, я понимаю, я влюбилась. Я влюбилась в парня, которого почти не знаю. И я намерена все исправить.
- мы можем же просто ...поболтать? – я робко смотрю на него и улыбаюсь. – он улыбается в ответ.
- мы можем же просто ...поболтать? – она действительно готова просто говорить, ей важен секс, она явно его хочет, но вот что меня цепляет, ей важен я. Она хочет просто поболтать – это так смешно. Если бы любая другая чика сказала мне такое, я бы послал ее на хер, серьезно именно с ним ей следует болтать. Желательно всасывая его прямо до самого основания...мой мозг плавится, но я стараюсь сфокусироваться. Я сам этого хотел от нее, сегодня, задав вопрос: ты хочешь горячего латиноса, и я увидел обиду в ее глазах и боль, и я думал, она убежит, но черта с два, она коснулась меня и шепнула, что хочет меня. И это сорвало мне башню. Все женщины мира и она – оказались на разных полюсах, серьезно. И смотрю между тем на ее покрасневшие опухшие губы, на ее шею, черт , у нее засос.
- что ж, давай поболтаем – я улыбаюсь. Но потом снова взгляд падает на ее засос – но прежде мне нужно кое-что сделать . я снимаю бандану с руки, и завязываю на нее шее
- ты решил меня задушить за болтливость? – смеется она
- я решил прикрыть свою несдержанность – прости – я не специально оставил засос на твоей шее. И, думаю твои родители не будут больше поощрять твои танцы с толпой латиносов. – грустно улыбаюсь я, меня буквально накрывает волной тоски. Я только сейчас понимаю, знаете, в чем прикол? Мои кузены, и придурок Диего в том числе, говорят на меня иногда Гринго, когда я не ведусь на их провокации, или не бросаюсь в омут с головой, когда речь идет о взятии на слабо.
Для них я долбаный гринго, для их матерей я сын сучки, что угробила жизнь их любимого брата. Чтобы Вы понимали – мы, точнее они, черт , ну Вы поняли, моя мексиканская родня – для них семья это что-то сроднее религии. Они дружные, и могут делить последние гроши, но поддерживать друг друга.
И во всем этом я ощущаю иногда себя чужим. Но я точно не гринго, я не моя мать. Я никогда в жизни не забуду глаза в глаза с ней, и я ребенок. Она сука. Волна ненависти поднимается во мне и мне искренне жаль, что я не милый улыбчивый Энрике, не вечно ржущий и оптимистичный Диего. Я это Луис, Луис Рамиррез. У меня все оценки не ниже А, и это тоже проблема. Я люблю учиться, я не напрягаюсь, делая это. И книги в моей комнате не пылятся годами. Они читаются и передаются в приют, детям, таким же как я...просто мне повезло больше, мой отец жив. Но моя мать, глядя прямо мне в глаза бросила меня, и моего отца. И я никогда не перестану помнить этого ей, и помнить и уважать отца, за его стойкость. Я невольно улыбаясь, думаю Ариелла понравится mi papa ведь она воплощение нежности и изысканности.
И ее слова еще раз доказывают, она другая, и ей точно не место здесь, рядом со мной, в моей машине, и еще и с моей рукой на коленях. Но она заглядывает в мои глаза словно впиваясь в мою душу, и я не знаю как защищаться от этого плена
- Ты считаешь мои родители ...такие люди? Ну ты думаешь они как-то делят людей? Луис, это же ...смешно...мы люди. Ну ладно, ты более красивый и горячий, чем те, что есть в моей семье. Но что есть то есть) – грустно заключает она, и я понимаю, как эта девчонка сумела выкрутить болтики в моей голове и уложить все по разным местам, сбила привычный баланс. Так она считает меня...лучше?
- я не знаю твоих родителей, так что уж извини – улыбаюсь я
- я бы очень хотела вас познакомить как-нибудь...уверена ты им понравишься- она снова опускает глаза, и я вижу ее пунцовые щечки, Боже, ты шутишь надо мной? Она серьезно? Меня? знакомить? Ха, будь я на месте ее родителей, я бы точно держал свою дочь как можно дальше от себя.
- что ж, как скажешь. Кстати, в итоге...почему ты...-я немного торможу, прежде чем задать этот вопрос, потому что не знаю, что она сможет ответить...я не хочу ей напоминать о наших ...о моем отношении к ней до сегодняшнего вечера.
- говори – шепчет она
-почему ты ...не умеешь танцевать в паре? – говорю ей я
- в моей группе не было такого потока парней как здесь. В Сиэтле ...парни не слишком любят танцы – я снова поражаюсь ее чувству такта, она снова сделала вид, что между нами нет разницы. Я понимаю, что она имела в виду, что в Сиэтле парни не танцуют они промышляют другими делами, чем меньше наша численность, тем больше мы подтверждаем в их регионах стереотипы о мексиканцах как о наркокурьерах, наркоторговцах, бандитах и далее по цепочке....
- тогда твое счастье , что у тебя есть я – шепчу ей на ушко, прижимая к себе, и вдыхая аромат ее волос...запах такой волшебный. Что даже не выходит сказать что это за запах свежесть ...персика и апельсина... наверное что-то вроде того.
Она поднимает на меня глаза и прижимаясь теснее отвечает:
- а ты у меня есть ? – она стесняется, и ее щеки снова пылают, это выглядит так красиво, и я понимаю, что все это – делаю с ней именно я. Только я. И она выбрала меня. Во всяком случае сейчас она почти на моих коленях, и я уверен одно мое движение, и она приземлится прямо на них, и я уверен, что больше всего на свете я этого хочу. Но знаю, что лучше не делать глупостей, я не хочу быстрого траха, точно не с ней. Раз уж я ввязался в это. Пусть так оно и будет. Я тянусь к ней и целуя ее в губы шепчу:
- теперь да. Я у тебя, а ты у меня.
- я согласна – шепчет мне в губы она, и это не страсть, это нежность. И я решил остановиться именно на этом
- давай я отвезу тебя. Уже и вправду поздно – говорю я, глядя на часы.
Она не рада этой идее, точно не рада. Ее улыбка угасает и она немного отодвигается от меня, и выглядит растерянной, слишком растерянной чтобы понимать как быть дальше, и слишком тактичной чтобы задать вопрос глядя мне в глаза.
– я же говорил тебе, я хочу в будущем познакомиться с твоими родителями, и я не хочу заведомо стать их врагом развращая из дочь сидя в машине, в полночь. Серьезно – говорю я и она расслабляется
- хорошо, - она улыбается и пристегивается, я понимаю, что она готова меня отпустить ...на сегодня...
-спасибо тебе большое, за все...правда за все...- шепчет Ариелла стоя перед своим домом.
- я всего лишь танцевал с самой красивой девушкой, и поверь я бы делал это сутками на пролет. – говорю ей я, улыбаясь, я понимаю ей не по себе, она сжимается в комок, когда благодарит меня.
- и за танцы тоже спасибо – говорит она и подняв на меня взгляд снова проникает в мою душу.
- за что еще тогда ты благодаришь?   - она серьезно говорит мне спасибо за ...то, что было между нами? Она думает, что я ...что я в ней не заинтересован?
- за все...за то, что я счастлива. Как дурочка. - она смеется, и я поднимаю ее подбородок
- я не должен целовать тебя здесь. Нас могут увидеть, и это будет неуважением к твоей семье, так что извини. - шепчу ей я. – но, если бы не тот факт, что ты так мне нравишься, я бы даже не думал, прежде чем начал истязать и пробовать эти губки...честно. Просто помни об этом. Спокойной ночи, Ариелла. – говорю ей я – заходи в дом. – я впервые в жизни жду, что девушка зайдет домой, и лишь после этого трогаюсь в путь.
Приехав домой, я делаю то, чего не делал никогда –  я беру телоефон и пишу ей смс с пожелением сопокйной ночи. Я – Луис Рамиррез, тот кто использует девушек одну за другой, я пишу смс девушке, с которой провел весь вечер, вместо того , чотбы забрать свою сумку, и выйти из класса, а потом трахать как и обычно по выходным горячих телок.

- выходи, я здесь. – говорю я ей в трубку, и вижу как моя девочка выбегает в розовых лосинах и белой футболке на крыльцо своего красивого дома, что напичкан камерами. Она побегает ко мне, а потом целует, прямо на глазах у соседей, целует меня в губы, так словно я тут и должен быть и всегда так и было...я растерян, а потом мне так приятно, ведь я понимаю, что это все мое – мое место , и я можно сказать даже счастлив это осознать.
По дороге я делаюсь с ней музыкой, и ей нравится, она счастливо прикрывает глаза и потянувшись ко мне, чмокает меня в щеку, в этом есть такая не прикрытая ласка и нежность, и я улыбаюсь как идиот, когда мы заходим в класс.
«твою ж мать!» - я открываю дверь перед своей девушкой» - несколько десятков пар глаз уже здесь и все они пялятся на меня и на Ариеллу.
Она застыла, подняв глаза на ребят, которые смотрят на нас. И это было вау, серьезно они смотрели все раскрыв рты
- bamos, - говорю я Ариелле, и беру ее ладонь в свою , заходя вперед нее в класс.
И тут начинается, шепот, волна шепота.
- вот твой рюкзак, переоденься, я буду здесь. – говорю я ей
Она берет рюкзак и проходит в сторону раздевалок.
- hagamos, comentarios hilarantes al respecto – говорю им я , и начинается шум...
Через 10 минут Ариелла выходит из раздевалки обстановка уже разряжена, и я указываю ей куда ей встать. Я не намерен афишировать, но здесь и так все ясно. Мы тут все одна команда. И я не буду никак выделять свою девушку. Ей это и не нужно. Все занятие то и дело цепляюсь взглядом за нее. Она смущенно отведит глаза, и мне кажется теперь уже я краснею.
Черт, поскорее бы уже Карина вышла. Я не смогу так долго, мне совсем не нравится , что Рикардо то и дело подходит к ней в перерыве, мы никогда не были с ним друзьями, но это так тупо с его  стороны. Он же видел, что она со мной.
Я чувствую вибрацию на смарт браслете, и вижу кто это звонит.
И то , что я на хрен вижу, мне совершенно не нравится. Я сбрасываю звонок, и октлючаю телефон.
Я поднимаю глаза, и вижу , что Рикардо по-прежнему стоит возле Ариеллы, но ее глаза направлены прямо на меня, и она, как настоящая леди, едва касаясь взглядом его лица, что-то бросает ему на ходу, и направляется ко мне:
- что-то случилось?
- с чего ты это взяла?
-ты ...просто мне...показалось ..наверное..извини..- Ариелла уходит, и мне до жути хочется врезать самому себе. Ведь если не идиот, то кто я нахрен? Это была моя мать. И я сегодня....стоя прямо здесь понимаю одну лишь вещь: они жутко чем-то схожи... но я гоню эти мысли прочь. После тренировки я иду в раздевалку, принимаю душ и выхожу в коридор, я жду уже минут 10 . Ариеллы нет. И я решаюсь спросить у выходящей Луизы:
- Ариелла там скоро? Ты не знаешь?
- я была последней , Ариелла ушла почти сразу после тренирровки. – говорит она, выглядя немного растерянной. Я впервые за 2 года нашего знакомства задаю вопрос о девушке, и уж точно я никак и не думал, что она уже ушла.

