Пятьдесят запретных желаний.

Вернувшись в Пенруан из паба, Нелл столкнулась в дверях с выходящим из дома Оливером. Оба в изумлении уставились друг на друга. Оливер смущенно потупился, переминаясь с ноги на ногу, Нелл окинула его презрительным взглядом и с сарказмом в голосе сказала:

– Надеюсь, ты славно провел этот вечерок со своими приятелями. – Ее так и подмывало поинтересоваться, что он здесь делает в столь поздний час, но она прикусила язык.

– Все было нормально, – промямлил он и попытался проскользнуть мимо нее. Но от Нелл не так-то легко было отделаться.

– В доме все нормально? – спросила она.

– Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Я подумала, что ты оказывал кому-то какие-то срочные услуги.

Оливер, считавший Нелл самой сексуальной из всех женщин, с которыми ему доводилось совокупляться, предпочел бы сказать ей правду, но не посмел. А правда заключалась в том, что ее муж Эдмунд сказал ему, что он знает о его отношениях с Нелл, но готов закрыть на них глаза, если Оливер окажет ему определенную услугу.

– В системе водоснабжения образовалась воздушная пробка, – соврал он.

– И кто же тебя сюда вызвал?

– Твой муж. Послушай, давай встретимся завтра вечером? Я очень хочу этого!

– Я подумаю, – сказала Нелл, все еще сердитая на Льюиса, слова которого задели ее самолюбие.

Оливер шагнул к ней и порывисто привлек к себе. Не давая ей опомниться, он стал жарко целовать ее в губы и ласкать руками, шепча при этом:

– Я хочу тебя!

Нелл высвободилась и сжала рукой его промежность. Несмотря на бурные приключения в этот вечер, Оливер, к счастью, вновь был готов к соитию. Нелл улыбнулась, удовлетворенная осмотром инструмента, и сказала:

– Действительно, ты меня хочешь. Ладно, давай встретимся. Но только сексом займемся втроем.

Оливер сглотнул ком в горле, вспомнив об опыте, который он только что обрел, и сказал:

– А кто будет третьим? Я бы хотел, чтобы это была женщина.

– Именно это я и хотела тебе предложить, – сказала Нелл, подразумевая Эллу. – Я постараюсь все устроить.

– Отлично! – У Оливера голова шла кругом от возбуждения. Возвращаясь в свой коттедж, он благодарил Бога за то, что тот послал ему на полтора месяца таких чудесных арендаторов.

Позже, забравшись в постель к Эдмунду, который лежал на спине, уставившись в потолок, Нелл спросила:

– Как я понимаю, ты чудесно провел этот вечер?

– Спасибо, все было великолепно. А ты довольна обществом Льюиса?

– Нет, он вел себя отвратительно. Я его не понимаю. Я пыталась предупредить его, что ему не следует пренебрегать Харриет, но он не пожелал ко мне прислушаться. Его интересует исключительно будущий фильм.

– Что ты сказала? – Эдмунд сел на кровати и враждебно вытаращил на нее глаза.

– Я предупредила его, что опасно надолго оставлять Харриет одну.

– Послушай, Нелл! Я никогда не вмешивался в твои похождения на стороне, поэтому прошу не вмешиваться и в мои дела, – ледяным тоном сказал Эдмунд.

– Но мои амурные шалости не ставили под угрозу наш брак! – возразила Нелл. – А твой роман с Харриет представляет ему прямую угрозу.

– Это тебя действительно беспокоит? – прищурившись, спросил Эдмунд ироническим тоном.

– Конечно! – воскликнула Нелл. – Это Льюису я сказала, что меня не волнует, распадется наш брак или нет. Мне хотелось подтолкнуть его на решительные действия. Но ведь ты знаешь, что я не могу без тебя, Эдмунд!

– Все это блажь! Тебе нужны только мои деньги. Не беспокойся, ты не останешься нищей, если мы разведемся. Обещаю быть щедрым.

Нелл сжала его руку:

– Харриет так сильно понравилась тебе? Она женщина твоей мечты?

– Она особенная женщина, не такая, как все, – признался Эдмунд.

– Но ведь она любит Льюиса!

– Прекрасно! Тем привлекательнее наша с ней связь.

– Ты хочешь сказать, что только запретный плод сладок?

Эдмунд посмотрел на нее с удивлением:

– Как ты, однако, проницательна! Да, меня влекут запретные желания.

– А это не кажется тебе подозрительным?

– Не понимаю тебя!

– «Запретные желания» – название нового фильма Льюиса.

– И что же из этого следует?

Не обладай Нелл проницательностью и умом, она бы вряд ли пробила себе путь из мира бедных в мир богатых.

– Тебе не приходит в голову, что тобой манипулируют?

– Манипулируют? Преподнеся мне Харриет на блюдечке? Сомневаюсь! Ты ведь знаешь не хуже, чем я, что он от нее без ума. Только идиот станет рисковать потерять дорогого ему человека. Нет, просто Льюис остается Льюисом, живущим в своем привычном мире и не желающим замечать ничего, что в действительности происходит вокруг него.

– А вдруг он все же использует тебя? – не унималась Нелл. – Как в этом случае ты будешь относиться к твоей драгоценной Харриет?

Эдмунд недоверчиво покачал головой:

– Ты хочешь сказать, что она с ним заодно? Что она изменяет ему со мной, чтобы помочь ему построить интригующий сюжет?

– Вполне возможно!

– Нет! – стоял на своем Эдмунд. – То, что происходило здесь этим вечером, дает мне основание придерживаться своего мнения. Такое невозможно! Харриет поступает так, как того хочется только ей самой. Ее никто к этому не понуждает, она совершенно независимая личность.

– И что же здесь происходило? – спросила Нелл.

Эдмунд зевнул.

– Я уже забыл детали, но это было очень изнурительно. Давай-ка спать!

– А с горячей водой не было перебоев? – спросила Нелл, когда Эдмунд уже начал засыпать.

– Нет, все нормально. А почему ты спрашиваешь?

– Когда я наполняла водой ванну, кран подозрительно пофыркивал. Вот я и подумала, что он, возможно, сломался.

– Нет, все было нормально. Если это повторится утром, поговори с Оливером.

– Непременно, – заверила Нелл. Она еще долго не могла уснуть, размышляя о своем будущем и о том, что в действительности делал в доме Оливер этим вечером.

В соседней спальне Харриет спала крепким сном, когда Льюис вернулся из паба. Однако он разбудил ее. Она что-то пробормотала и попыталась повернуться к нему спиной, но он был полон решимости узнать все, что ему было нужно немедленно.

– Рассказывай, как у вас все было сегодня, – тихо, но настойчиво сказал он. – Мне важно знать все подробности. Утром я встречаюсь с Марком.

– Мне совершенно не хочется говорить об этом сейчас! – сказала сонным голосом Харриет.

– Придется, дорогая! В этом весь смысл затеи! Тебе было хорошо? Ты испытываешь угрызения совести? Или плотское удовольствие уже оттеснило стыд на второй план? Харриет! Проснись! Нам нужно поговорить.

Она потерла кулачками глаза, как ребенок, и Льюиса окатила волна нежности. Ему захотелось обнять ее и нежно, медленно овладеть ею сейчас же, довести до оргазма, доставить ей удовольствие.

– Извини меня, Харриет, но ты сама знаешь, что это необходимо. К тому же дело может обрести опасное развитие, если мы сейчас же все не обсудим!

Харриет села на кровати, подложила под спину еще пару подушек и воскликнула:

– Опасное развитие?! Разве не ты разрешил мне делать все, что мне захочется? Обратного пути нет, чему быть – того не миновать. И разговорами опасность не устранить. Раньше нужно было думать!

– Тише, пожалуйста! Мы разбудим Эдмунда и Нелл. Речь шла о фильме, а не о реальной жизни. Ты превратно меня поняла.

