Part 16
После пережитого ужасающего опыта, каждый вдох был как напоминание о том, что она выжила, но осталась сломленной. Она тщательно избегала Руслана, словно он был ходячей чумой. Университет стал полем боя, где она постоянно находилась в обороне, выискивая его присутствие периферийным зрением, планируя пути отхода. Благо, пару недель он не появлялся, позволяя ей немного перевести дух, хотя сон по-прежнему был полон кошмаров.
Но облегчение оказалось недолгим. Тем вечером, возвращаясь домой, она почувствовала знакомый озноб – чье-то пристальное внимание прожигало ей спину. Повернувшись, она увидела его. Тот же парень, с ледяным взглядом и хищной ухмылкой, уже сокращал дистанцию. Не успела она и шагу ступить назад, как он набросился на нее, как зверь на добычу.
Всё произошло очень быстро. Он повалил её на асфальт, не давая даже закричать. Удары градом обрушились на ее лицо и тело. Боль была невыносимой, но страх оказался еще сильнее. Она пыталась вырваться, царапалась, кричала, но он был сильнее. Его руки сжимали ее горло, лишая воздуха, а перед глазами плясали черные точки. Он душил, и ей казалось, что это конец. Воздух не поступал в легкие, сознание ускользало.
Потом, как в замедленной съемке, она почувствовала острую боль в горле. Что-то острое прошлось по ее коже, оставляя за собой пылающий след. Это был нож. Он оставил ей "отметину", еще одно напоминание о том, что она принадлежит ему.
Она не помнила, как добралась домой. Все тело горело, болело, ныло. В зеркале отражалось изуродованное лицо, испещренное синяками и ссадинами. Но самым страшным было ее горло. На шее красовались багровые отметины от удушья, напоминая о том, как близка была смерть. Над ключицей алел свежий шрам, кривой и уродливый, словно клеймо.
На следующее утро, преодолевая боль и отвращение к самой себе, она заставила себя пойти на занятия. Ей было необходимо хоть как-то вернуться к нормальной жизни, хотя нормальной жизни больше не существовало.
Урок проходил как обычно, пока преподаватель не вызвал её к доске. Она медленно поднялась, стараясь не привлекать внимания. Но как только она вышла к доске, капюшон ее толстовки соскользнул, обнажив ее изуродованную шею и лицо.
Тишина, повисшая в аудитории, казалась оглушительной. Она чувствовала, как все взгляды прикованы к ней, полные ужаса и любопытства. Но хуже всего был взгляд Руслана. Он сидел за своей партой, ухмыляясь, как хищник, насытившийся своей жертвой.
– Ого, интересная жизнь, – прозвучал его голос, нарочито громкий, пронзающий тишину. Она не ответила, не удостоив его даже взглядом. Все силы ушли на то, чтобы сдержать слезы и не дать панике захлестнуть ее.
– Это не твое дело, – наконец выдавила она, ее голос дрожал от напряжения.
Его ухмылка стала еще шире, обнажая белые зубы. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и с дьявольским блеском в глазах произнес:
– Интересно, что же осталось от меня в тот раз?
В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Ей казалось, что время остановилось, и в этот момент существовала только она и Руслан, поглощенные болезненным танцем ненависти и страха. Все остальные в аудитории превратились в безмолвных свидетелей, застывших в ожидании развязки.
Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но ноги словно приросли к полу. Она стояла, словно загнанный зверь, перед лицом своего мучителя, осознавая свою беспомощность.
Она подняла глаза, стараясь скрыть дрожь в голосе, и прошипела:
– Ничего. Ты для меня никто. Ты – ошибка, которую я хочу забыть.
Его глаза сузились, в них промелькнула ярость, но он быстро взял себя в руки и усмехнулся:
– Неужели? А эти отметины на твоем теле говорят об обратном. Они кричат о том, что я оставил свой след, о том, что ты навсегда будешь принадлежать мне.
Слёзы навернулись на глаза, но она заставила себя не плакать. Она не даст ему этого удовольствия – видеть ее сломленной и униженной. Она соберет всю свою волю в кулак и покажет ему, что он не властен над ней.
– Ты ошибаешься, – твердо произнесла она, стараясь говорить как можно увереннее. – Эти шрамы – не знак принадлежности, а напоминание о том, что я выжила. Я сильнее тебя. И я никогда не дам тебе сломать меня снова.
Сказав это, она развернулась и медленно пошла к своему месту, стараясь не обращать внимания на взгляды, прожигающие ей спину. Она села за парту, опустила голову и закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Урок продолжался как обычно, но она больше не могла сосредоточиться. Она чувствовала его взгляд на себе, ощущала его злобу и ненависть. Она понимала, что он не оставит ее в покое. Она знала, что он будет преследовать ее, пока не добьется своего.
После окончания занятий, она быстро собрала вещи и выбежала из аудитории, стараясь как можно быстрее покинуть здание университета. Она чувствовала, что за ней кто-то следит, но не осмеливалась оглянуться.
Добравшись до дома, она заперлась в своей комнате и рухнула на кровать, разрыдавшись. Она чувствовала себя такой уставшей, такой измученной. Она больше не могла так жить. Она хотела, чтобы все это закончилось.
Но как? Как ей избавиться от этого кошмара, который преследовал ее день и ночь? Как ей защитить себя от человека, который хотел ее уничтожить?
В голове всплыли слова Виктора Петровича: "Нужно ему противостоять. Нельзя давать ему почувствовать, что вы боитесь."
Она вытерла слезы и поднялась с кровати. Она больше не будет жертвой. Она будет бороться за свою жизнь, за свою свободу. Она докажет Руслану, что он не властен над ней, что она сильнее его.
Она знала, что это будет непросто. Она знала, что ей придется столкнуться с болью и страхом. Но она была готова. Она была готова на все, чтобы избавиться от этого кошмара.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На нее смотрела девушка, измученная и напуганная, но в ее глазах горел огонь решимости. Она больше не была той слабой и беззащитной девушкой, которую Руслан избивал и унижал. Она была воином, готовым к битве.
И она победит. Она обязательно победит.