-Да?
-я возле твоего дома.
-зачем?
-приехал к девушке, Ариелла ее имя. Я очень хочу ее увидеть сейчас – я делаю голос ниже и могу представить как это действует на нее.
Через несколько минут, Ариелла идет ко мне, на ней шорты и топ, который она прикрывает теплым кардиганом, на улице уже слишком прохладно, чтобы не обращать внимание на вечерний ветерок.
- привет – она смотрит под ноги остановившись возле меня
-привет – я шумно сглатываю, мне вдруг немного не по себе. Я повел себя не как ...не так как обычно ведут парни, с котороыми встречаются такие как она..черт, я повел себя не как белый парень. И наверное она вышла просто даже испугавшись.
-прости, что я...- начинаю я, но она тут же меня перебивает
- слушай, я не знаю как это обычно все просиходит. Но я ...подумала, что ты ...не хочешь говорить со мной, знаешь порой в моей голвое...такие закрученные сюжеты, что ты бы свихнулся если бы узнал. – говорит Ариелла, она не смотрит на меня, и стоит передо мной такая хрупкая, чот я невольно удивляюсь...как она вообще решилась ...
-просто  если я забираю тебя, то я тебя и возвращаю. Я не брошу тебя как бы я ни был зол. И мне..правда..
-нам нужно просто научиться понимать друг друга лучше , верно?
– о, да, вот это самые правильныые слова. Нкиаких тебе истерик, или гнева, Ариелла смотрит на меня добрыми большими глазами, и мое сердце, она просто...успокаивается, словно из него вытрясли весь гнев и злость...и мне становится спокойно. И в этот же миг я понимаю, что Ариелла смотрит на меня и ждет ответа:
- ты права, детка. Я предлагаю начать тебе завтра же. Хотя нет, хочешь начнем прямо сейчас? – улыбаюсь ей я.
- сейчас? – повторяет она улыбаясь.
- я могу придумать любой предлог, если только ты скажешь да. Я хочу побыть с тобой. Даже если совсем недолго. Что скажешь? – шепчу ей я, беру ее ладонь в свою, и притягиваю к своим губам. Я действительно схожу с ума, я такого вообще никогда не делал. Но я не могу схватить ее прямо здесь, так что вариантов у меня не много.
Ариелла заглядывает мне в глаза, я вижу мгновенье , то самое, в которое она колеблется.
Но ее искорки в карих глазах заставляют меня потянуть ее к машине, я знаю точно – она сделала выбор.

Ариелла:
Мы сидим в машине, и слушаем музыку, он говорит мне о том, что скоро Карина вернется, и я рада этому, но в моем сердце какое-то...томление – я переживаю, вдруг это станет моментом, когда все изменится. И Луис моментально замечает это:
- эй, детка, что не так? – спрашивает он пристально наблюдая за мной. Мне порой кажется я на ладони, и эта ладонь- его. И он может как погладить меня, так и сжать удерживая в своем кулаке.
- я просто подумала, что я рада, что Карина возвращается, мне ее не хватало – говорю я , и ничуть не кривлю душой, просто помимо этого, есть еще один момент – моя неуверенность в себе. Я все еще смотрю на себя, и на Луиса, и думаю: что этот горячий парень во мне вообще нашел?
В ответ на мою реплику Луис заводит авто, и трогает его, я вижу , что он едет в квартал где живет Диего.
- я знаю где сейчас Карина, раз уж ты так по ней скучала, то давай заедем поздоравваемся? Говорит мне Луис. И соглашаюсь. Мне нравится быть с ним...везде...когда он держит меня за руку, то я просто двигаюсь за ним, и мне ничего больше и не надо.
Приехав к Диего, Луис паркует машину чуть дальше от его дома. Т.к. подъездная дорожка к дому Диего забита под завязку, вечеринка явно в самом разгаре, и я понимаю ,что нужно предупредить родителей что задержусь. Я не хочу как обычно в самый пик вечера напоминать Луису, что мне нужно домой. Я не могу сказать, что он недоволен этим, или с трудом покидает своих друзей, но по момему будет лучше, если хотя бы иногда, я смогу не нарушать его привычный образ жизни. Мне кажется, что в такие моменты я лишний раз напоминаю ему, насколько призрачны и неуместны наши с ним отношения.
-я хотела бы предупредить родителей, что задержусь, - гвоорю я, и Луис понимающе кивает - я подожду тебя на крыльце. – говорит он и встает возле крыльца в нескольких метрах от меня.
- Предупредила? – спрашивает он меня и берет за руку – я отвезу тебя в нужное время, сколько у нас есть времени сегодня? – спрашивает он
- у нас нет ограничений на сегодня – я сияю, я наконец-то даю ему понять, что будучи вместе со мной, он не обязательно должен что-то изменить в себе. Мне хочется дать ему понимание того, что я подхожу ему.
- серьезно? – говорит он , притягивая меня к себе, но потом отстраняется и серьезно глядя на меня продолжает, - слушай , я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, этого не было в планах сегодня- он указывает в сторону вечеринки. – поэтому, если надо, то я всегда могу отвезти тебя.
И я понимаю что напрягает меня. Знаете что это? Это смесь неуверенности в себе, и в своем будущем, в нашем с ним будущем. Он отвозит меня домой, а потом едет на вечеринку. Да потом он звонит, если уже совсем поздно, то пишет. И я думаю, что мне порядком надоело быть недо-девушкой. Словно он всегда полу-свободен, полу-занят. И опасаюсь, что это надоест однажды и ему.
- нет, серьезно все хорошо. я предупредила родителей, все в порядке. – говорю я.
Когда мы на вечеринке, Луис протягивает мне пиво, оно без алкоголя, но я чувствую себя в этой духоте очень даже выпившей, мне кажется интоксикация может случиться от запаха алкоголя и травки витающих здесь. Тесно прижавшись друг к другу пары танцуют и сливаются в порыве страсти в поцелуях, кто-то откровенно щупает партнеров, кто-то уединился в уголках, кто-то разливает напитки, играет в игры, или просто дурачится. И Луис тянет меня к столу, Карины нет, они с мужем поздравили Диего с днем рождения и уехали. Но многие ребята здесь , и приветствуют нас, хотя мы сегодня уже виделись. Они понемногу привыкают что я здесь, и к тому, что Луис снова держит мою ладонь и кивком головы показывает сесть рядом с ним.
Как только я сажусь на диванчик, он передает мне новую баночку пива, и собственнически кладет ладонь на мое колено, отчего я вопросительно смотрю на него. Он лишь нагло ухмыляется глядя на меня, я знаю , он требует от всех признать нас настоящими, так сказать, признать наши отношения реальными, но я понимаю, отчего все наши знакомые так не серьезно и с опаской воспринимают нашу пару....
Через какое=то время мне нужно отойти в уборную я иду именно туда, когда какой-то парень натыкается на меня, и я вижу как содержимое его бутылки обливает меня , начиная с шеи, заканчивая пальцами ног. Потрясающе. Чудесно, я буду пахнуть как пивная бутылка. Жесть.
Я цепенею, и прихожу в себя лишь тогда, когда понимаю, что парень тащит меня в ванную:
- снимай – командует он
-что? – я смотрю на него во все глаза, и не понимаю, в пиве был алкоголь? Я не поняла как здесь оказалась.
- снимай говорю. Я одолжу тебе футболку, и он начинает стягивать с себя футболку, и я уже вижу его плоский живот с выраженными кубиками пресса. Там же начинается тоненькая линия темных волос ведущих вниз к его ремню. И я замираю, понимая, что я никогда ни с одним мужчиной не стояла так близко и так... раздето. Во всяком случае парень-то явно думает, что я странная, мои рот раскрыт и я откровенно пялюсь на его тело, что сказать, он не так понимает мое поведение.
- я не собираюсь ничего снимать или одевать ясно? – выпаливаю я, когда до меня доходит маразм этой ситуации.
- ты хочешь ходить мокрой? Поверь детка – тебе достаточно быть мокрой только в одном месте - парень хищно улыбается, и я смотрю на него широко распахнув глаза:
- я не знаю кто ты, но одень футболку, и выйди. Мне нужно привести себя в порядок!
- я пытаюсь помочь, ты не понимаешь? – говорит он, расставляя руки по бокам от меня – Давай я объясню - он наклоняется ко мне и приближает лицо к моему,  сморит мне в глаза, а затем его рука опускается к моим плечам, там где начинается мой топ, и он тянет лямку вниз. Я пытаюсь отойти, но это невозможно в этой маленькой каморке, которую здесь называют ванной.
- не знаю откуда тут ты и какого черта забыла, но ты зря сюда пришла, малышка – наклоняясь ко мне он шепчет мне эти слова, и мое сердце подкатывает к горлу. Нет, Боже, у меня начинается приступ, снова...я знаю, что сейчас самое тупое и не подходящее время. И именно это заставляет меня понимать, что произойдет что-то страшное. Но самое главное в этом то, что я даже не могу издать ни одного звука, чтобы как-то среагировать. Я просто стою в полном оцепенении и не могу сдвинуться с места. Мне кажется, я начинаю задыхаться. Мои колени начинают дрожать, и острая боль прожигает мою голову прямо под кожей, ком в горле нарастает, я не могу полноценно дышать. Я просто пытаюсь вдохнуть хоть немного воздуха, чтобы не упасть прямо здесь. Но эти секунды не тянутся как резина, они молниеносны, и этот ритм не дает мне прийти в себя, я понимаю, что у меня нет ни секунды. И от этого мне еще хуже. Я не могу ничего сказать, я молчу, и словно рыба хватаю воздух раскрытым ртом.
- как тебя зовут малышка? – спрашивает незнакомец, пока мои ледяные руки, как я выясняю, с раскрытыми ладонями проносятся передо мной, и я пытаюсь создать иллюзию защиты, я пытаюсь так дать понять, что мне плохо, но я не могу сказать ничего, просто выставляю вперед ладони. И понимаю, что ком перестал быть комом, к нему добавился жуткий животный страх. Отчего я каменею еще больше.