Харриет возмущенно вытаращила глаза:

– А вот здесь ты заблуждаешься, Льюис. Это только тебе кажется, что речь идет о фильме, но для меня и Эдмунда все происходящее – подлинная жизнь. Я не Ровена, заруби это у себя на носу!

– Что все это значит? – Льюиса затрясло.

– Она была профессиональной актрисой. И когда ты создавал сценарий фильма «Темная тайна», она знала, как нужно играть предназначенную ей роль. Но я не актриса и никогда ею не была. Я нанялась в качестве личного секретаря, если ты помнишь. И когда мы с Эдмундом занимаемся сексом, я делаю это от души, без притворства. Когда же ты это наконец поймешь! Именно поэтому вся твоя затея опасна. Неужели ты не понимаешь разницы между притворством и истинным поступком? Или ты веришь, что все люди – женщины и мужчины – в душе актеры? А весь мир – театр?

– Я действительно так считаю, – растерянно пробормотал Льюис. – Большинство людей играют, жизнь построена на лицемерии и притворстве. У каждого своя роль. Один носит маску бизнесмена, другая – профессиональной проститутки. Но это всего лишь личина, на самом деле они совсем иные. Разница между тобой и Ровеной заключается в том, что она знает специальные актерские приемы, которые использует, когда ей не хватает истинных эмоций.

– Именно поэтому-то все, что я делаю, вдвойне опасно! Я поступаю так, как велит мне сердце. И порой мне самой не верится, что я согласилась на то, что ты предложил. Что ты с нами делаешь, Льюис?

– Тогда скажи, что тебе все это надоело, и мы сразу же все прекратим, – виновато произнес Льюис. – Я начну другой проект.

Харриет взглянула на него с неподдельным изумлением. Она все еще ощущала своим телом половые органы двух мужчин, тосковала по ним, мечтала снова оказаться в такой же ситуации. Ее лоно ныло от тягостной пустоты.

– Все прекратить? – раздельно спросила она.

– Да, если именно об этом ты говоришь. – Он внимательно смотрел на нее во время разговора и заметил в ее глазах смятение и сомнение.

– Но я уже не могу, – грудным голосом простонала она. – Теперь уже поздно. Я хочу довести начатое до конца, узнать, во что все это выльется.

– Значит, он оправдывает твои надежды? И осуществляет все твои фантазии?

– Да, – призналась Харриет.

– Но за свои порочные наслаждения ты винишь меня.

– Нет, я не вправе тебя винить, – признала справедливость его упрека она. – Но если бы ты не позволил мне завязать эту интрижку, я бы никогда на нее не осмелилась.

– Ну, все обстояло несколько иначе, – миролюбиво возразил Льюис. – Признайся, Харриет, ты в него влюблена?

– Нет. Он не тот мужчина, которого я могла бы полюбить.

– В таком случае нам не о чем волноваться. Так что расскажи мне, как все обстояло на этот раз.

На следующее утро все спустились к завтраку позже, чем обычно. Впервые за общий стол сел и Эдмунд. Льюис заметил, что он внимательно наблюдает за Харриет, пока она наливает себе в стакан свежевыжатый апельсиновый сок. Она была в элегантных шортах лимонного цвета в бежевую полоску, белой тенниске и в жилете той же расцветки, что и шорты. Лицо ее посвежело от прогулок, серые глаза светились, на высоких скулах алел румянец. На такую женщину не мог не обратить внимания любой нормальный мужчина. Но Эдмунд смотрел на нее почти как хозяин.

– Надеюсь, ты хорошо спала сегодня, Харриет, – сказал он, однако и этого было достаточно, чтобы Льюис ощутил легкое раздражение. Этой подчеркнуто-вежливой, в чисто английском стиле, фразой ему давалось понять, что он скорее посторонний, чем супруг этой женщины.

«Уж не паранойя ли это?» – подумал тотчас же Льюис. Рассказ Харриет о вчерашнем ее времяпрепровождении, отдельные детали которого она наверняка утаила, вывел его из душевного равновесия настолько, что он даже не решался достать кассету из скрытой видеокамеры, установленной в спальне Эдмунда.

– Мы поедем сегодня в Мор вел лем-Ки? – спросила Нелл, выпив сок и протягивая руку за яблоком. – Если да, тогда я возьму фотоаппарат. Оливер говорит, что это очень интересное место для туристов.

– С фотоаппаратом тебя уж точно не примут за пришельца из прошлого, – ядовито заметил Эдмунд, выразительно поглядывая на ее наряд в стиле ретро – ярко-красную юбку с разрезами по бокам и белую блузу, разрисованную ананасами, персиками и виноградными гроздьями. – Мне думается, что когда-то длинные юбки и кружевные блузы действовали на мужчин возбуждающе. Есть своеобразный шарм в таких допотопных костюмах, скрывающих женские прелести: они будоражат воображение и добавляют остроты в процесс обретения предмета своего вожделения.

Харриет взглянула на него из-под ресниц, но промолчала. Льюис собрался было что-то сказать, но внезапно в комнату вошла Элла. Она выглядела посвежевшей и похорошевшей после целительного сна, ее голубые глаза светились задором. Она воскликнула, окинув взглядом собравшихся:

– Какое чудесное утро!

Льюиса поразил ее сильный, хорошо поставленный голос.

– Какие у вас планы на этот день? – спросила она.

Нелл окинула придирчивым взглядом ее наряд: цветастые штанишки в обтяжку и такой же верх – и заметила:

– Хорошо, что ты такая хрупкая и миниатюрная, милочка, – я бы выглядела в таких вещах как корова.

– Эллу действительно не назовешь коровой, – улыбнувшись, сказал Льюис.

Элла ответила ему благодарной улыбкой. Она все еще находилась под впечатлением его мужского магнетизма и сожалела, что он недавно женился. Она готова была пожертвовать чем угодно, чтобы переспать с ним, не говоря уже о том, чтобы получить роль в его фильме, – за это она могла бы и заложить дьяволу душу.

– Мы собирались отправиться в деревню Морвеллем-Ки. Она находится на границе Девоншира. Там все носят старинные костюмы и работают тоже по старинке, – сказала Харриет.

– Лично я должен встретиться с Марком, – заявил вдруг Льюис. – Может быть, отложим поездку до полудня?

Харриет прикусила губу от злости.

– Честно говоря, мне бы этого не хотелось, – сказал Эдмунд. – Оливер говорит, что самое лучшее время для посещения деревни – полдень. Там подают старинные блюда в местном трактире.

– В таком случае мне придется утешиться современной пищей, – сказал Льюис и, покосившись на жену, добавил: – Мне искренне жаль, милая, но без этой встречи Марк не сможет продолжать работу. Нам требуется уточнить некоторые детали сюжета.

– Ладно, – передернула плечами Харриет, – я развлекусь и сама.

Элла покосилась на подругу и заметила темные круги у нее под глазами. Чем они вызваны? Изнурительными любовными играми с мужем по ночам или неприятностями, на которые Харриет намекала?

– Мне доводилось бывать и раньше в этих краях, – сказала Элла. – Два года назад я провела в Девоншире целый месяц и сделала в окрестностях множество снимков. Поэтому у меня нет особого желания осматривать здешние досто примечательности во второй раз.

– В таком случае Льюис составит тебе здесь компанию, – сказала Нелл, многозначительно взглянув на Эллу.

– Послушайте, почему бы нам не попросить Оливера стать нашим гидом? – предложил Эдмунд. – Вчетвером нам будет веселее.

– Я спрошу у него, – поспешно сказала Нелл. – Только, пожалуйста, присмотри за водопроводными кранами, Льюис. Не дай Бог, лопнет труба в его отсутствие.

– С какой стати? – раздраженно спросил Льюис, досадуя, что в доме останется Элла. Он намеревался достать кассету из скрытой видеокамеры, оставшись один.

