2.2
Уж не знаю, но мне абсолютно не понравился интерьер отеля. Вся это ерунда с золотом и хрусталем, тяжелим шторами, приглушенный свет и древние диваны, просто вогнали меня уныние. На тебе, древний склеп. Проходите пожалуйста, мы застряли в десятом веке. Всю эту антикварную роскошь можно было бы воспринимать как попытку создать атмосферу изысканной старины, если бы не то, что она вызывает желание скорее сбежать на яркую улицу с её жизнью, радостью и ощущением свежести. За окнами отеля разыгрывалась настоящая симфония города: звуки уличных музыкантов, неистовые голоса прохожих, смех детей и даже аромат жареных уличных лакомств, который непременно манил к себе. Каждый элемент этого уличного спектакля был полон движения и энергии, в
то время как интерьер гостиницы замер в вечности, создавая иллюзию того, что
время здесь остановилось.
Я огляделась. Кругом сплошь некрахмаленые лица немолодые лица, либо же молодые, но такие пластмассовые и одинаковые что их можно было бы спутать с манекенами если бы они не двигались. А уж разодеты так, будто бы только с показа мод спустились. И я. В недорогом пальто, обычной рубашке за тысячу и джинсы две, а также изрядно поношенные ботиночки.
Антон расписывался в книге и дал расписаться мне. Но едва я поставила свою закорючку, как увидела цену за номер.
– Сколько? – задохнулась я – это плата за неделю?
– Нет. Это сутки. –холодно ответил Антон.
– Да они совсем тут охренели! За эту древнюю нору, пропахшую нафталином. Уверена здесь в подвале Дракула спит.
– Когда мы поднимемся в номер ты увидишь, что цена оправдана.
– Пф, да уж, конечно. Только если сам Дракула там, при свете луны, готов угостить меня блинчиками с вареньем. О, как мило! А еще есть водопад молодости, а лучше бессмертия, она будет оправдана. Потому что для таких цен нужно десяток жизней проработать.
Антон улыбнулся мне. Кажется его забавляло мое нищенское брюзжание, но я всегда предпочитала современный комфорт и минимализм за разумную цену. Это привлекало меня, и словно дарило свежий воздух. А вся эта тяжесть и старинный стиль только угнетали.
– А еще за наши деньги, твою кошечку даже оставят.
– А они что могли и не оставить? Ты посмотри вон на ту бабульку! У ней же этот несчастный терьерчик возрастом, как и она трясется на руках.
Антон едва сдержал смех. Эта самая бабаулька, вдруг сверкнула на меня глазами.
– Да как таких деревень с их блохастыми, пускают в хорошие заведения! – сказала она на чистом русском.
Я решила, что, возможно, лучше всего будет просто игнорировать эту старушку с
неприветливыми глазами. Но бабушка оказалась не из тех, кто сдается без боя.
– А ну-ка, не наглей, девочка, – строго произнесла она, продолжая цепким взглядом на меня глядеть – Мы тут не в Москве. Натрясла своими прелестями и приехала. И кого только теперь не пускают если есть деньги.
Ярость охватила меня, и я обернулась к ней, держа на руках Мурочку. Она уже с такой злобой смотрела на несчастного пенсионера в руках женщины, что тот задрожал.
– Знаете я бы тоже задалась этим вопросом будь я в приличном заведении, а не на похоронах бальзаковских мумий!
– Ах! – вырвалось из груди бабки, и она сжала своего песеля.
Он не ожидал такого поворота событий и начал громко лаять. Моя Мурка, которая не обладала таким терпением, как я, не смогла этого вынести. Она соскочила с моих рук и направилась в сторону бабушки. Песель, заметив, что назревает конфликт, начал дергаться в её руках, и она не удержала его, и он упал на пол.