- какого хера тут происходит?!
Вы знаете, как небеса раскрываются после темного проливного дождя? Тучи расходятся над головой, это напоминает картину с Иисусом, или чем-то в этом стиле, чем-то, что приносит свет, надежду...
Именно так для меня прозвучал голоса Луиса. Я поднимаю глаза на него, и вижу его взгляд прямо на мне, но он ничего не делает. Он просто стоит с бешеным взглядом и смотрит на меня....
И в этот миг...знаете, я в этот миг слабее чем когда-либо...слабее чем я думала прежде...я слабее чем хотела бы быть...я словно в детстве. Когда мне сказали нельзя, и я молчала, нельзя, и мое сердце ломалось на части, и создавалась новая я. Не такая как все. Я, у которой нет шанса быть нормальной. Которая боится контакта, которая никогда не приближается, и не дает приблизиться.
- Ариелла, ты в своем уме? Ты ... —говорит Луис, и тут его взгляд проносится на парня рядом со мной.
- оу, я хотел помочь ей, парень, ничего особенного, – парень отходит от меня предоставляя обзор Луису, - я предложил ей снять одежду. - Луис смотрит на меня словно ждет ответа. Но...напрасно. Мой приступ еще здесь, прямо во мне, и простите, я не смогу так быстро с этим справиться.
- йоу, Луис, куда ты запропастился? – вдруг вклинивается Диего, и я вижу, как его лицо вытягивается, глядя на меня. – оу, ни хрена себе, вот так...- начинает он
- заткнись. – свирепо отвечает ему Луис, еще раз смотрит на меня и говорит: - я думаю ты уже решила с кем поедешь домой. – разворачивается и уходит. За ним хлопает дверь. и в этот момент, осознание толкает меня прямо к унитазу, и все выходит из меня в жутком рвотном спазме. Дверь снова хлопает, я понимаю, что парень, который так тщательно пытался стащить с меня одежду ретировался. А я не могу остановиться, с глухим стоном, мой желудок сокращается, и я не могу контролировать эту рвоту, просто задыхаюсь, и, мне кажется, я вот -вот потеряю сознание.
- Ариелла, детка, - слышу я голос позади меня. Я смутно понимаю, что это женский голос. И когда спустя какое-то время я ложусь на кровать – я понимаю, я не дома. Это не моя кровать. И со мной рядом кто-то гладит мою руку. – боже, mama, она ледяная, может мы вызовем доктора? Я боюсь, посмотри на нее. – шепчет голос.  И я проваливаюсь. Всю ночь я не то, чтобы сплю, я мечусь, мне так плохо. Мне плохо...я обидела Луиса, знаете каково это, быть бессильной? Стоять и думать, что тебя понимают, что тебя не оставят. Но в следующую секунду видеть, как дверь хлопает, и это тот, кто сказал, что ТЫ – ЕГО. Что он о тебе позаботится.

Я вспоминаю вечер: мы едем в его машине, и он, видя, как я переживаю, теребя подол своего платья, говорит: «Эй, детка, ты чего? Я рядом.»
- я просто...я переживаю немного... - мы в этот вечер впервые вышли гулять вместе. Нас впервые увидят где-то кроме как на тренировках.
- Я же рядом. Все будет хорошо. С тобой ничего не случится, я об этом позабочусь, – шепчет он мне, и поднимает мой подбородок, заглядывает в мои глаза. Если в этот миг он вдруг попросит отдать ему все в моей жизни, я отдам, ведь я безгранично и сумасшедше влюбилась в этого парня. Он настоящий. Он первый настоящий в моей жизни. Впервые я делаю шаг за шаг на встречу к человеку. Впервые мое сердце замирает и бьется с бешеным  ритмом одновременно...он смотрит в мои глаза, Боже, он приближается к моему лицу, и захватывает мои губы по всюду. Меня охватывает тепло, его руки снова повсюду. Я так безумно его хочу! Так безумно!
Он тяжело вздыхает и отстраняется от меня, потом резко поворачивается снова и снова припадает к моим губам. Я смеюсь сквозь поцелуй:
- ты понимаешь да? я очень стараюсь, чтобы быть хорошим парнем для ...такой девушки как ты. Это жесть как не реально и ...я никогда не был даже просто парнем, а сейчас я весь твой!
- ты сожалеешь об этом? – я заглядываю ему в глаза, я понимаю, что ему все также ново, как и мне, но я не готова еще спросить его почему он ни с кем не встречался, и от чего выбрал меня. Наверное, и я еще не готова ему рассказать, почему я с ним...да и нечего рассказывать – я без ума от него. Но я буду ждать, когда же он признается в своих чувствах...иногда я теряю голову, но иногда делаю глубокий вдох и говорю себе, что я нужна ему, и что он тоже от меня без ума. У него нет ни одной другой причины выбрать меня на фоне всех жгучих красоток в его окружении, он выбрал самую обычную девушку. И это меня всегда будет немного нервировать наверное...я понимаю, такие парни...я слишком похожа на серую мышку на его фоне, и в его жизни. Но я буду наслаждаться им, это МОЙ парень, я доверилась ему, и плыву на волнах счастья.
- я без ума от тебя! Ариелла! Я сумасшедший из-за тебя! И если это цена того, что ты есть у меня, то, что ж, похоже мне впору покупать смирительную рубашку – он улыбается уголком рта, и я тянусь чтобы поцеловать его. Но после этого он держит меня за руку, и мы идем встречаться с друзьями – его друзьями, и я весь вечер только и делаю, что пытаюсь оторвать от него свой взгляд, но он как на зло то и дело ловит меня пялящейся на него. И я хихикаю как маленькая девочка, а он притягивает меня к себе, целуя в висок, в губы, в шею, и так продолжается весь вечер...

- где я? – шепчу я, мой голос осип, у меня почти нет голоса. В горле настолько сухо, и все моё тело ломит от ...Боже! Вчера...меня снова трясет, я снова начинаю задыхаться. – нет, нет, - я шепчу и мой лоб мокрый и волосы влажные ...
- ты проснулась? Meu Deus! – шепчет Луиза – я думала я сойду с ума за эту ночь, Ариелла, что с тобой? Что было с тобой вчера? Не говори, что ты напилась, ты была трезвой, но ты явно была не в себе. Скажи честно, неужели Луис ...дал тебе что-то?
- что? Луис? Где Луис? – хриплю я.
- я ...Ариелла, девочка, я не знаю! Честно! Я понятия не имею, я видела его вчера на выходе, когда только приехала, он сказал, что ты ждешь меня в уборной. Где ты и была...
- где мой телефон? Луиза! Где он?
- здесь, я поставила его на зарядку, мне пришлось покопаться в твоей сумке, извини, ты не злишься?
Боже, как я могу злиться на девушку, которая за один вечер сделала больше. Чем кто-либо из моих знакомых за всю мою жизнь. И тут воспоминания словно острые лезвия врезаются в мою голову. И мой воздух снова исчезает, я сгибаюсь пополам и мне нечем дышать. Мой хрип становится громче, и чаще. В глазах мутнеет. Я вспоминаю...- Кажется ты нашла с кем вернешься домой! – Луис, его взгляд, секунду назад я думала он обнимет меня, но в следующий миг, он меня ломает, хлопает дверью, я захлебываюсь собственной рвотой, и задыхаюсь от слез. У меня истерика, я не могу прийти в себя, чей-то голос за спиной, а потом теплые ладони на моих руках. Я помню лицо Диего, Луиса, незнакомого парня, его пальцы на моих плечах. Все это видел Луис! Он ждал моего ответа. Он его ждал, а я не смогла сказать ему! Он видел полуголого парня и меня, со стороны выглядело будто мы зажимаемся, и мой мокрый раскрасневшийся вид, точно не сказал ему о моем испуге, выдав скорее возбуждение. Но...разве...разве...Боже, я должна сказать ему, черт, я не смогу! Но я должна хотя бы попробовать...попробовать сказать ему...что же мне делать!
Я хватаю телефон. Мне нужно его услышать. Я набираю его с десяток раз, но не получаю ничего кроме автоответчика. Мне так плохо. Мне так на все плевать. Я собираюсь словно пуля. Мое тело и разум после стольких часов отключки просто судорожно работают.
- Луиза, - шепчу я словно не нормальная, пугая бедную Луизу еще больше – ты должна сказать мне, где я его найду! Ты должна мне сказать! Луиза! Я сойду с ума если ты этого не сделаешь
Но Луиза удивляет меня, спокойно и понимающе глядя на меня. – собирайся, приведи себя в порядок. Он живет в нескольких домах отсюда. Я подожду за дверью.
Мы находим его дом через 3 дома от Луизы, на противоположной стороне небольшой домик, его машина во дворе. Я отчетливо слышу музыку во дворе. И голоса мужчин и женщин. Я смотрю вокруг, и понимаю Луиза стоит рядом и держит мою ладонь:
- Ариелла, не ходи туда. Я не могу запретить тебе влюбляться в него и скучать. Не могу не привести тебя сюда. Я знаю, тебя не сдержать. Но ты не должна туда идти. Ты думаешь его сердце разбито? Но он разобьёт твое. И ты тогда поймешь, что это куда больнее!
- я сделала ему больно. Я стерплю если он попробует сделать мне также. Но я не стерплю, если он будет думать, что я... что я не люблю его. Потому что я люблю, Луиза. – шепчу ей я.
- оу, чики! Луиза, ты привела белую девочку позабавиться? – чей-то насмешливый голос обрывает мой шепот-хрип.
- Тьяго, отвали, придурок. Где Луис?  Она  - к нему! —говорит Луиза, глядя на меня.
- Эй, Луис! Белая чика к тебе!
И секунды ожидания тянутся как резина, пока я не вижу ЕГО! Я отпускаю Луизу, и несусь к нему! И я не думаю, что весь этот переулок смотрит на нас, и все кто в его дворе видят это! Я обнимаю его, и мое тело словно расслабляется. Весь ужас охватывает меня, но больше нет скованности, и я всхлипываю, сама только осознав, что плачу, уткнувшись ему в грудь. И лишь через несколько секунд я понимаю – я не чувствую его рук. Боже это все сон? Я разжимаю свои объятия, и вижу, что намочила слезами его футболку. И поднимаю глаза, Боже, хоть бы это был он!
Я смотрю на Луиса, он смотрит на меня, и я не вижу...шоколада нет...там лед, его глаза ледяные, во сто крат больше, чем в те первые дни нашего знакомства.
- эй, Фабио! Иди сюда! – кричит он, глядя прямо в мои глаза
-Que paso Luis? – я перевожу взгляд на этот голос.
И воздух выбивает из моих легких! Его выбило. Я перевожу взгляд на Луиса. Его глаза такие же ледяные, но он улыбается, и это улыбка самого дьявола. Я серьезно.
- йоу, чика, как ты малышка? – тот же парень, что вчера зажимал меня в уборной, он тот, с кем меня застал Луис, он тот, кто вышел следом за Луисом, когда я припала к унитазу. Он тот, кто раздевал меня, тот, кто был раздет. Тот...кто дружит с Луисом. Мои руки и губы дрожат.
-нет, нет...- хриплю я. – Луис, что это? ты его знаешь? Луис, пожалуйста...- у меня на глазах слезы, я впервые за все эти годы в критический момент не ощущаю кома в своем горле. Он есть. Но все иначе. Меня трясет... я задыхаюсь. Мне больно в груди. Очень жжет...но я не чувствую жара под кожей. Я не знаю, что это, но эти ощущения, ранее не привычные для меня – они меня пугают. – Луис, - я тяну ладонь к нему, цепляясь за его футболку, но он резко отодвигается,
- ты не нужна мне, ты дешевка. Эй, Фабио, ты еще хочешь с ней позабавиться? Я с ней уже кончил. Она вся твоя! – кидает он своему другу, и развернувшись уходит в дом. Я смотрю на дверь, в которую он зашел. Потом на его друга, а он оценивающе смотрит на меня. И вся реальность, сранная долбанная реальность, задыхаясь, огромной тяжестью падает на мою голову, а после, смещается ко мне на плечи, а оттуда, мать ее, прямо ко мне в сердце! И я понимаю, что Фабио становится выше, нет, он просто переместился вверх, а после, еще миг, и его уже нет. Только небо, сранное голубое, такое светлое небо, в котором ни хрена нет места уродам вроде меня. Мой затылок бьётся о что-то жесткое, а потом чьи-то руки держат меня я вижу пульс, стучащий на его шее...это ...кто это??? Я поднимаю глаза выше и вижу только подбородок, на нем нет щетины. «это не Луис, а я хочу, чтобы это был он» - думаю я, и мне больно от этого. Мое сердце снова стискивают металлические щупальца, у людей разбивается сердце, мое сжимается и становится с сотни раз меньше. В нем больше не будет места для любви. Я больше не стану такой как прежде. Я больше не буду танцевать. Я больше не буду бросаться и обнимать, я больше не сожму пальцев, удерживая кого-то ...и больше оно не будет биться быстрее, и заходиться в бешенном ритме от чьего-то взгляда...мне не страшно...я понимаю, весь страх, что был во мне исчез.
Знаете, когда я была ребенком, я помню, бабуля говорила, ближе к Богу тот, у кого ничего нет. Если так судить, то я явно очень близка к Нему сейчас. Я ничего не берегу больше. Мне не зачем бояться.