– Оливер уже ремонтировал водопровод вчера вечером. Вот только не понятно, кто его об этом попросил, верно, Эдмунд? – саркастически заметила Нелл.

Харриет почувствовала, что краснеет, и пробормотала:

– Схожу-ка я за кое-какими вещичками!

– Ты не возражаешь против того, чтобы с нами поехал Оливер? – тихо поинтересовался Эдмунд.

– Конечно же нет! – ответила она.

– Мне кажется, он заслуживает поощрения, – сказал Эдмунд.

Она живо вспомнила, как мужчина, на котором она лежала, излил семя ей на анус и ягодицы предыдущей ночью, и подумала, что он уже вполне вознагражден.

– Он так много работает в усадьбе, – добавил Эдмунд.

Она улыбнулась.

Спустя час, когда все четверо укатили на машине в деревню, а Элла отправилась осматривать усадьбу, Льюис и Марк уединились в оранжерее, в той самой, в которой Льюис овладел однажды Харриет, и начали обсуждать будущий фильм.

– Меня тревожит поведение супруга главной героини фильма, – сказал сценарист. – Он как-то странно относится к ее изменам.

– А почему тебя это тревожит? – спросил Льюис.

– Мне кажется, он сдал свои позиции, что выглядит весьма странно, учитывая, что он любит жену.

– Не забывай, что он подвергает ее испытанию, – напомнил ему Льюис. – И себя тоже. Несомненно, ему придется нелегко, и ты должен это подчеркнуть в сценарии, но ему важно понять, как далеко она может зайти в своих изысканиях и способна ли самостоятельно прекратить их.

– Послушай, я не совсем понял, влюбится ли в нее тот парень, который спит с ней тайком от мужа, или нет. Честно говоря, на его месте любой мужчина проникся бы к такой страстной женщине глубоким чувством. Ведь они с ней вытворяют такие невероятные номера! Тут трудно не влюбиться в партнера, – сказал Марк.

– Все люди разные, – возразил Льюис.

– Значит, он в нее не влюбится? Мне бы не хотелось переписывать эту линию сюжета заново позже, когда ты изменишь свою точку зрения, – волновался Марк.

– Мне думается, нужно дать зрителю возможность домысливать самому. Оставь вопрос открытым. Пусть эта ситуация выглядит так, что он может всерьез увлечься ею при определенном стечении обстоятельств, – осторожно сказал Льюис.

– Надеюсь, что дело не закончится убийством? – с тревогой спросил Марк. – Убийства – не мой профиль. Послушай, Льюис, прошу тебя, будь осмотрителен! Мне бы не хотелось, чтобы эта затея закончилась трагедией. Как бы тебе самому не пришлось потом страдать.

– Мне? Почему? Я всего лишь режиссер!

– Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы всерьез поверить в искренность твоих слов. Мне нравишься и ты, и Харриет, и мне бы не хотелось стать свидетелем крушения вашей семьи из-за кинокартины.

– Спасибо за заботу, дружище, – холодно сказал Льюис. – Но я плачу тебе не за советы, а за работу. Ты меня понял?

Марк помрачнел и стал делать записи в блокноте.

После полудня, когда он уехал, Льюис решил немного поплавать в бассейне, а потом сходить пообедать в местном пабе. Английские пабы ему все больше нравились, он подумывал о том, что американцам было бы неплохо организовать нечто подобное у себя в Штатах либо просто купить несколько этих заведений и перевезти их через океан.

Лежавшая на траве Элла смотрела, подперев ладонями подбородок, как он направляется в плавках к бассейну, высокий, мускулистый и смуглокожий. Это был идеальный мужчина, оставалось только удивляться, как Харриет, у которой, согласно бульварной прессе, не было никаких особых достоинств, удалось заманить его в свои сети. Элла журнальчикам не верила: будучи актрисой, она знала, что они частенько лгут.

Когда Льюис наплавался в бассейне и встал возле бортика, чтобы перевести дух, он увидел сидящую неподалеку Эллу. Обхватив руками колени, она улыбнулась и сказала:

– А вы, оказывается, прекрасный пловец!

– Боюсь, что это не совсем так: мне недостает техники. Надеюсь, вы не скучали, сидя здесь в одиночестве? Эта проклятая работа отравляет мне всю жизнь. И Харриет, к сожалению, тоже, – сказал Льюис.

– Мне нравится быть одной, – солгала Элла, но ему такой ответ понравился.

– Это хорошо, – сказал он. – Большинству женщин требуются постоянные развлечения.

– Как и многим мужчинам, – добавила она.

Льюис зачесал назад темные волосы, упавшие ему на лоб, и сказал:

– Вы правы, только не подумайте, ради Бога, что я презираю всех женщин. Я сторонник равенства полов.

Элла рассмеялась:

– Меня это не волнует. Напротив, я рада, что мужчины во многом отличаются от женщин. Иначе жизнь казалась бы скучной, не так ли?

– А вы не хотите поплавать вместе со мной?

– Я не умею плавать.

– Тогда разрешите пригласить вас в местный паб на обед!

Элла встала.

– Лучше попросить приготовить нам легкую закуску и поесть здесь, на траве. Грех сидеть в хорошую погоду в прокуренном пабе.

– Прекрасная мысль! – согласился Льюис. – Ступайте к миссис Уэбстер, а я тем временем еще немного поплаваю.

Вернувшись, Элла застала его сидящим в шезлонге, в мокрых плавках. Его причинное место солидного объема отчетливо обозначилось под материей.

– Как продвигается работа над новой картиной? – спросила Элла, передавая ему поднос с едой и бутылкой вина.

– Прекрасно. Хотя поначалу я и столкнулся с определенными проблемами.

Элла стянула с себя цветастые штанишки и, оставшись в трусиках и майке, скрестив ноги, села рядом с Льюисом на траву. Пристально посмотрев на него, она спросила:

– Скажите, кто будет играть роль главной героини – Елены?

Льюис прищурился и посмотрел на нее с подозрением:

– Значит, вам известно, что я ищу новую исполнительницу главной роли?

– Естественно! Все молодые актрисы это знают! – лукаво улыбаясь, ответила Элла. – Вы будете проводить пробы в Англии?

Льюис покачал головой:

– Нет. Я не люблю проводить пробы. Предпочитаю приглашать кого-то из актрис, игру которых я видел в кино либо по телевизору.

– Либо встретили здесь, в Корнуолле, – добавила Элла.

– Либо в Корнуолле, – согласился с ней Льюис, глядя в ее голубые глаза.

Сердце Эллы бешено заколотилось, она лихорадочно соображала, что ей лучше предпринять дальше. Она чувствовала, что понравилась Льюису, но опасалась сделать неверный шаг: если бы он догадался, что она добивается главной роли в его фильме, он бы выставил ее за порог дома, не посчитавшись с тем, что она близкая подруга Харриет. Очень медленно Элла стала снимать майку. Бюстгальтера под ней не оказалось. Невозмутимым голосом она проворковала:

– Мне кажется, что моя фигура соответствует образу Елены.

У Льюиса встал пенис. Она была дьявольски сексуальна и не менее умна, чем Харриет. К тому же она могла профессионально перевоплощаться. Вот и сейчас она играла роль искусительницы, причем успешно, о чем свидетельствовало легкое томление у него в мошонке.

– Прототип Елены – Харриет, не так ли? – прошептала Элла, упираясь коленями в край шезлонга.

– Почему вы так думаете?

– Я давно знаю ее, и, после того как посмотрела фильм «Темная тайна», я сразу же догадалась, что Елена – это она. Вы изменили две-три детали, но в целом сохранили ее характер.

– Вы угадали, – признался Льюис. – Харриет – мое вдохновение.

– Но для успешной работы вам, вероятно, понадобится такая исполнительница главной роли, которая возбуждала бы вас не меньше, чем прототип главной героини! – прошептала Элла.