С силой ударившись о паркет, он взвыл. Я давно не видела, чтобы моя Мурка бегала с такой скоростью, а он, издавая истошный визг, бросился прочь. В этом сонном месте поднялась суматоха: постояльцы то прибегали, то убегали, служители отеля то пытались успокоить постояльцев, то поймать двух животных, кто-то вызвал полицию, которая уже стояла в дверях, пытаясь понять, что за нападение произошло.
Наконец моя кошка загнала терьера в угол. Медленно покачивая своей тушкой, она двинулась к нему, а он, визжа, бился среди образовавшейся лужицы. Мурка готовилась к прыжку.
— Ахиллес! — воскликнула старушка, перемешивая французские и русские слова. — Господи, остановите же эту бойню!
В этот момент Мурка совершает прыжок, и пожилой Ахиллес едва не теряет сознание. Антон вовремя подхватывает кошку. Выпрямившись, он приподнимает одну руку в успокаивающем жесте и говорит что-то на французском языке. Постепенно люди успокаиваются и даже начинают посмеиваться над ситуацией, а работники отеля приступают к уборке в холле.
Старушка, держа своего терьера, злобно прошипела мне что-то на французском.
— И вам того же! — ответила я ей, а Мурка зарычала у Антона на руках.
Старушка дернулась и поспешила пройти мимо. Мы с Муркой не остались в стороне и с чувством триумфа смотрели вслед уходящей скрюченной фигуре.
Антон, едва скрывая улыбку, покачал головой, передал багаж и повел меня в лифт. Мы были одни — видимо, никто не решился оказаться в замкнутом пространстве с сумасшедшей бабой и её хозяйкой.
— Ты хоть знаешь, с кем сейчас поругалась? — спросил он, посмеиваясь. — Она же правнучка белых эмигрантов, элиты российской империи. Её бабушка была приближенной к царской семье.
— И что с того? Это было сотни лет назад, — ответила я. — К тому же она первая меня оскорбила! Какая-то там белая элита!
Я погладила Мурку по голове. Моя преданная защитница не позволила мне почувствовать себя оскорблённой. И у этого Ахиллеса, определенно были глисты!
Наконец мы подошли к нашему номеру. Антон, покосившись на меня, открыл дверь. Я, увидев, что внутри, чуть не потеряла дар речи. Светлый и уютный номер был обставлен без вычурности и излишней мишуры. В центре стояла огромная кровать, а напротив — два широких окна.
Антон удержал меня и первым впустил нашу кошку. Она важно прошлась по комнате и, конечно, сразу же запрыгнула на шикарную кровать. Кажется, битва с Ахиллесом её вымотала. Я подошла к окну и увидела чудесный вид на сад в лучах заходящего солнца.
— Я хотел взять номер с видом на Елисейский дворец, но мне показалось, что сад Тюильри будет лучше, — сказал Антон.
— Это потрясающе! — только и смогла вымолвить я.
Антон встал рядом со мной и вдруг рассказал мне о том, что здесь убивали неугодных для «Чёрной королевы».
— Да ну тебя! — я шутливо толкнула его плечом.
Антон рассмеялся. В этот момент в дверь постучали — это был носильщик. Он принёс наш скромный багаж, и Антон вышел вместе с ним.
— Мурка, мы в Париже, — сказала я, всё ещё наблюдая за красотой сада, и моё сердце трепетало от восторга.
Оглянувшись, я обнаружила, что моя кошка, раскинув лапки, крепко спит. Я легла рядом и прижалась лбом к её лбу. Она довольно замурчала. Я нежно гладила её по пушистому и мягкому пузику и задумалась.
Могла ли я наслаждаться этим моментом, когда моя лучшая подруга томится в плену, а моя мать в опасности и может оказаться на месте Лизы, если я потерплю неудачу?
Я взглянула на парижское небо. Как бы я хотела оказаться здесь в другой ситуации!
Вдруг над головой раздался звонок. Я порылась в карманах сумки и достала телефон. Это был террорист. Липкое чувство тревоги вытеснило остатки былого умиротворения.