Я смотрю на своего врача, доктора Мартинеса, он пытается найти в себе еще капельку терпения, прежде чем вынести мне приговор. Но мне не страшно. Мои губы не разжимаются. Они сцеплены в тонкую линию. Я не боюсь, что меня объявят не нормальной. Когда я сплю то вижу его, вижу его, чье имя выжжено в моем сердце. Он в моих снах, он целует меня там, там я прежняя. И мне не страшно что меня снова усыпят, или отправят в лечебницу, и затравят лекарствами. Они даже не понимают, как сильно мне страшно здесь, словно мне надели пакет на голову. Особенно когда я только проснулась, и мне приходится возвращаться в реальность, и она такая же липкая, мерзкая, и ледяная, как пот на моем лбу, каждый раз, когда я просыпаюсь.
Я упала на асфальт прямо во дворе. Прямо у него во дворе...удар головой, чьи -то руки, что меня подхватили были руками Фабио. Надо же ...может мне стоит дружить с ним? Он спас меня – я задыхалась и теряла сознание. Он все это время кричал вызвать скорую помощь, и в буквальном смысле держал мою руку пока мы ехали в машине скорой помощи.
Он передал меня родителям, когда они зашли в палату, он ответил на вопросы доктора, он рассказал, что я не принимала препаратов, я не пила, и ничего противозаконного не делала в целом. Он звонил каждый день к Луизе, уточняя как я. Луиза...мой добрый человек. Я пытаюсь отстранить ее – но это невозможно. Она терпеливо сидит у моей кровати вот уже третий месяц с того дня. Из отделения интенсивной терапии меня перевели в отделение для «пациентов с нарушениями нервной системы», это отделение для сумасшедших – просто мягкая его версия. Доктор Мартинес - молодой жгучий брюнет, с неестественно бледной кожей и темными добрыми глазами каждый день заходит ко мне. Он вел меня неделю в терапевтическом отделении.
Теперь видимо он думает, что мое молчание – его вина. Но это не его вина. Это мой выбор.
Луиза читает мне библию – я не прошу ее уходить – не могу. Я не могу заставить себя раскрыть рот, я даже звук издать не могу. И еще, я люблю ее спокойный тихий голос. Я не знаю, как бы я спала без него. Моя мама готовит мне еду, но я не ем ее, я вообще мало ем, комок в горле все еще там, я не хочу думать о нем. И о том, кто его там оставил тоже.
Я никого не виню. Нет...просто мое сердце в металлических оковах, и в нем нет ни капли крови. Оно бьется только механически. Но никак не от того, что оно живо.
- ты знаешь, что если ты не начнешь реагировать, хоть как-нибудь – то я ..., Ариелла, это так жестоко. Я не знаю, что случилось, но ты ...ты должна выбраться из этого. Знаешь, я вижу тысячи людей – таких же подростков как ты – они никому не нужны. Черт, я перед тобой, такой вот подросток. Я был им когда-то. Твои же родителей приезжают каждый день по 2 раза. Они буквально оккупировали твою палату. У тебя есть замечательная подруга. А ты лежишь и даже не хочешь постараться сделать что-то. Я знаю, ты слышишь меня. Знаю ты все понимаешь. Знаю, что тебе отчего-то плевать. Но Ариелла, иногда ты думаешь это конец. А потом спустя годы понимаешь, это была мелочь, и только то, что ты поднялась и боролась, сделало трагедию мелочью! Чего ты хочешь Ариелла? Ты хочешь победить?
Знаете, что меня поражает? Меня поражает, что доктор, к которому я уже не имею никакого отношения вдруг приходит и пытается до меня достучаться.
И еще больше меня осеняет, что я лежу тут в этой постели, потому что парни сыграли со мной жестокую шутку, разыграли, унизили меня. Они заранее сговорились обо всем? Я не знаю. Я надоела ему, и он решил избавиться? Или он никогда и не был со мной по-настоящему!? Он вообще был со мной? Я который месяц лежу в палате. который месяц смотрю как мои руки и ноги с каждым днем все тоньше. который месяц вижу, как клочками выпадают мои волосы. И они тусклые, будто я пьяница, или наркоманка. Моя кожа бледная с синими пятнами. Что они сделали для меня такого, кем стали, что я так сломана!? Что я стала уродиной! Что я стала жалкой! Кто эти люди!??? Я знала их пару месяцев. А тех, кто обивает пороги этой палаты, знаю всю мою жизнь — это мои родители. И это понимание вдруг охватывает меня, и мне так стыдно, что я заставила их переживать за меня, и терять веру в меня! Ведь также как и у меня, у них никого нет!
Я поднимаю глаза к доктору Мартинесу-:
- домой – шепчу я, мой голос ломается, и он хриплый с непривычки. И моя голова начинает кружиться.

ЛУИС
Я подъезжаю к дому. На крыльце стоит Луиза. Она смотрит в землю и не поднимает ко мне глаз.
Я не видел ее с того дня, как сказал Фабио не возвращаться пока не дождется ЕЕ родителей в больнице.
С тех пор прошло три месяца.
Никогда бы не подумал, что скажу это, но определенно не хочу видеть свою соседку, и она тут абсолютно ни при чем.
- Hola! – говорит Луиза и идет к моей тачке
-Que paso – говорю я ей вместо приветствия.
Она молчит и ее взгляд мечется между мной и ее сжатыми ладонями...она явно нервничает.
- поговорим? – говорит она и я не могу отказать, это впервые как эта девчушка о чем-то меня просит.