Он взглянул на нее и ощутил прилив вожделения. Она была яркой, сексуальной красавицей и старалась угодить ему, чтобы получить желанную роль. Но в этот момент Льюису было не до профессиональных размышлений, ему требовалось удовлетворить всепоглощающую похоть, которая охватила его и мешала думать.

После ухода из особняка сценариста Льюис извлек из видеокамеры, установленной в спальне Эдмунда, кассету и просмотрел ее. Увиденное до сих пор не выходило у него из головы, ему требовалась женщина, желательно чем-то напоминающая Харриет.

– Вы правы, – промолвил он, – вероятно, мне будет необходимо испытывать влечение и к актрисе.

– Я мечтаю исполнить роль Елены в этом фильме, – выдохнула Элла. – И готова пройти испытание. Надеюсь, на сей раз вы останетесь довольны.

– Это точно? – спросил Льюис, поедая ее потемневшими от страсти глазами, в которых плясали искры азарта.

– Они еще не скоро вернутся из деревни, – продолжила Элла, решившая пойти ва-банк.

– Но ведь вы сказали, что приехали сюда зализывать душевные раны, – напомнил он ей.

– Работа помогает мне забыть неприятности, – ответила она.

– А я ради нее готов отказаться даже от пищи, – сказал Льюис. К изумлению Эллы, он поставил поднос на землю, встал и протянул ей руку: – Пошли, Элла! Я проверю, насколько вы талантливы, вон там, под кустиками.

– У всех на виду? – Элла полагала, что он отведет ее в спальню на удобную кровать.

– Что вас удивляет? – Льюис усмехнулся. – Опасаетесь, что здесь не раскроется ваш актерский талант?

Промежность Эллы сжалась.

– Нет, просто мне казалось, что нам лучше куда-то уединиться.

– Как? Разве вы, опытная актриса, не привыкли к зрителям? Но я понимаю, что вы хотели сказать, и гарантирую вам, что нас никто не побеспокоит.

Элла огляделась по сторонам. Вокруг не было ни души. Ей все же следовало принять предложение Льюиса, ибо в противном случае она не получит главную роль в его фильме. А ее она жаждала не меньше, чем соития с этим удивительным мужчиной.

Когда они очутились в тени, Льюис сел на траву напротив Эллы и, протянув к ней руки, стянул с нее до лобка трусики голубого цвета. Помедлив немного, он опустил их чуточку пониже и начал облизывать ей бедра. Живот ее за дрожал и покрылся гусиной кожей. Она выпятила лобок, намекая, что ему пора заняться более чувствительными местами ее тела. Однако Льюис не желал спешить, и она подчинилась, судорожно обхватив левой рукой его затылок.

На лобке у нее почти не было волос, она их тщательно сбрила, оставив лишь тоненькую полоску, ведущую к половой щели, как указательная стрела. Язык Льюиса проворно следовал этому указателю, опускаясь все ниже и ниже. Он пытался представить себе при этом, что ублажает Харриет, и быстро вошел в раж. К радости Эллы, язык его наконец проник между срамными губами и коснулся нежного клитора. Чувствительный бугорок начал разбухать и твердеть.

Льюис потерся о него кончиком носа и начал сосать. Элла затрепетала, ноги ее подкашивались. Свободной рукой она сжала свою правую грудь. Ей стало очень хорошо. Покосившись на иссиня-черную голову известнейшего кинорежиссера, который вдохновенно обрабатывал ее промежность, Элла испытала неописуемый восторг и тихо кончила. Легкий вздох, вырвавшийся из ее груди, подсказал Льюису, что пора перейти к более энергичным действиям.

Дождавшись, пока она чуточку успокоится, он облизал средний палец левой руки и начал просовывать его между ее тугими ягодицами. Она согнула колени, желая еще больше угодить ему, и он стал обводить пальцем анус, одновременно покусывая и посасывая клитор. Элла вновь пришла в экстаз.

Ее пронзили стрелы неземного удовольствия, стремительные ручейки блаженства растеклись по бедрам и ногам. Стенки лона судорожно сжались, клитор вспыхнул изнутри, перед глазами замелькали оранжевые круги. По ее напрягшемуся телу Льюис догадался, что она на грани настоящего удовлетворения, и ощутил, что сам вошел в экстаз. В его разыгравшемся воображении это была не Элла, а Харриет. И когда она заскулила и застонала, умоляя его продолжать, в его ушах прозвучал голос Харриет.

Элла сильнее согнула ноги в коленях, что позволило Льюису ввести палец ей в задний проход до упора. Он начал двигать им там, и Элла завизжала от удовольствия в полный голос. В клиторе возникло ритмичное дрожание, Льюис решительно стянул с нее трусики до ступней, и она освободилась от них.

Временное ощущение пустоты в анусе огорчило ее, как и то, что он убрал язык от ее клитора. Однако она чувствовала, что ее ожидает нечто более прекрасное. И не ошиблась: Льюис повалил ее на траву. Она широко раскинула ноги и уставилась на него сверкающими голубыми глазами.

Он опустился на левое колено и, подняв ее левую ногу, положил ее на свое плечо. Бархатистым баритоном он сказал:

– Сейчас я войду в тебя, а ты массируй пальчиком основание пениса. Так мы будем острее чувствовать друг друга.

Как только его громадный фаллос наполнил ее тесное росистое лоно, она исполнила то, о чем он просил ее. Это было ей внове и оттого вдвойне приятно. Он с силой вгонял свой инструмент в ее пещеру удовольствий, и вскоре она завертелась и громко застонала под его ударами.

С каждым новым энергичным движением фаллоса она все крепче сжимала стенками влагалища и пальцами его основание. Движения Льюиса стали резче, дыхание – чаще, он захрипел и зарычал от страсти. Возбуждение Эллы нарастало. Лишь от одной мысли, что ею овладевает под кустами сам Льюис Джеймс у нее перехватывало дыхание. А сочетание этого восторга с его напористыми сексуальными тело движениями быстро довело ее до исступления. Она громко вскрикнула:

– Я кончаю!

И Льюис почувствовал, как член едва ли не расплющили ее мускулы. С отчаянным воплем Элла затряслась на траве и кончила.

Льюис продолжал размеренно внедряться в нее, наращивая темп и силу натиска. Перед его мысленным взором возник облик Харриет, извивающейся в оргазме во время любовной игры с Эдмундом, и тотчас же он исторг струю семени, закинув голову и болезненно хрипя.

Элла продолжала биться в припадке сладострастия, но Льюис извлек из нее дымящийся фаллос и в изнеможении рухнул рядом с ней на землю. Элла хрипло сказала грудным голосом:

– Ты просто сказка!

– Ты тоже, – пробормотал Льюис, ощущая странное опустошение. Ему уже хотелось, чтобы она поскорее исчезла с его глаз долой. Ее вины в этом не было, соитие было восхитительным. Но она не Харриет, поэтому ему стало тоскливо, так, словно бы его обманули или обокрали.

Элла легла на него и прижалась к нему грудями.

– Так я буду ее играть? – спросила она, пытливо глядя ему в глаза.

– Кого? – Льюис нахмурился.

– Елену, в твоем новом фильме. Я прошла пробы? Ты удовлетворен?

– Очень! – заверил он ее.

– Я понимаю, как много значит для тебя работа. Не тревожься, я ничего не скажу Харриет. В конце концов, это всего лишь творческие искания, не так ли?

– Я точно не знаю, как это можно назвать, – сказал Льюис, – но ты страстная женщина, Элла. И очень соблазнительная. А я не святой.

– Мне не нужно святого. Знаешь, тебе следовало взять в жены актрису. – Она встала и потянулась за одеждой.

– Почему? – спросил он.

– Харриет не понимает тебя, поэтому-то она и страдает. Актриса смогла бы понять тебя лучше.

