21
- Нет, только не засосы, - горячим шепотом обжигал ухо Чана молодой Омега, - завтра съемка, аххх, как хо... - слова утонули в страстном поцелуе, языки начали переплетаться и попеременно посасывать друг друга.
Чан, высокий, крепкий Альфа, целуя и обнимая Омегу, постепенно двигал его с танцпола к стенке. Вокруг в безумном ритме билось техно. Но они ничего не замечали, отдавшись нахлынувшим чувствам. Дорога сама по себе освобождалась перед ними. Омега обхватил его шею, ноги стояли на ботинках Альфы и они двигались вместе, как одно тело. Упершись в стенку, Омега немного выгнулся, руки Альфы крепко обхватили ягодицы, и они начали тереться друг об друга возбужденными, но еще прикрытыми, пенисами.
- Гэ-гэ, ты такой сладкий, ты мой, хочу тебя, - шептал партнёру Чан и покусывал мягкую мочку уха. Он нависал над не высоким, стройным Омегой, готовый втереть его в себя, что бы они навсегда остались единым существом.
- Ммм... мы здесь не можем ... давай в туалет, - порывисто дыша, захваченный мощной волной возбуждения, с паузами проговорил Омега.
Подхватив Омегу под попу, прижав к себе, Альфа понес его через коридор, в туалет. Омега обвил его шею руками, положил ему голову на плечо, и позволил себя нести, покусывая и полизывая всё, до чего дотягивался. Альфа ногой открыл дверь и вошел в туалет, стоявшая там пара парней быстро сделав свои дела, удалилась. Чан хотел сразу зайти в кабинку, но тут послышался рингтон звонка, на который Омега вне зависимости от обстоятельств, кроме смерти, должен ответить.
- Охх, - выдохнул он, расстроенный внезапным звонком, стал слезать с Альфы. Откашлялся и ответил на звонок.
- Да, лаое Джун, - постарался сделать спокойный голос, - что такое, отец умер?
- О.. нет, конечно. Сун быстро к отцу, он ждет тебя в 21.00. Ни минутой позже.
- Что такое лаое? К чему готовиться?
- Ничего сказать не могу, но что-то серьезное. С шести вечера были совещания.
- Хорошо.
Сун отключился, опустил голову, его руки дрожали и с силой сжимали телефон, костяшки рук побелели от бессилия и злобы.
- Ничего не говори. Гэ-гэ, отвези меня к Шеням.
Он не смел поднять глаза на Чана. Они встречаются три месяца, это первые более-менее серьезные отношения у Сун Шеня. Лучше бы они такими не становились, но как бы реку камнями не перекрывали, вода все равно просочится. Внебрачный сын председателя Шеня, мать которого доказала это только через анализ ДНК, признал его в 11 лет. С этого момента для него были установлены три правила: первое – быть здоровым, второе – всегда предохраняться, третье – не иметь отношений до 22 лет, т.е. до окончания университета. При этих условиях он имеет финансовую поддержку, все же он из семьи Шень, но более ничего – ни акций, ни заводов, ни недвижимости.
Сун красивый, изящный, стройный Омега 20 лет. Его мать была с островов, поэтому у него были большие светло-коричневые глаза. Его немного экзотическая внешность была единственным богатством. Не удивительно, что он был увлечен кино и шоу-бизнесом, на этой почве они познакомились с Чаном сыном председателя крупного актерского агентства – они оба финансировали один фильм, они оба хотели добиться успеха и выйти из тени родителей. Ещё Сун в этом фильме снимался. До окончания проекта еще год и волновать отца не входило в его планы.
- Хорошо, отвезу, если освободишься до полуночи, приезжай, я буду ждать, - Чан наклонился и сладко поцеловал Суна, тот не отклонился, ему не хотелось прощаться, но надо и он разорвал поцелуй.
- Я напишу.
---
- Как он смел, этот Лонг, только подписал с нами договор и вот, уже ищет других. И кого, кого этого Ли, со своими протезами, - бушевал Е Шень, он уже видел, как выловленная им рыба на брюхе ускакивает обратно в море.
Е Шень был не высокий, но крепкий Альфа, вполне типичный для своей страны, его феромны свежее срубленного дерева разлетались и искрили по всему дому – он в гневе. Он нервно бегал по кабинету, махая руками и брызгая слюней. Его помощник Джун, стоял в сторонке пытаясь слиться со стеной кабинета.
- Где, где этот паршивец, так называемый «сынок», - обратился он к «невидимому» помощнику.
- Сейчас уточню, - и начал набирать номер Суна, но не успел, как в кабинет вошел он сам, съежившийся от концентрации феромонов отца в кабинете.
Лицо Е Шеня посветлело, он лилейным голосом и распростертыми объятьями приветствовал юношу: «Заходи, Сун, дорогой, садись». Он приобнял его, ведя к дивану, усадил и сел напротив.
Это было удивительно – Суну никогда не разрешалось сидеть в его присутствии, а тут лицом к лицу с председателем Шенем, что-то не доброе будет.
Председатель Шен внимательно смотрел на Суна, и улыбался.
- Так, так, так...Ты должен его женить на себе. Вот. Я надеюсь, ты на это сгодишься. Смотри, за обручение с ним ты получишь этот договор, таким образом, всё останется в семье и плюс выход на международный уровень.
Сун молчал. Он знал, что надо дать отцу выговориться. На ком жениться, какой уровень, пока ничего не понятно. Обучение в театральной студии очень помогало в общении с председателем Шенем – он спокойно сидел, не шелохнувшись, и внимательно слушал.
- Ээээ, вот, значит, так. Сейчас в город приехал мистер Лонг, с которым мы с трудом подписали договор по тем малорентабельным заводам, ну, впрочем, тебе не нужно знать. Тебе нужно соблазнить его, а лучше и забеременеть, что бы уж точно, ничего не уплыло. И вот, мы, на обручение дадим тебе приданое, ему придется этими заводами заниматься, да-да, придется, он же бизнесмен.
Шен Е потирал руки, как будто дело уже решенное и в его сетях вся китайская промышленность.
Святые угодники, жениться??? Вот, что мои в планы не входит от слова совсем.
Но Сун ничего не сказал. Ждал, когда председатель выдохнется и что-то у него спросит. Но он не спрашивал, а только приказывал.
- Значит так, он остановился в отеле «Шанхай», в номере 433, он всегда там останавливается. Мне сообщили, что он здесь на три дня. Он очень пунктуальный, в восемь вечера он ужинает в ресторане отеля – твой шанс. Сделай все правильно. Сделай правильные фото, как минимум – шипел председатель, - так, чтобы он не смог отвертеться и согласился на женитьбу, - продолжал он и большим пальцем правой руки он давил на кожаное сиденье дивана, как будто уничтожал мелкого насекомого.