Ты же знаешь, что моя мама была...ну ...она не была прилежной латиноамериканской женщиной.
- твоя мама была шлюхой, Луиза, - напоминаю я ей, давая понять, что она не дождется от меня жалости. И что то, на что она рассчитывает ей не удастся.
- да... а твоя - сучкой – не знаю, что хуже.
- верно – отвечаю ей я. Раз уж говорить на чистоту, я не знаю, что хуже, по мне оба случая гадкие.
- ты помнишь моих подруг? – спрашивает она. Глядя перед собой.
- нет. – говорю ей я, и мне так странно, я всегда видел Луизу одну. Никогда не видел с девчонками. Мой отец не очень любил, когда я тусил возле Марко – нашего соседа, т. к. по соседству жили распутные женщины, говорил он. И если завтра ее дочка принесет в подоле твоего ребенка, ты будешь страдать целую жизнь, а твой ребенок в два раза дольше – потому что дети несут клеймо своих родителей. Да, мой отец. Как и все родители в квартале, старались держать детей подальше от ее семьи. И от нее самой
Луиза усмехается, переводя на меня взгляд.
- ты прав. У меня их не было.
Как-то раз, я пришла на тренировку, и поймала взгляд одной девушки на своей обуви, дело в том, что в моей обуви не было стельки. Знаешь типа сразу ступинатор. И ни хрена больше. Стопам обычно охренеть как больно после того, как ты весь день стоишь, разливая кофе в кафетерии, из-за такой обуви...но у меня не было денег на другую. И эта девчонка, она покраснела, когда отвела взгляд поняв, что я заметила это. Я была готова сгореть со стыда, и я ненавидела ее с тех пор.
Потом, я нашла к шкафу обувь, она не была новой, но она была охренительной, точно не из дешевых, с крутой ортопедической стелькой, знаешь, ты когда-нибудь носил обувь с ортопедической стелькой?
Я мотаю головой, я никогда не понимал смысла в этой херне.
Так вот, и я не носила, - говорит Луиза. - И тогда я точно знала куда я приеду, и кому засуну эту обувь прямиком в глотку.
Через пару часов я пила долбаный кофе из фарфоровой чашки, меня познакомили с родителями, и я точно знала, у меня впервые в жизни появился друг. Настоящий. Тот который не дарит, он просто дает, и ничего не ждет. Меня представили по имени, мне были рады. И, я не знаю, что вы оба натворили, при чем тут на хрен твой кузен Фабио, но я прошу тебя, вернись и исправь это. Я не могу так больше. Я не знаю прошлого Ариеллы. Но что-то там есть. ...
- отвали на хрен, Луиза, я тебя выслушал, но вот что я скажу: я знаю таких как она! Как ты и сказала, моя мать сучка – и это точная копия ее... я не хочу даже думать об этом.
А Фабио тут при том, что он едва не трахнул ее в тот вечер в том туалете! Ясно*!? И я бы в жизни в эту херню не поверил, но я видел. - Я ударяю кулаком о бордюр, на котором мы сидели. И чувствую, как пульсируют костяшки на моих пальцах. – и я пиздец как много готов делать, чтобы это не повторилось! Она шлюха, она хотела горячего парня, она получила. Я относился к ней как влюбленный идиот, а ей нужна была не романтика, просто трах, ей просто нужно было трахаться. И она даже не посчитала нужным блядь мне об этом рассказать. Так что пусть идет на хер! И это последний раз, когда ты говоришь о ней со мной! Мне по хрену что с ней, по хрену кто трахает ее, по хрену даже жива она или нет. Что говорит и что делает. По хрену! Прекрати слушать хуйню, что она пихает в твои уши! Серьезно! – я резко встаю. И понимаю, что я сорвался, я держал в себе так долго это дерьмо. Я не набил морду Фабио, ведь он мой кузен, и он развел руки, и сказал: «она набросилась на меня, я не знал, что она твоя. Серьезно! Она говорила, что ее идиот парень не хочет трахнуть ее.»
Я попросил его заткнуться, но ничего больше. Я знал, что дальше будет хуже, я не хочу этого знать, мне, итак, сука, было больно. И теперь вот я сорвался посреди улицы. И мне не по себе. Я твержу про себя , что я не такой как мой отец, но я готов сейчас развернуться и спросить как же она там, что с ней, но я не он, я уйду, и меня не разжалобить, я вобью кол в мое сердце, если это поможет мне ее забыть!
— это хорошо, потому что она не говорит...- тихо отвечает на мой срыв Луиза. Но я уже закрываю дверь.

Всю ночь я не мог заснуть. Я листаю ленту ее сраного инстаграма. Ни одной публикации. Последний пост той ночью, когда перед тем вечером, мы поехали пить коктейли – да шоколадный, вот ее любимый. Я поил ее коктейлем, а она меня дерьмом, вот тебе и сранная романтика.
Ни одного поста. Ее Фейсбук, последний вход  тогда же. «она не говорит» — это все, что я помню. Я всю ночь смотрел на ее фотки, и заснул лишь с рассветом. В полдень я стою у дверей, куда мне нельзя было ходить. Никому нельзя было ходить.
Первое что я вижу, когда мне наконец открывают дверь, это ухмылка на лице Луиза, сучка, она точно знала, что я вернусь.
- и?
- что ты имела виду, сказав: она не говорит? – сразу же спрашиваю я.
- она не говорит? Она не говорит. Что тебе еще ответить?
Я готов прибить ее, она издевается? – слушай, я здесь, чтобы слушать, ответь мне. – я буквально шиплю на нее.
- Луис, она не говорит. Понимаешь? Не открывает рот, и не издает звуков.  Поболтаем тут или тебе разрешили заходить к дочери шлюхи? – она насмехается надо мной.
- иди на хрен – бросаю я и прохожу мимо Луизы.
Я сажусь напротив нее и повторяю свой вопрос. Я смотрю как Луиза опускает плечи и вздыхает.
- слушай, я не знаю, как так вышло, Луис, но, бывало, всякое. И ...я точно помню, ты не плохой человек, и ты никогда не был плохим. Но ей плохо. Ты видел, как она лежала у твоего порога, и даже не протянул ей руки. Если это означает быть мужчиной, то...я тогда понимаю мою мою мать. В вас значит совсем нет никакой ценности...Ариелла в больнице Луис. И мне противно, что я сейчас сижу и клянчу у тебя встречу с ней. Не ходи к ней, если не думаешь, что это важно для тебя. Я бы на ее месте точно не хотела бы твоего визита, если только ты не приползешь на коленях осознав, что был виноват.
- почему? Почему она в больнице? – знаете, каково это, когда ты чувствуешь, как ледяные щупальца страха поднимаются по твоей шее, и цепляются за нее, ты перестаешь чувствовать кислород в легких. Ты в миг становишься ...жалким...это страшно...я помню это чувство с уходом матери, и каждый раз, когда я видел ее снова. И тот миг, когда увидел Арииеллу полураздетой, в объятиях моего кузена, к слову сказать, тоже полуголого.
- она не говорит...у нее был срыв. Я не знаю, наверное, эти белые девчонки слишком нежные для латинских парней? Только ты, Луис, должен был думать об этом, прежде чем взял ее за руку... она говорила, ты обещал ...что будешь рядом, что рядом с тобой ей ничего не грозит. Но ты не сдержал слово..Луис, мой вопрос снова: в чем ваша ценность? Ваша – мужская ценность в нашей жизни?  Не думай, я не лучшая из подруг...я не для нее так стараюсь, ну то есть не только для нее. Я хочу понять...а есть ли вообще в этом смысл? Ты взял ее руку. Она была первой, чью руку ты взял. Первой к кому ...я не знаю, у тебя вообще были порядочные девушки до нее? Ну кроме твоих потрахушек...- Луиза опускает глаза. – я не знаю отца. Но я знаю, что он где-то в этой стране...и ...я часто думаю...он знает обо мне? Я дура, Луис, я иногда представляю, что если мы встретимся? Что если я его найду? Что если он не знал обо мне? Или...может он уже знает обо мне? И просто...также как и ты, он не протянул руки, когда моя мама упала?
- я не знаю к чему ты все это, но я, точно не спал с ...ней. Ариелла очевидно спала со всеми кроме меня.
Луиза поднимает на меня глаза..., и они мать ее, мечут молнии.
- ты меня блядь слушаешь? – ее глаза стали как два блюдца, и я хрен его знает к чему она так обиделась – она не разговаривает...ты понимаешь? Не разговаривает! Не открывает свой рот, не произнесла ни одного слова, с тех пор как ты – Луиза вскакивает и толкает меня в плечо своим кулаком – не протянул своей сранной руки! Руки, которая, оглянись вокруг, Луис, никому на хрен не нужна! Кроме нее!!! И ей, ты ей не протянул ее! Ты знаешь, что ее нет на тренировках, и ни разу, ни одного гребанного раза не спросил, где она! Ты знаешь! Ты блядь просто знал бы! Ты бы все знал! Если бы ты просто хотел! И знаешь, к черту! Я не буду искать его! Потому что он также как и ты, Луис, знал бы что у него есть дочь! Если бы только захотел! А ты, ты оставайся здесь, и не смей заявляться к ней! Я не хочу, чтобы она страдала из-за тебя! Она была влюблена в тебя! Гребаный ты придурок! Она говорила, что ты замечательный! Она думала, что ты не готов знакомиться с ее родителями, что она торопится! Она боялась, Луис, я ржала до слез, когда она призналась! Она боялась, что недостаточно хороша для тебя! Она думала, что она ...бледная, и ты не мог, просто не мог влюбиться в девушку, без тех аппетитных как она это называла форм, что есть у многих девушек в нашем классе танцевальном. Она реально думала, что в нее не за что влюбиться, так вот Луис, не ей, мне Луис, мне объясни, ты серьёзно так поступил? Ты правда ни хрена к ней не чувствовал? Ты правда...Боже, Луис, она думала, что ты ...что она тебя не привлекает, она реально говорила: Луиза, посмотри на него и на меня. Как я могу не бояться, что однажды он меня бросит! Так вот, сраный ты Герреро! Ты оправдал все те страхи, над которыми я смеялась. Я даже не думала, что ты так низко пал! Но ты пал! Быть может ты всегда там и был! Но ты разве не понимал сам, как ты...кем становишься с ней рядом? порядочным, нормальным, парнем у которого даже вполне может есть будущее. Понимаешь? Тем, кто...
- я становился моим гребаным отцом! Раскрой глаза! Сучка? Так ты сказала о моей матери? Так почему о моей белой матери ты говоришь так, а ее считаешь кем-то другим? Разве не все они одинаковы?
- ты серьёзно? Ты правда увидел, что-то, что-то общее между ними? Твоя мать сучка! Сучка, бросившая своих детей и мужа! А Ариелла, Боже...я призналась ей. Призналась чья я дочь! Я должна была. Я сказала, что другие могут отталкивать ее, если она будет со мной. Тут так. все трахаются. Но если ты трахаешься за деньги, то ты мать твою особая грешница! Луис! Она заправила мне за ухо прядь волос, такого никто никогда не делал. И глядя мне прямо в глаза сказала: . Не суди других за то, что они грешат не так как ты. Ты потрясающая, почему ты даешь людям управлять тобой? Ты замечательная, и видит Бог, я счастлива здесь! И я счастлива, что ты считаешь меня подругой. Так почему ты вдруг решила, что я откажусь от нашей дружбы?»
А ты, Герерро, ты отвернулся от прекрасной девушки! И мне жаль тебя, иди к себе домой, и не вздумай больше появляться в ее жизни. И твой кузен – он сранный балабол и сплетник! Она испугалась. Она просто его испугалась, и я никогда не усомнилась в этом. Мне жаль, что для любви она выбрала того, кто даже и не думал верить в нее!