– Харриет прекрасно меня понимает, – возразил Льюис. – До нее я был женат на Ровене Фармер, вот она абсолютно меня не понимала.

– Тогда я ошиблась, – с улыбкой сказала Элла. – Так когда я получу окончательный ответ?

– Ответ? Относительно чего?

– Относительно главной роли, разумеется. Ты отдашь ее мне или нет?

Льюис почувствовал приступ бешенства.

– Послушай, ведь нам обоим было хорошо, не так ли? Я же сказал, что пока не решил, кому отдам роль Елены.

– Однако ты же попросил меня показать, на что я способна!

– Верно. Но мы оба понимали, что я подразумеваю.

– Надеюсь, это поймет и Харриет, если я не получу роль! – паточным голоском пропела Элла и ушла в дом.

Позже ей стало неловко: что ни говори, она знала, что Льюис и Харриет только недавно поженились, однако это не остановило ее. Впрочем, она отдалась бы ему, даже если бы и не стремилась сыграть роль Елены. Так или иначе, отныне она знала, каков Льюис как мужчина, и желала как можно дольше оставаться рядом с ним. Если ей повезет и она примет участие в его новой картине, это будет подлинным счастьем, решила Элла. Но если нет, тогда она отобьет его у Харриет: на пороге спальни любой дружбе приходит конец, таково было ее твердое убеждение.

Льюис натянул мокрые плавки и поднялся с травы. Впервые в жизни сексуальное удовлетворение не принесло ему умиротворения. Элла сексуальна и привлекательна, но она – не Харриет, а он желал обладать именно Харриет.

– Наверное, ты прав, старина Марк, – пробормотал он. – Но я уже не в силах что-либо исправить. Дела вышли из-под моего контроля. – Он удрученно понурился и побрел к дому.

Он даже представить себе не мог, как в отличие от него ликовала в это время Элла.

– Нужно изменить характер героя? Нет, это невозможно! Во всяком случае, на данном этапе работы.

Марк, разговаривавший из своего гостиничного номера с Льюисом по телефону, отказывался верить тому, что слышал.

– Но это нужно сделать непременно, – ответил Льюис звенящим от напряжения голосом.

– Не понимаю, какой в этом прок? Это же абсурд!

– Придай изменениям какую-то мотивировку, сделай их логичными. Не ты ли сам постоянно предостерегал меня об опасности моей затеи!

– Характер супруга Елены оставался неизменным в обоих фильмах, – терпеливо развивал свою мысль Марк, – вряд ли зритель правильно воспримет его радикальные изменения.

– И тем не менее люди меняются, – с горечью заметил Льюис. – Я бы в это и сам не поверил всего несколько часов назад. Но сейчас я понимаю, что это правда.

– Послушай, что стряслось? Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенным тоном спросил Марк.

– Я чувствую себя отвратительно, но это не имеет значения. Главное, чтобы фильм казался правдивым. А правда заключается в том, что самоуверенный, сильный и уравновешенный муж Елены внезапно обнаруживает, что он действительно может потерять больше, чем он думал.

– А что я тебе говорил?! – подчеркнул Марк.

– Прекратим этот спор, – сказал Льюис. – Напиши так, как я тебя прошу. Наш герой неожиданно вступил в интимную связь с подругой главной героини, но вместо радости и удовлетворения ощутил уныние и опустошенность.

– С подругой?

– Не зли меня, не задавай глупых вопросов. Само по себе совокупление было прекрасным, однако позже герой ощутил раздражение и злость на самого себя. Понятно? И не заводи меня, Марк!

– Я всего лишь хотел кое-что уточнить. Хорошо, теперь мне будет немного легче. Значит, перемена в настроении героя обусловлена его неожиданным совокуплением с подругой его жены. Что ж, здесь есть некоторая логика.

– Наконец-то я слышу что-то приятное! – с сарказмом заметил Льюис.

– А как чувствует себя в это время Елена? Она тоже разочарована в своем романе и не удовлетворена?

– Нет, у нее все в порядке! Ладно, поговорим позже. Пока, старина! – Льюис положил трубку.

Марк достал блокнот и начал писать. Теперь, когда ему все стало ясно, работалось ему легко. Он с самого начала предвидел такой поворот событий.

– Мы чудесно провели время, дорогой! – воскликнула Харриет, вбегая в гостиную и целуя Льюиса в щеку. – Я сфотографировалась в костюме эпохи королевы Виктории. И Нелл тоже. Ты непременно должен на них взглянуть!

– Боюсь, что я буду выглядеть на снимке чересчур игриво, – сказала Нелл. – По-моему, служанки той эпохи были худые и бесполые.

– Просто этот наряд тебе тесноват, дорогая, – сказал Эдмунд.

Льюис старался сделать вид, что с интересом слушает их рассказ о поездке в деревню. На уме у него было одно: поскорее затащить в постель Харриет и овладеть ею. Для поддержания разговора он поинтересовался:

– Любопытно, Оливер тоже остался доволен таким времяпрепровож дением?

– Естественно, особых восторгов по поводу экскурсии он не испытал. Он лишь заметил, что такие костюмы дают ему лишний повод радоваться, что он живет в двадцатом веке. Несколько оживился он, лишь когда мы спустились в шахту медного рудника.

Харриет зябко передернула плечами при этих словах.

– Там было жутко холодно, и я все время боялась, что вагончики сойдут с рельсов и мы не выберемся наружу.

– Но ведь я тебя согревал, – напомнил ей Эдмунд, коснувшись рукой ее плеча.

Харриет благодарно улыбнулась ему. Сердце Льюиса бешено заколотилось, он резко встал:

– Схожу-ка я попрошу миссис Уэбстер сварить нам кофе!

– А чем ты занимался здесь целый день? – спросила у него Харриет, когда он вернулся.

– Разговаривал с Марком, а потом гулял и наслаждался хорошей погодой.

– А где Элла? – спросила Нелл.

– Она случайно встретилась мне возле бассейна. Сказала, что пойдет принимать ванну. Больше я ее не видел, – ответил Льюис.

– Мне нужно с ней серьезно поговорить, – сказала Харриет. – Она наверняка хочет посоветоваться со мной о своих отношениях с Саймоном. Они ведь собирались пожениться – и вдруг разругались и расстались.

– Не думаю, что она действительно страдает по этому поводу, – сказал Льюис.

Харриет уставилась на него с искренним изумлением:

– Откуда тебе это известно? Вы с ней беседовали на эту тему?

– Нет, но вид у нее веселый. Жаль, что она не умеет плавать.

– Это почему же? – спросила Харриет, знавшая, что подруга плавать умеет.

– Не сможет воспользоваться чудесным бассейном.

Эдмунд понимающе кивнул:

– Я знаю, что ты на самом деле имел в виду. Мы не увидим ее в купальном костюме и не поплаваем вместе с ней.

– Отчего же? Я видел ее в бикини! Оно ей очень идет, – сказал Льюис и ухмыльнулся.

У Харриет тревожно екнуло сердце. Она заподозрила подвох.

– Элла, случайно, не разговаривала с тобой о твоей новой картине? Не просила взять ее на главную роль?

– Она закинула удочку, – уклончиво ответил Льюис.

– Только не вздумай предложить ей пройти пробы, – предупредила его Харриет, натянуто улыбаясь, чтобы скрыть страх.

– Это почему же? Тебя это беспокоит? – с улыбкой поинтересовался Льюис.

– Мне ваши профессиональные разговоры надоели, – заявила Нелл. – Схожу-ка я проведаю Оливера в его коттедже. Кажется, он случайно прихватил с собой мой фотоаппарат.

– Какой удобный предлог! – заметил Эдмунд. – Ступай, дорогая. Он будет тебе рад. А мы пока посмотрим снимки Харриет.

Харриет открыла сумочку и достала из нее фотографию, на которой она была запечатлена в костюме Викторианской эпохи. Взглянув на нее, Льюис ощутил еще большее вожделение. Харриет казалась в этом наряде невинной и нецелованной, но ее пристальный взгляд притягивал к себе, а длинные волосы, забранные в пучок, придавали ее лицу детское, наивное выражение. Она походила на девочку с телом и умом женщины.

– Удачный снимок, не правда ли? – тихо произнес Эдмунд. – Фотограф выставил копию в витрине для привлечения клиентов. Фотография Нелл для рекламы вряд ли бы подошла.

– Она тоже получилась удачно, – сказала Харриет. – Ты не прав, Эдмунд. Неудивительно, что она больше разговаривала с Оливером, чем с тобой.

– Мужчины его типа больше в ее вкусе, – сказал Эдмунд абсолютно безразличным тоном. – Жаль, что он беден. Будь он богат, она бы убежала от меня с ним и была бы счастлива до конца своих дней.

Льюис помрачнел:

– И что бы это тебе дало?

– Свободу! – воскликнул Эдмунд и расхохотался. – Я бы нашел себе женщину, которая мне больше подходит.

– Это не так легко, как тебе кажется, – язвительно заметил Льюис.

– Пустяки. Не нужно ничего усложнять, – отмахнулся Эдмунд. – Я уже встретил одну женщину. К сожалению, она занята.

Харриет с тревогой посмотрела на мужа и на Эдмунда и заявила:

– Я, пожалуй, пойду поищу Эллу.

С этими словами она благоразумно покинула гостиную.

– А я знаю эту женщину? – спросил Льюис.

– Знаешь ли ты ее? Это трудный вопрос. Но вы с ней знакомы.

– Полегче, Эдмунд! – тихо сказал Льюис. – Следи за словами.

– Я постараюсь быть не менее осмотрителен, чем ты, Льюис, когда овладевал сегодня утром Эллой на глазах у изумленной миссис Уэбстер. Думаю, что она бы ушла, не успокой ее Нелл.

Льюис побледнел и похолодел. Эдмунд молча вышел из комнаты. Как же можно было забыть, что окна кухни выходят в парк? Льюис проклинал себя за такую неосторожность. Сжав кулаки, он плюхнулся в кресло и стал обдумывать ситуацию.

А тем временем Нелл развлекалась с Оливером в его уютном коттедже.

С самого утра она мечтала заняться с Оливером сексом. Во время экскурсии они то и дело дотрагивались друг до друга, и их вожделение нарастало. Сейчас же, оказавшись наконец наедине, они могли дать волю страсти. К радости Нелл, Оливер схватил ее за руку и увлек в дальнюю комнату, едва лишь она вошла в дом.

Они сорвали с себя одежду, потом, не произнося ни слова, Оливер лег на кушетку спиной. Пенис его, очень солидных размеров, уже напрягся и стоял, горделиво обнажив малиновую блестящую головку. Вены на стволе члена набухли от притока крови. Нелл села на Оливера сверху и прижалась к нему грудями. Они целовались, потом он стал сосать и кусать соски. Нелл млела и повизгивала от удовольствия. Она терлась промежностью о его колено до тех пор, пока не ощутила признаки приближения оргазма. Тогда она медленно опустилась на пенис. И едва он вошел в нее целиком, она стиснула его стенками влагалища так, что у бедного Оливера глаза полезли на лоб. Его прошиб пот. Он ущипнул ее за соски. Она охнула и стала скакать на нем, ощущая головку шейкой матки.

– Я хочу, чтобы мы надолго это запомнили, – грудным голосом произнесла, задыхаясь, она.

– Я тоже, – прохрипел Оливер, стиснув руками ее ягодицы. – Пока мне очень хорошо с тобой.

– Потому что мы похожи, – улыбнувшись, сказала Нелл.

Она ускорила телодвижения, любуясь его мускулистым, спортивным телом. Острые ощущения в головке пениса перешли в тупую боль, мошонка распухла. Нелл заметила, как исказилось лицо партнера, и замедлила темп скачки. Ей не хотелось, чтобы все кончилось слишком быстро. Она начала двигать бедрами, обостряя собственные вагинальные ощущения. По животу и грудям побежали волны блаженства. Оливер стал хватать воздух широко раскрытым ртом, он побагровел от натуги, поднимаясь на пик экстаза.

– Потерпи еще немного, – прошептала она, и влагалище ее вновь непроизвольно сузилось.

Как только это случилось, она принялась снова скакать на Оливере вверх и вниз. Для него это стало трудным испытанием, он стиснул зубы. Дыхание Нелл участилось, соски отвердели. Оливер взглянул на нее и крикнул, что он не в силах больше терпеть.

Она слегка приподнялась и начала тереть рукой клитор, продолжая прыгать на бедняге Оливере. Наконец она кончила, издав громкий стон и закинув голову. Тело ее затряслось. Оливер сжал обе ее груди и, поднатужившись, тоже пришел к финишу, издав победный рык. Бедра его заходили ходуном, он закрыл глаза и тяжело задышал. Нелл взглянула на него в этот счастливый миг и поняла, что именно он способен всегда обеспечивать ей полное удовлетворение.

Открыв глаза, Оливер улыбнулся и сказал:

– А теперь ляг так, как лежу я, и вытяни ноги.

Нелл с удовольствием поменялась с ним местами. Оливер встал и сходил на кухню за охлажденным шампанским.

– Нам пора освежиться! – воскликнул Оливер и, открыв бутылку, стал лить шампанское на ее половые органы.

Пузыристая холодная жидкость зашипела на горячих наружных половых губах и потекла по бедрам к животу. Нелл охнула от приятного ощущения: такого она не ожидала.

Оливер встал на четвереньки и принялся слизывать с нее шампанское. Такого не вытворял даже Эдмунд. Оливер приговаривал:

– Как чудесно, как мне хорошо! Я готов остаться внутри тебя навсегда.

Впившись в клитор, он зачмокал и зачавкал от удовольствия. Нелл блаженно закрыла глаза, мысленно перенесясь в рай. Его рука легла на клитор и начала теребить и массировать его. Она застонала и замотала головой, впадая в исступление. Движения рук Оливера обрели ритмичный характер, ощущения Нелл обострились, она выставила вперед лобок, нуждаясь в более сильном нажиме на него, и крикнула:

– Быстрее! Еще быстрее! А теперь полижи его немного!

Оливер поступил по-своему: проворно просунул во влагалище палец и стал водить им там вперед и назад. Клитор же сначала прикусил, а потом начал с силой сосать.

– О да! Вот так очень хорошо! Только не уходи! – застонала Нелл, извиваясь и корчась в экстазе.

На сей раз Оливер исполнил ее желание – увеличил темп движения пальца в лоне. Клитор он стал активно массировать другой рукой. Внутри у Нелл все сжалось. Оливер сжал губами ее чувствительный бугорок и начал его сосать. По телу Нелл растеклось блаженное тепло. Она захрипела:

– Скорее, еще скорее! Я не в силах терпеть!

Но Оливер знал, что ему не нужно торопиться, оргазм был неизбежен. И действительно, бедра Нелл шевельнулись, она замерла, напрягшись, и содрогнулась от потрясающего по своей силе и пронзительности завершения этой игры.

Она на миг задержала дыхание и потом издала долгий удовлетворенный стон. Соки хлынули из нее потоками, к подлинной радости Оливера, который стал их с жадностью поглощать, слизывая языком и всасывая ртом.

Его подбородок надавливал на чувствительнейшие места ее промежности, и, к ее удивлению, это вызвало новый оргазм. Он был менее интенсивным, но более острым. Когда крупная дрожь пробежала по телу Нелл в очередной раз, она даже захрипела.

Оливер нежно погладил ее ладонью по животу и грудям, встал и, накрыв ее легким одеялом, промолвил:

– Отдохни немного. В таком виде тебе нельзя возвращаться к мужу. Что он подумает?