-que paso? – Фабио вышел из гаража, где мы чинили машины.  – Сука, ты че творишь! – выкрикнул он, когда я врезал ему своим фирменным ударом, но я бил слабо. Я ждал объяснений!
- что ты, сука, сделал с Ариеллой в туалете тем вечером? Говори! Фабио, я клал на наше родство. Говори мне! Я жду ответов! Все было не так , как ты сказал, сука! Итак, что ты гребаный гандон мне НЕ сказал???? - я бы рад был забить его на хрен, он водил меня за нос так долго, я разбил свою веру об свои страхи, и это было тем, в чем я виноват. Но никто не может винить меня в том, что я верю своему брату больше, чем человеку которого знаю всего пару месяцев.
- чувак, успокойся – tranqierro! – она ничего не говорила! Ничего! – все? ты успокоился? какая на хрен разница! Она была там, и молчала, что тебе нужно было бы чтобы убедиться? Мой член в ее вагине? так я тебя расстрою – приди ты на 5 минут...– он не успел договорить, мой кулак врезается в его челюсть. Я на хочу его слушать, теперь я знаю – она не говорила, что хочет его. И складывая в голове паззл из слов Луизы, Фабио, и глаз Ариеллы в тот вечер, я понимаю, что она была в шоке, испугана, растеряна, но блядь никак на хрен не возбуждена! Я круглый идиот! Я поверил тем, кто рос со мной бок о бок. И, уезжая я понимаю, что вечером меня ждет серьезный разговор с тетей и с отцом. Тетя Мариелена почти как мама нам с Тьяго. Она делила свой скудный ужин на всех нас. И мы не всегда наедались досыта, но мы не умирали с голоду. И она ходила на наши собрания, пекла на праздники к школе, и всегда за нас троих, и мне искренне стыдно перед ней, но я не бил ее сына, я бил кусок дерьма, который подставил девушку, он знал, что ей даже не к кому будет пойти если я отвернусь от нее, именно это я и сделал. Я идиот...Боже как я по ней скучал. Клянусь, я трахал столько девушек за эти месяцы, я не помню их имен, не знаю, спрашивал ли я их вообще. Но я никогда не прекращал думать о ней, ни до ни после, ни даже во время траха с ними.
Я сталкиваюсь с Луизой в коридоре больницы, она идет и пялится в телефон. Я смотрю и понимаю, она была рада, пока не увидела меня.
- где она? – спрашиваю я, нетерпеливо вглядываясь прямо по коридору
- тебе лучше уйти, и пока не тревожить ее.
- чего?  Ты с ума сошла? Я здесь и не уйду никуда, пока не поговорю с Ариеллой.
- ее выписали. Она сказала слово. Одно слово. Но это прогресс! Она начала говорить, любой стресс может сказаться обратной реакцией, я никогда не смогу себе этого простить. Ты сделал ее полумертвой, дай ей ожить, раз она уже справляется без тебя. Луис, ты потерял ее, оставь уже. Не знаю, что было, но если бы ты любил ее, то поверь ты бы умер за три месяца вдали от нее. Но ты жив, здоров, судя по всему, даже весьма, - глядя на мои кулаки говорит она – поэтому дай жить ей тоже. Пока ты развлекался, она страдала. Оставь ее в покое, найди кого-нибудь другого.

Вот и прошел месяц моего полу-забытья...
Полу- потому что мне приходилось продолжать работать в гараже, а также вести тренировки в классе.
С утра и до 5 вечера я был трезв как стеклышко. Как мутное стеклышко. Не оправившееся от ночной попойки.
Я напиваюсь, курю травку, и сука лишь в состоянии, когда моя голова ничего не соображает, я могу забить на ту дыру в моей груди, которую не смогла залатать ни одна чика до сих пор.
Ариеллы нет на танцах. Удивительно, но Фабио не рассказал ничего тете. Мой отец пытался говорить со мной, Тьяго пытался, но Фабио больше не походит ко мне. И правильно делает. Я виню его во всем, но я чертов лжец...я лгу себе, я лгу ему, я всем вокруг лгу.
Сегодня мне не хочется напиваться, я наверное так много пью, что алкоголь не выветривается из моего организма и я полу-пьян.
Уже почти вечер, класс опустел. И мне нужно его закрыть. Но я включаю ту самую песню, будь она проклята или благословлена, я хрен его знает, но я не могу больше так прятаться. Я сука, несчастен, и несчастен я по своей вине. И я не готов больше топиться в пьянстве, перепихах, травке. Я хочу плакать. Я серьезно хочу плакать, и когда сажусь на пол в полумраке, прижимая колени к себе, и пираясь лбом на свои руки, я вдруг понимаю, что меня трясет, моя грудная клетка разрывается от боли. Я всхлипываю, и понимаю что уже не пот , а слезы бегут по моему лицу, и моя боль приливает к моему лицу, к моему горлу. Я не могу думать ни о чем, кроме как о ловушке.
Она говорит. Она снова говорит. Луиза держит слово – я каждый день узнаю об Ариелле. Я каждый день пишу сообщения и никуда не отправляю их. Я каждый день пишу сранные письма ей, которые хранятся в папке черновики. Я каждый день ненавижу того, чье отражение вижу в зеркале.
Моя жизнь – череда ненависти, и я сам тому виной. Ненависть – это и есть я. Агрессия – и есть я. Все дерьмо в этом мире – и есть я! Я и только я! Но в этом упоении я снова все вокруг ненавижу. Я не знаю где то место, куда я могу уйти и успокоиться.
Я вижу боковым зрением полоску света на полу, кто-то зашел в раздевалку? Уже слишком поздно, какого хрена?
Я вытираю скудные пару слезинок на щеках, шмыгаю носом и иду в раздевалку, это частная территория, там хранятся некоторые вещи...Ариеллы вещи там тоже. Карина тоже что-то оставляла. Многие так делают.
Я открываю дверь, громко спрашивая
-кто здесь? И замираю. Черт, девушка возле шкафчика Ариеллы. Она стоит спиной, слишком худая, на плечах выпирают кости, и я не на шутку смущен – я понятия не имею кто она, но к нам такие не ходили, что за блядь сумасшедшая фанатка? – повернись – говорю я.
Она молчит и стоит спиной, даже не двигаясь.
- ты слышишь? Повернись – повторяю я, и понимаю что это пиздец, сейчас что-то случится, она медленно поворачивается, но я уже знаю кто это.
- Ариелла? Ты...почему ты здесь? – я туплю не реально. Я в шоке. Я мечтал увидеть ее, и вот она, рядом, но я едва могу понять что это она. Она худее чем была, точнее сейчас вот она стала худой. И бледной, я ...я готов сейчас просто застрелиться, сброситься на хрен из этого окна, ее состояние – это моих рук дело. Я сукин сын, и я доказал это! Я боялся быть похожим на отца, но я копия матери. И больше я никогда не приблужусь к ней, я только что понял, что сделал точно то же, что и моя мать, я смотрел в любящие глаза, и бросился прочь от них. Я бросил того,чье сердце держал в своей ладони. Я чертов сукин сын... и это осознание просто сшибает меня с ног.
- я ...- несколько мгновений молчания, она будто давит из себя каждый звук - пришла за вещами...- она говорит не своим голосом, слишком тихо, и я вижу как она держит в руках сумку.  Ее руки такие тонкие, что мне кажется могут сломаться от этой сумки в них.
- давай я помогу,  говорю я и одновременно двигаюсь к ней, она отскакивает, забивается в угол и просто как молитву твердит:
- пожалуйста не надо, не надо, пожалуйста, пожалуйста – ее голос тихий, шепот горячий, и я вижу что она ...Боже она боится меня. Она ни разу не боялась меня. А теперь боится, и ...но я ...я сукин сын...черт, конечно я сделал ей больно, и наверное для нее нет различий между физической и душевной болью.
- Ариелла, я просто донесу сумку, не переживай. Я не трону тебя, пожалуйста, дай помочь. – говорю я, медленно протягивая к ней руку, но не двигаясь с места.
Она лишь крепче сжимает сумку
- дай пройти – говорит она, и проносится мимо меня, словно я прокаженный. Хотя для нее наверное так и есть. Это она! Она – моя Ариелла, ее аромат персика и апельсина, это все она.