– Он даже ничего не заметит, – ответила Нелл. – В последние дни его голова занята исключительно Харриет.

Оливер налил ей в бокал шампанского и спросил:

– Эта Харриет – жена Льюиса?

– Да. Но Эдмунд проникся к ней вожделением. А он всегда получает то, чего хочет.

– Я бы не стал связываться с Льюисом Джеймсом, – сказал Оливер. – Он не из тех мужчин, которые позволяют обижать себя.

– Это так, – сказала Нелл. – Но именно это и нравится Эдмунду. Он обожает рисковать. В наши дни вседозволенности не так-то просто разыскать запретный плод. И уж если Эдмунд его находит, то он готов на все, чтобы вкусить его.

– А Харриет? – спросил Оливер.

Нелл нахмурилась и ответила не сразу:

– Честно говоря, я и сама не понимаю, чего ей не хватает. Я бы не стала заводить себе любовника, рискуя потерять при этом такого мужа, как Льюис. Но у меня есть подозрение, что это вовсе не риск с ее стороны.

– Как это понимать? – спросил Оливер.

– А так, мой дорогой, что она со своим мужем водят всех нас за нос ради какой-то высшей цели, например, искусства.

– Искусства? – переспросил Оливер.

Нелл резко встала и, взглянув на часы, сказала:

– Мне пора бежать.

– Сначала объясни, что ты имела в виду, говоря об искусстве!

– Выброси все это из головы, милый. Возможно, я ошибаюсь. Но даже если я и права, то ничего не смогу с этим поделать.

– А как же наши с тобой отношения? Ты тоже со мной играешь?

Нелл покачала головой:

– Нет, дорогой. Но в данный момент я убегаю. Все было очень хорошо. Я подумаю над всей этой запутанной ситуацией, и мы еще вернемся к этому разговору. Договорились?

– Я тебя обожаю! Я впервые встретил такую замечательную женщину, как ты! – с пылом воскликнул Оливер.

– Но ведь я на несколько лет тебя старше! – Нелл улыбнулась.

 никакой роли. Я чувствую, что мы словно бы созданы друг для друга.

– Дорогой, ты можешь представить меня, живущей в Корнуолле зимой? – мягко спросила Нелл. – Я ведь привыкла к солнечной Калифорнии.

– Ты привыкнешь! – уверенно заявил Оливер. – Я в этом не сомневаюсь. Ради твоего счастья я готов увеличить расходы на обогрев помещения.

Нелл оделась и пожала плечами:

– Не знаю! Пока давай наслаждаться настоящим. Ты мне тоже дорог, но жизнь очень сложная штука. Ты согласен?

Оливер кивнул:

– Я готов подождать, я терпеливый.

Эти слова звучали у Нелл в ушах, когда она уже входила в Пенруанский дворец, чтобы принять ванну. Но как только она залезла в нее, вошел ее супруг. Он сел на табурет и саркастически сказал:

– Ты выглядишь расслабленной и удовлетворенной.

– Меня разморило на солнце во время экскурсии в деревню, – ответила Нелл, намыливая вытянутую ногу.

– Ты забрала у него фотоаппарат?

– Конечно, он на кровати.

– Чудесно! Ну, что ты скажешь о том, что Льюис развлекался с Эллой под кустами на глазах у бедной миссис Уэбстер?

– Я удивлена, – призналась Нелл. – Что он в ней нашел? Тем более что он без ума от Харриет.

– Ты в этом уверена?

– Да, вопреки ее собственному поведению, – сказала Нелл.

– Ты тоже ведешь себя далеко не безупречно! – уколол ее муж.

– Ты сам хотел, чтобы я переспала с Оливером!

– Возможно. Он крепкий малый. Вижу, что ты им довольна.

Он стал намыливать ее груди.

– Знаешь, я вовлек его прошлым вечером в одно меро приятие, – продолжал он с недоброй улыбкой. – Мы с ним вместе поимели Харриет.

У Нелл глаза полезли на лоб. Эдмунд удо влетворенно хмыкнул и вышел из ванной.

Несколько позже, когда Льюис и Харриет переодевались, чтобы выйти в столовую на ужин в новых нарядах, она без умолку болтала о своих впечатлениях от экскурсии. Он был мрачен и молчалив. Ему хотелось одного – овладеть ею. Но она ясно дала ему понять, что у нее сейчас нет настроения заниматься сексом. Это его бесило.

– Ну, нравлюсь я тебе в таком виде? – спросила она, обернувшись и застегнув пуговицы на красной шифоновой блузе свободного покроя, которая, словно туника, ниспадала на бедра и ноги в широкихбрюках палаццо.

– Очень мило и элегантно, – сказал он. – Но я предпочитаю видеть тебя обнаженной.

Харриет устало вздохнула:

– Прекрати, милый! Я устала.

– Эдмунду ты такого не говорила…

Глаза ее гневно блеснули. Она молча надела клипсы в виде колец, золотой обруч на шею и невозмутимо спросила:

– Тебе еще не надоело говорить об Эдмунде? Сам велел мне спать с ним, снимаешь все скрытойвидеокамерой да еще и ворчишь. Если бы я не спала с ним, какой сценарий тогда написал бы для твоего фильма Марк? Оставь меня наконец в покое, избавь от этих дурацких разговоров!

– Все это так, но почему ты отказываешь в ласке мне, своему супругу, в наш медовый месяц? Ведь сама ты получаешь удовольствие! – резонно возразил ей Льюис.

– Ну, я готова! – пропустив эту реплику мимо ушей, сказала Харриет.

– Ты как-то иначе причесалась сегодня, забрала волосы в пучок.

– Так лучше с этим костюмом. А тебе такая прическа не нравится?

– Мне хочется вынуть заколки и распустить волосы по плечам.

Харриет улыбнулась, ощутив легкую дрожь вожделения. Она тоже не прочь была отдаться сейчас Льюису, но внутренний голос подсказывал ей, что делать этого не нужно. Совокупляясь с Эдмундом, подвергая испытанию свои сексуальные потребности с нелюбимым мужчиной, она не могла позволить себе одновременно вступать в интимную связь с любимым: это было бы предательством их чувства. Эти мужчины были совершенно разные, ее отношения с каждым из них тоже были разные, поэтому ей не хотелось все сваливать в одну кучу.

– Это все из-за него, из-за Эдмунда? – зло спросил Льюис.

Она кивнула:

– Да, но все совсем не так, как тебе кажется. Послушай, ты сам затеял эту игру. Так что теперь терпи и наблюдай со стороны, чем она закончится.

– Ты влюблена в него? – с отчаянием спросил Льюис.

– Нет, – покачала она головой.

Он приблизился к ней и, проведя пальцем по ее ключице, спросил:

– Ты все еще любишь меня? – Другой рукой он резко сжал ей ягодицу и прижал ее к себе.

Харриет прильнула к нему и начала тереться о него низом живота. У него началась бурная эрекция. Она закинула голову. Он стал ее целовать и потянул к кровати. Она вывернулась и истерически крикнула:

– Да, я тебя люблю! Но сейчас я жалею об этом!

– Тогда прекрати игру! – воскликнул он. – Достаточно одного твоего слова – и все будет кончено. Плевать на сценарий! Выбор за тобой, любимая!

Харриет печально улыбнулась:

– Я все понимаю. Беда в том, что я вынуждена ее продолжать.

– Но почему?

– Чтобы узнать, как далеко могут завести меня мои темные желания, на что способен Эдмунд и к чему готова я сама.

– Я представлял себе все это иначе. – Льюис распахнул дверь спальни. – А получилось совсем не так, как я предполагал. Теперь все запуталось.

Харриет вскинула подбородок и обожгла его ледяным взглядом.

– Да, ты напрасно впутал Эллу в эту игру!

– Эллу?

– Я разговаривала с ней сегодня и почувствовала, что в мое отсутствие вы с ней мило позабавились.