Ариелла
Дай пройти – говорю я, пытаясь не сорвать голос, он слишком слабый , для меня каждое слово дается как партия сопрано, и проношусь мимо него, и Боже, это он. Тот , кого я полюбила, тот кто лишь во снах со мной. Тот кто превратил меня в ходячий скелет, а мое сердце в пепельницу.
Я выбегаю в коридор и бегу по ступенькам, я трясусь от жуткого ощущения = это нервы, это страх, страх за мое поведение, страх за мою слабость. Страх что сейчас я побегу прямо к нему, брошусь в ноги и буду плакать и умолять принять меня снова. что я спрошу у него, за что он так со мной.
Мое такси внизу, и я бегу как сумасшедшая. Но я напрасно так делаю, мое тело слишком слабое, чтобы так двигаться, и мои кости слишком хрупкие. Я спотыкаюсь, и рухнув на пол, буквально взвываю от боли в лодыжке.
Секунда, две – и тепло касается моего тела
-что с тобой – его глаза особенный шоколад, но с такой дикой порцией боли. Что это...странно его глаза стали совсем другими, я не узнаю этот взгляд, но его запах тот же. И еще, он явно не брился уже ...несколько дней, и ...что с ним? Он не похож на себя! Я дура? С болью в ноге я сижу и думаю о том, что стало с человеком,едва не убившим меня!
- моя нога, - хнычу я держась за ногу. У меня нет сил быть гордой или еще чего. У меня болит нога. Он рядом со мной. И я хочу плакать. И начинаю рыдать. Просто по-настоящему реветь
Луис думает что это из-за ноги, и начинает ощупывать ее, я ужасаюсь, когда ладонь Луиса с легкостью обхватывает мою щикотлотку, у него большие руки, но никогда такого не бывало, я не обращала внимания на сколько стала худой. Я вижу он поднял взгляд после этого, словно говоря что это ничего, что все нормально. И я снова хочу спросить его, задать вопросы, и поверить в новую ложь, если он конечно удосужиться ее сочинить.
- я отвезу тебя домой! – он поднимает меня на руки, словно я вообще ничего не вешу. И я совсем этому не рада, он понимает насколько сильно сломал меня, и мне от этого еще больше противно от всего этого.
- я на такси.
-я отвезу тебя, я отпущу такси, ты не поедешь...- начинает он
- немедленно посади меня в мое такси! Иначе меня стошит прямо на тебя! Я хочу избавиться от твоих гребаных рук на мне, как можно скорее! – шипит она. И после этого начинает кашлять.
Он молча несет меня вместе с моей сумкой к такси. И я благодарю Бога, что он меня услышал.
Но нет, не услышал. Луис садит меня назад, огибает такси и садится внутрь.
- какого хрена ты тут делаешь? – шиплю я.
- везу тебя домой, как ты и сказала, посадив тебя в такси. – он смотрит на меня, и все что я вижу, это боль. Наверное ему наконец-то стало стыдно, каким ничтожеством я стала благодаря его играм. Что ж, да я стала, я не смогу танцевать в ближайшие пол года точно. А может вообще никогда. Мои кости пострадали. И страдают до сих пор. Мои вены исколоты из-за инъекций витаминов, которые словно текут мимо моих вен. Мне не становится легче, я по-прежнему не могу толком кушать, даже после пюре меня иногда рвет. Я плохо сплю. И я худею. Уже меньше, но все еще сбавляю вес.
Я не могу учиться и читать, я могу только лежать и страдать. И скучать и спать. Я пью успокоительные и пытаюсь выживать.
Я устала. И когда такси трогается я отключаюсь.
Прохладный ветерок касается моих плеч, и после мне становится тепло, так тепло как никогда. И я теснее прижимаюсь, и ощущаю мой любимый запах. Его запах. Я во сне, впервые во сне, я помню о моей потери, впервые во сне,  я осознаю, что это только сон.
И еще теснее жмусь к нему.
Меня укладывают на кровать. И я проваливаюсь в сон, прижимаясь к нему.
Я просыпаюсь от собственного крика. Добро пожаловать в мой мир. Только так я и просыпаюсь, днем я сплю, или ночью – всегда одинаково просыпаюсь. И это так тупо, просыпаться с именем того, кто меня сломал и привел к этому.
Я поворачиваюсь чтобы заглушить свой крик в подушку, я уже привыкла так делать. Я еще не проснулась, но понимаю, что уж слишком жесткая подушка, жесткая и ...этот аромат мяты, свежей мяты!
- я резко сажусь, и зажмуриваюсь, от резкого движения моя голова идет кругом, и все что я вижу двоится, будучи еще и мутным. В итоге через несколько секунд зрение возвращается, и я понимаю, что ничего нет из того, что я видела раньше. Боже, это даже не моя комнате. И чьи-то руки держать мое лицо и вытирают мои слезы. Я дышу, я всегда начинаю глубоко дышать, иначе спазм перейдет на сердце, и я задохнусь.
Запах, тепло. Я еще раз зажмуриваюсь и всматриваюсь в лицо, я прерывисто вдыхаю и выдыхаю воздух. И мне становится легче дышать. Мне плевать что происходит. Но пока этот сон еще длится, и он такой реалистичный. Мне плевать. Я прижимаюсь к нему, и он прижимает меня прямо к своему сердцу, и я отчетливо слышу стук. Стук его сердце, может я умерла и вот он мой рай.
Плевать
Плевать пока он не начал говорить:
- детка, успокойся, я рядом...он будто сбивается на своих словах и замолкает...
Но он никогда не говорит во сне со мной. Мы целуемся, танцуем и обнимаемся, но я не слышу его голоса. Это жутко меня мучало.
Я отстраняюсь и отодвигаюсь от него, едва не падая с кровати. Странный сон – мы не бывали в незнакомых местах. Я оглядываюсь, снова закрываю и открываю глаза. И вижу, как он сидим точно там же, и смотрит на меня. Тем же взглядом. Словно статуя. Он бледен и все еще не брит. И меня больно бьет реальность, я начинаю снова задыхаться, я толкаю его, и понимаю, он настоящий. Он настоящий. Тошнота подваливает к моему горлу. И я ничего не ела, но спазм никто не отменял, я судорожно прикрываю рот и вскакиваю с кровати. Он подхватывает меня и несет в ванную комнату, я склоняюсь над унитазом, и чувствую его горячие руки на плече. И я понимаю, он ощущает мои кости, а не мое бывшее когда-то весьма форменное тело. И мне становится жутко стыдно, обидно и так противно ото всего, что вместе со спазмом меня накрывают рыдания.
Я спускаю бочок, и встаю к раковине, он поддерживает меня, пока я полощу рот жидкостью для полоскания. И я не могу. От его горячих рук, от моей слабости как физической, так и душевной. Ото всего что превратило меня в уродину, и он видит меня со всем этим уродством, исколотых рук, ставшими тоненькими волосами впалыми щеками и тощими формами. Убогими тощими формами.
- я отскакиваю в сторону и кричу что есть сил: не прикасайся ко мне! Не смотри на меня! Куда ты меня привез! Я сказала, домой! Домой мать твою! Ты знаешь, что такое дом! Куда ты меня притащил! Какого хера ты меня трогаешь! – я кричу? Нет. Больше похоже на монолог сумасшедшего! Я пищала, потом хрипела, в итоге я просто шепчу. Убожество – вот моя характеристика.
- Ариелла  - она раскрывает ладони перед собой ,показывая, что не прикасается ко мне больше. Еще бы. Ему наверняка тошно от меня. И мои рыдания с глухим сипом снова вырываются, я забиваюсь в угол и сползаю по нему. Хочу домой, домой, хочу домой. Уйди, оставь меня. уйди! – я буквально вою от боли, но ему не слышно, он просто видит судорожный шепот и не может сдвинуться с места.

Луис:
Я сбиваюсь с ног выбегаю из ванной, я должен дать ей попить, она прокричала весь голос. У неё и был он слабый, но теперь губы ее шевелятся, но звуков нет совсем. И я не знаю, что с этим делать.
Она в углу, едва дышащая, и я не знаю, что мне сделать. Но я безумно хочу обнять ее плакать вместе с ней, она все, что есть в моем сердце, я не достоин ее, и не был и не буду! Она самая светлая часть моего сердца, и я видит Бог, готов обнимать ее тут вечность, я готов убить Фабио, а потом и себя , за то, как больно мы сделали ей. Я сделал ей больно. И все, что с ней стало - моя вина. И я исправлю ее, не ради себя, ради нее, и если она захочет, если только разрешит, я все сделаю, я соглашусь даже на полет в космос если надо, лишь бы она была со мной.
Но сейчас, я не для этого здесь, я буду каждый миг рядом, и помогу ей со всем справиться.
- выпей, детка, я умоляю выпей, это просто вода, но твоему горлу станет легче, - я шепчу как сумасшедший, помогая ей сделать глоток. Она послушно выпивает пару глотков, и продолжает сжиматься в углу. Я сижу рядом с ней. Проходит не больше полу часа, она засыпает. Я осторожно беру ее на руки, укладываю в мою постель, и укрываю одеялом. Потом включаю лампу, и ложусь рядом. Обнимая ее, Боже, хотя бы во сне она жмется ко мне. И я чувствую себя нужным ей. Кто бы не снился ей, я буду рядом. Даже если там ...какой я идиот...даже в такие минуты я умудряюсь ее ревновать. Я должен был бы радоваться если она уже нашла мне замену, но боль в моем сердце перерастает в ненависть, пока она не утыкается носиком в мою грудь и я слышу, Иисус, я слышу это: «Луис» - она шепчет во сне.