– Не говори ерунду!

– Ты хочешь сказать, что между вами ничего не было?

Льюис промолчал – и его молчание стало красноречивым ответом на ее вопрос. Она спросила:

– Так ты решил отомстить мне за то, что сам же и принудил меня делать?

– Нет, все вышло неожиданно, само собой.

– Надеюсь, что вам обоим было хорошо. Так ты собираешься опробовать всех своих кандидаток на роль Елены?

– Харриет, разве не ты пригласила сюда Эллу?

Она расхохоталась.

– Да, я. Но ты пригласил и Нелл! Однако с ней ты почему-то не развлекаешься! Ты просто не устоял перед красивой актрисой, а теперь пытаешься обвинить в этом меня! Уж не напомнила ли она тебе Ровену?

– Нет! – гневно вскричал Льюис. – Если хочешь знать, я думал о тебе, овладевая ею. И когда она стонала от удовольствия, в моих ушах звучали твои любовные крики и стоны, а перед мысленным взором стояло твое искаженное страстью лицо.

– Как это оскорбительно для нас обоих! Как это гадко! – в сердцах воскликнула Харриет и вышла из комнаты.

Все уже собрались в столовой и, как только туда спустились Льюис и Харриет, расселись по своим местам за столом. Нелл, одетая в черно-белый полосатый брючный костюм, прекрасно сочетающийся с белоснежной блузой, улыбнулась Харриет и сказала:

– Какой на тебе миленький наряд!

– Я в этом не уверена, – призналась Харриет. – Мне больше по душе платья, но широкие брюки очень удобны.

– К тому же легко снимаются, – добавила Нелл, как раз перед появлением миссис Уэбстер, которая внесла супницу с чудесным грибным супом.

Она покосилась на Нелл, демонстративно отвела взгляд от Льюиса и, поставив супницу на стол, поспешно удалилась.

– Кажется, я снова испортила бедняжке настроение! – сказала Нелл и прыснула со смеху. – Какая досада!

Элла, одетая в простенькое голубоватое платье, гармонирующее с цветом ее глаз, нахмурилась:

– Что ты хочешь этим сказать? Чем ты ее обидела?

– Бедняжка сегодня уже перенесла одно потрясение, увидев в окно кухни весьма пикантную сцену после обеда. Она хотела уйти, но я ее переубедила, дав небольшую денежную компенсацию. И вот теперь я сама позволила себе глупую ремарку. Боюсь, что второго шока она не перенесет и теперь уж точно уйдет.

– А что именно произошло, собственно говоря? Неужели Льюис плавал голым в бассейне? Он ведь обожает это делать, верно, Харриет? – сказал Эдмунд.

Харриет зарделась, вспомнив, как они с Льюисом совокуплялись в воде на глазах у Эдмунда и Нелл.

– Если она такая нервная, может быть, действительно будет лучше ее отпустить? – сказала она.

Элла хранила абсолютное спокойствие. Льюис оценил ее актерские способности и тоже промолчал.

– Скажите, Элла, – обратился к ней Эдмунд, когда суп был съеден и все приступили к поглощению второго блюда – запеканки из овощей и мяса, – а чем вы занимаетесь?

– Я актриса, – ответила она.

– Это понятно. Но в каком именно жанре вы специализируетесь? В классическом, современном, в «мыльных» сериалах или кино?

– Я предпочитаю работать в театре, но зарабатываю на хлеб с маслом на телевидении, – ответила Элла.

– По-моему, она очень фотогенична, не так ли, Льюис? – обратился к режиссеру Эдмунд.

– Разумеется, – кивнул Льюис. – У нее очень стройная фигура.

Элла ослепительно улыбнулась.

– Ты не считаешь, что она создана для роли Елены в твоем новом фильме? – спросил Эдмунд, улыбаясь Элле.

– Именно об этом я сейчас и размышляю, – ответил Льюис. – Но право окончательного решения я оставлю за собой. В конце концов, ты не единственный, кто вкладывает деньги в этот фильм.

– Вы вкладываете деньги в картины Льюиса? – спросила Элла.

Харриет наклонилась к Нелл и сказала:

– Надеюсь, что она уже не жалеет, что отдалась утром Льюису. У нее будет шанс лечь и под Эдмунда.

Обе рассмеялись, Эдмунд резанул жену холодным взглядом, она слегка успокоилась и сделала строгое лицо.

Эдмунд заинтересовался Эллой. Поначалу он счел ее обыкновенной смазливой мордашкой, не заслуживающей его внимания, но теперь изменил свою точку зрения. Она была, несомненно, умна и, подобно Харриет, очень сексуальна. Но в отличие от Харриет она не скрывала, что ее волнует карьера, а не секс как искусство. Вряд ли Элла стала бы выказывать во время полового акта свои истинные чувства, и, уж конечно, она не позволила бы проводить над собой опыты. И все же она вписывалась в ту картину будущей жизни, которую рисовал себе Эдмунд, все больше склоняющийся к тому, чтобы развестись с Нелл.

Он все еще мечтал связать свое будущее с Харриет и предпочел бы ее Элле, но он смотрел на вещи трезво, поскольку был реалистом. Если Харриет все же останется с Льюисом, если она не пожелает связать свою жизнь с любовником, тогда ему потребуется равноценная замена. Эта женщина должна была обладать внешностью и натурой, столь схожими с теми, которыми обладала Харриет, что они могли бы позволить ей сыграть главную героиню фильма Льюиса. Разумеется, это стало бы своеобразным компромиссом, но таким, на который не трудно было решиться. И поэтому Эдмунд решил, что стоит закрепить знакомство с актрисой.

После ужина, когда все перешли в гостиную пить кофе, к которому была подана шоколадная помадка, Эдмунд подошел к Элле и, сев возле нее, тихо спросил:

– Сегодня вы отдались Льюису, не правда ли?

Элла с опаской огляделась по сторонам и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, сказала:

– Да. Но откуда вам это известно?

– Миссис Уэбстер видела вас за этим занятием и рассказала все моей жене. Местные экономки не привыкли к таким вольностям.

– Ей не следовало смотреть, вот и все, – улыбнулась Элла.

Эдмунд подался вперед и положил руку на ее обтянутое шелком колено.

– А вот мне хотелось бы на это посмотреть. Как вы к этому отнеслись бы?

– Посмотреть, как мы с Льюисом занимаемся сексом? – шепотом уточнила Элла, ошарашенная таким признанием.

– Да.

– Но он не согласится! Скорее всего он вообще больше не станет делать этого. Мне показалось, он был разочарован.

– Допустим, что вы заблуждаетесь и мне удастся уговорить его, что тогда? – не унимался Эдмунд, чувствуя, как учащается у него пульс от идеи, рождающейся в его голове.

Элла колебалась. Ей очень хотелось получить роль Елены, однако мысль о том, что она снова отдастся Льюису в присутствии этого обаятельного мужчины, так возбуждала ее, что она не смогла устоять перед этим соблазном.

– В таком случае я бы с удовольствием вновь отдалась ему, – ответила она.

– Именно такой ответ я и хотел услышать, – сказал Эдмунд.

– Но все же объясните, зачем вам это нужно! И как вы надеетесь уговорить его? – спросила она.

– А вам так важно в этом разобраться? – Эдмунд удивленно вскинул брови.

– Пожалуй, нет.

– Вот именно! А теперь я прошу меня извинить. Мне нужно поговорить с Харриет.

Он пересек гостиную и, усевшись на подлокотник кресла Харриет, стал о чем-то с ней шептаться. От Эллы не укрылось, что в глазах наблюдавшего за ними Льюиса вспыхнула скрытая ярость. От страха по спине Эллы поползли мурашки, она зябко передернула плечами и накинула на них боа. В сердце ее впервые в жизни закралось отвратительное подозрение, что она попала в скверную компанию, где играют по неизвестным ей правилам.