Ариелла
Я просыпаюсь, но мне кажется я не проснулась, такого не может быть, все стало иначе, солнце светит мне прямо в лицо, и я вижу, как невесомые пылинки кружатся в воздухе. С улицы странные звуки, никогда не бывало таких на моей улице...я раскрываю глаза шире, потому что вспоминаю свой сон. Сердце снова сжимается, и я не начинаю дышать так часто, как только это возможно. И в этот миг происходит то ,чего я никогда ни за что не могла ждать нигде, кроме моих снов:
- Детка, я рядом, все в порядке! – он шепчет  мне и гладит по волосам. Одной рукой, и только теперь осознаю, что мне просто восхитительно тепло. Особенно в области шеи, и спины , потому что именно там я крепко к нему прижата.
Я резко вскакиваю и смотрю на него. Я в шоке. Какого черта тут происходит. Но он смотрит на меня еще сонный, и такой...Господи! Я не стану восхищаться ни им, ни его губами, аххх, я сглатываю слюну и от его вида, меня начинает потряхивать от возбуждения, что со мной, я точно сошла с ума! Я провожу рукой по лицу, и  мне становится так хорошо, так легко, это то о чем я мечтала, я с ним, я говорю больше чем за 2 месяца за один раз, у меня не саднит в горле, и я абсолютно не потела, мой лоб сухой, и теплый, вся я, словно пришла в норму. Словно детали моего состояния встали на свои места. Нет, словно он и был недостающим паззлом картины моей жизни и вот он гордо занял место прямо в центре картинки.
И я не могу оторвать глаз от его губ, я трясусь и мне сладко от этого ...мучительно сладкого чувства. И я знаю, что это самое тупое , что могу сделать, но я приближаюсь к нему, вытягиваю руку и глажу его лицо. Он смотрит на меня так, словно пытается отгадать что в моей голове. И когда я думаю как нелепо выгляжу, он тянет свою руку к моей и беря в свою ладонь, притягивает к губам, и оставляет нежный поцелуй, абсолютно невинный и пропитанный заботой, но я уже вижу как его глаза поднимаются ко мне и в них горит шоколад. Темный горький шоколад. И я смотрю на его глаза, потом снова на его губы, и повторяю снова. заглядывать в его глаза мне немного больно, но вот его губы они тянут меня. И я снова сглатываю, и облизываю губы, потом закусываю их, я просто не знаю, что мне сделать и жутко путаюсь в своих мыслях. Но он все решает, он вдруг подскакивает в кровати
- я приготовлю тебе завтрак, ты наверное жутко голодна, ты не ела со вчерашнего вечера.
Я горько улыбаюсь, я не ела гораздо дольше.
- нет, не надо. Я ...не хочу есть....- я прячу глаза. Мне стыдно вообще с ним об этом говорить.
- иди ко мне. – шепчет он мне и притягивает меня в свои объятия.
- где мы? – спрашиваю я- о Боже, мои родители! – я снова сажусь в постели. И мои мысли такие спутанные, у меня снова подкатывает приступ, они наверное сошли с ума в поиске меня!
- я попросил Луизу, она предупредила что ты ночуешь у нее. И они в порядке, они кстати, были только рады, сказали, чтобы ты развлекалась.  – он тоже сидит, и я вижу, что он ...черт, Боже, да нельзя же так, мои мысли спутались снова. что он за человек! Разве можно так? ! его грудь такая...крепкая, такая мужская, и она пахнет им. Я пахну им! И это божественно! И дальше ниже пупка я вижу простыню , которая прикрывает его...ну то есть, низ живота? Или как это назвать. И там все очень ...большое...простыня так плотно облегает его в этом месте, и я понимаю, что уже несколько секунд пялюсь на его тело, и кусаю губы
- может мы поговорим для начала? – вкрадчиво спрашивает он и я слышу нотки веселья в его голосе
-оу, да, так значит мои родители...они думают...они знают , что все хорошо! как круто! А...это не дом Луизы. Так где мы? – смотрю ему в глаза и не могу понять ,что происходит, но он становится снова родным, я точно сошла с ума!
- это мой дом, Ариелла. Я бы ни за что тебя не отпустил. Слушай. Давай вернемся и все обговорим. Я не хочу мира на 5 минут, не хочу...- он говорит так быстро, словно пытается оправдаться передо мной, но я хочу не этого.
- хорошо, только скажи мне одно – почему я здесь?
- тебе было плохо.. и я не мог...
- то есть тебе стало жаль меня? – комок в горле, сука, он всегда тут как тут, когда это последнее чего я хочу.
- что? Ариелла, я говорил и раньше , я сумасшедший с тобой! Я сволочь , Ариелла. Не ради тебя, ни из чувства жалости, сочувствия. Я сранный долбанный эгоист, я привез тебя, потому что я бы умер если бы не смог заботиться о тебе, я знаю , что не должен был, но я ....
Я не даю договориться ему, я касаюсь губами его губ, и жду его действий, но он отстраняется от меня, и сморит в мои глаза, потом снова на мои губы, и в этот миг все разрушено, защиты, дамбы, которые я строила 2 месяца, разрушены. Моя боль,моя рана, все залечено! Он набрасывается на меня словно изголодавшийся зверь.
Он целует мои губы, он просто сминает своим ртом, он гладит мой язык, проходится по нему своим вновь и вновь.
Потом его губы на моем подбородке, на моей шее, за моим ухом, о, я знала, он помнит мое волшебное место! Я прерывисто и громко вздыхаю, он резко поднимает голову – с тобой все в порядке? – он беспокоится? За меня? Он два месяца не появлялся, и теперь ему страшно? Что за...? Я непременно спрошу, но не сейчас, даже если это все, что с нами случится, я этого хочу.
-мне жутко плохо, когда ты останавливаешься – шепчу я и припадаю к его губам.
Он снова отрывается от меня и со скоростью света перемещается к шее, и я чувствую его пальцы , мои соски возбуждены, и он снимает  с меня футболку, и тут я вижу что под простыней, он в одних боксерах, зачем он сводит меня с ума? Больше уже, итак, некуда
Он видит мою реакцию на его тело, и его глаза серьезные, темные, но серьезные:
- мы не должны, Ариелла. Ты ...только вчера тебе было плохо, я не стану тобой пользоваться. Что бы ни было, я этого не сделаю- он тяжело дышит и целует меня в лоб, прижимаясь своими губами.
Ну нет! Нет, Луис! Ты не указываешь что мне делать!
- я хочу тебя, и ты мне это дашь! – шепчу я, и мне страшно, вдруг...- ты не хочешь меня? – я шепчу свой главный страх. Кто знает вдруг все это в его боксёрах не в мою честь? Вдруг просто физиология.
- что? Ты сошла с ума? Как можно тебя не хотеть!?! Ты же ...Боже, ты с ума меня сводишь! Ариелла, я не хочу, чтобы ты потом пожалела, или бросила меня за эту мою слабость. Я не хочу! Клянусь. Я буду ждать... я снова припадаю к его губам: «к черту все это. Только ты и я. Покажи мне как я свожу тебя с ума!?» - я шепчу ему в губы, словно свою мантру.
И он с диким стоном накрывает мои губы, мое тело, спускается руками вниз, одной рукой ласкает мою грудь, другой тянет вверх мою футболку.
Несколько минут и на мне только мои трусики, они на сквозь мокрые. Мне искренне страшно, я боюсь, что он это почувствует, мне будет стыдно. И именно в этот миг его пальцы делают остановку прямо на них, забираясь под мое белье. Он целует меня лежа на боку, а я лежу рядом и позволяю ему кружить в моем эпицентре, мои бедра подергиваются вверх, при каждом его движении. А он двигается. Он не стоит на месте.
- черт, детка, ты такая мокрая, и это все для меня – шепчет он мне горячим своим дыханием прямо в ухо. и я издаю стон, мне кажется я слетаю с катушек, если такое возможно!
- тянется вниз, садится на колени между моих ног, и нежно снимает мои трусики, отбрасывая их в сторону. И я не стесняюсь моего будущего первого мужчину. Моего мужчину. Мне плевать, я хочу его внутри, я должна его получить, он моя панацея, и он мой грех, и даже если он мое сломанное тело и душа, я получу его сейчас, чтобы тянуть этот день всю свою жизнь.
Его глаза расширяются, и он снова облизывает губы, тянется ко мне и накрывает меня своим, телом, а я прижимаюсь к нему
- детка, если ты сомневаешься, то скажи, я справлюсь, я остановлюсь – он снова смотрит в мои глаза, и снова в них беспокойство. Он правда боится. Не знаю чего. Но мы сейчас оба на грани, и мы ее перейдем, слившись во едино. И она останется позади, как и все что было прежде.
- я хочу тебя внутри меня, и да я – для тебя, Луис – шепчу я в его губы, приподнимаясь для поцелуя.
Он снова истязает мое терпение поцелуями, ласками, нежно проникая в меня одним пальцем, а я выгибаюсь дугой от этого и визжу, как не нормальная, и стону, шепчу, царапаю и кусаю его. Я вся дрожу и трепещу от этих ощущений
- Луис, пожалуйста, войди в меня, я не могу так больше – я всхлипываю, он резко прекращает поцелуи, и тянется к тумбочке, достает из нее презерватив, открывает его зубами, и начинает его раскатывать по всей длине, я начинаю нервничать, вот он , такой огромный, и хочет оказаться внутри меня. Я хочу его внутри. Но он такой огромный, сильный, толстый, что я не представляю, как это вообще может быть.
Он видит мои сомнения:
- если ты...- он смотрит в мои глаза
- нет, я все еще хочу понять, каково это принадлежать тебе, Луис, полностью – я смотрю в его глаза, здесь нет ни грязи, ни пошлости. Мы с ним голые, и наши чувства такие же, открытые перед нами.
- ты моя, потому что ты здесь, он показывает мне на свою грудь, - и это никак не связано с моим членом, серьезно. – он сидит, держа тяжелый напряженный член в руке, и я не могу ничего сделать, чтобы оторвать свои глаза от него. Я облизываюсь. В следующий раз я хочу его во рту – говорю я. И вот он пик его полоумия, его сумасшествия! Я свела его с ума!
Я ликую! Не важно, худая или нет, я свела его с ума.
У меня все получилось!
Луис стонет, и опускается на меня своим телом, и его член находит вход в меня, и я напрягаюсь, но он поднимается на локтях, и смотрит в глаза:
- я здесь, и я буду здесь после того, что мы сделаем, имею в виду рядом с тобой. – он говорит это жестко и строго, глядя прямо в мои глаза, я никогда ен видела такой жесткости в его взгляде, и меня поражает эта его новая черта. Я киваю головой. И опускаю руку, чтобы помочь ему войти в меня, и помогаю, пока наконец его начало не входит в меня. Он снова стонет...и я падаю с вершины, падаю или взлетаю но я кричу от боли что так безумно хочу его в себе
- войди в меня, Луис, не жди! Я должна тебя почувствовать ! сейчас! – кричу я в своей боли и беспомощности, и он издав дикий рык, делает толчок, потом еще раз и еще раз, подается назад, и снова вперед, и таранит преграду между нами, мою невинность, я слышу в ушах звук, когда он ее срывает, и боль пронзает все мое тело. Я кричу и слезы катятся по моим щекам, он резко останавливается, и целует меня – детка, прости меня, скажи, что мне сделать! Просто скажи мне это! – шепчет Луис.
И я не могу ему ничего сказать, просто реву, вся моя боль и обида, все разочарование выходит с диким криком в моем голосе., когда он замер, сорвав ту тоненькую часть меня, что хранила меня всю мою жизнь.
Он целует мое лицо, я плачу он хочет выйти из меня, но поднимаю ноги и зажимаю его бедра
- продолжи пожалуйста, я готова. – шепчу я всхлипывая.
- нет, Ариелла, так нельзя, тебе больно, нам лучше...- я накрываю его губы поцелуем, он целует меня, сначала нежно, потом мой бешеный ритм заставляет его подчиниться. И я снова дрожу от страсти.
- детка, да, какая ты прекрасная, ты такая тесная там, я только твой, скажи мне это – шепчет он, снова и снова врезаясь в меня.
- ты – только мой! Луис. слышишь, ты – мой! Не останавливайся. – шепчу я, всхлипываю от счастья, он мой! Он признал это! Он мой!
- ты хочешь меня Ариелла? Детка? Скажи мне это – шепчет он
- я хочу тебя, Луис, я только твоя – вся твоя – сделай это для меня малыш, покажи мне как это, я хочу видеть, как свожу тебя с ума! – шепчу я и он срывается, он врезается в меня. И всхлипывает. Он стонет, бьется в агонии и я понимаю, он плачет, его слезы на моей шее и щеках, я в шоке с него, в шоке с его боли.
- Te quiero, Ариелла. Te quiero! – говорит Луис, и я замираю, а он врезается в меня, как сумасшедший, и в какой-то миг, что-то переключается в моей голове и я становлюсь частью его агонии, я плачу, и кричу, стону как дикое животное! Я чувствую, что вот -вот и я взлечу, и он хватает мои икры, прижимая мои ноги с согнутыми коленями к моей груди, и я чувствую как каждое его движение отдается в моем клиторе, и я кричу, и стону, так громко, что когда я взрываюсь от ощущения наполненности и расслабленности и напряжения одновременно, то я срываю голос. И захожусь в немом восторге.