Часть 10.
Следом за лифчиком стягиваю с неё и юбку. За юбкой летят её трусики. Она подцепляет мою футболку и стягивает её с меня. Умница.
Расстёгиваю джинсы и снимаю их с себя. Следом – боксёры.
Раздвигаю её ноги и устраиваюсь между ними. Обхватываю её подбородок и отклоняю голову назад, а затем начинаю целовать её шею, опускаясь к груди. По пути оставляю отметины. Она хнычет и что-то шепчет.
Её пальцы зарываются в мои волосы, она оттягивает пряди, когда я обвожу ореол её соска языком. Приятная боль смешивается со сладостью и мягкостью её кожи.
Всасываю бугорок в рот, облизывая так, словно это – самая вкусная и сладкая конфета. Через минуту перехожу к другому соску, уделяя ему такое же внимание.
Эстер стонет и выгибается. Я чувствую тепло, исходящее от её тела. Её пальцы сильнее сжимают мои волосы, когда я опускаюсь к её промежности.
Поднимаю взгляд на неё, создавая зрительный контакт. Под её взглядом медленно провожу языком по половым губам, собираю влагу. Всасываю клитор в рот, и через минуту отпускаю с влажным хлопком.
— Подожди... — шепчет она, оттягивая меня от себя.
— Мм? — мычу, облизывая губы.
— Можно я? — мои брови подлетают вверх.
Она? Ну хорошо. Мне интересно, что же она будет делать.
Киваю, а потом отстраняюсь от неё и ложусь.
Она подползает ближе и усаживается на мои колени. Сначала только на колени. Наклоняется, выпячивает задницу и начинает целовать мой торс. Останавливается посередине. На татуировке паука. Целует, а затем проводит языком. Я хмыкнул. Она воспроизводит на меня неправильный эффект.
Но я не считаю нас родственниками. Поэтому я буду кончать в неё снова и снова, пока она не будет беременна моим ребенком.
Затем она резко поднимается. Опрокидывает меня на спину и усаживается поудобнее.
Трётся своей чертовски влажной киской о мой член и стонет. Безумно соблазнительный и горячий вид. Приподнимается и обхватывает основание рукой. Направляет в свою текущую дырочку.
Опускается. Медленно. Слишком медленно. Словно специально. Дразнит меня, хочет свести с ума.
— Твою мать, Эстер... — задыхаюсь от того, как она сжимает меня.
Откидываю голову назад и закрываю глаза. Просто наслаждаюсь. Она чертовски хороша. Недостаточно растянута для меня, но прямо сейчас мы это исправляем.
Она полностью садится и ёрзает, постанывая. Мне сновит крышу, но я держусь. Позволяю ей двигаться так, как хочется. Она начинает двигаться. И снова медленно. Её руки лежат на моей груди, она проводит пальцами по костяным крыльям, набитым у меня ну груди.
Мои руки ложатся ей на бёдра, и я начинаю немного направлять её, помогать ей двигаться. Мы набираем темп, её груди подпрыгивают с каждым толчком.
Я готов сорваться. Сорваться и вырахать все ее силы. Чтобы она могла только выкрикивать моё имя и умолять о большем.
Она хватается за мои плечи. Царапает меня, выкрикивая моё имя. Она идеальная. Такая идеальная сверху меня. Моя. Моя и только моя.
Царапает прямо по змее, что набита у меня вокруг шеи.
Одна моя рука поднимается и обхватывает её грудь. Сжимаю и перекатываю твёрдый сосок между пальцев.
Её голова откидывается назад, рот приоткрыт в беззвучных криках, на лбу выступает пот.
Не выдерживаю. Я переворачиваю нас и сгинаю её ноги, поджимая их к её груди. Начинаю безудержно трахать её.
Комнату наполняют шлепки кожи о кожу, наше сбитое дыхание и наши стоны.
Она цепляется за меня так, словно я – её спасательный круг, её надежда на жизнь, её единственное спасение.
Её спина выгибается, тело содрогается в экстазе. На её губах застыл немой крик, который прорвался. Она кричит. Громко. Оглушительно.
Бьётся в конвульсиях, дёргается, умоляет остановиться. И я практически слушаю.
Пара минут и хриплый стон срывается с моих губ. Вхожу глубоко в неё. Кончаю. Не задумываясь ни о чём. Просто отдаюсь удовольствию.
Отпускаю её ноги и выхожу из неё, наблюдая за тем, как струйка спермы вытекает из её узкой киски.
Она переворачивается на бок и поджимает колени к груди.
Ложусь рядом с ней и прижимаю дрожащее тело к своей груди, убирая с её лба прилипшие ко влажной коже пряди.
— Отдыхай, вишенка. Доброй ночи.
Целую её в висок. Она что-то мычит, но это бессмысленно и бессвязно.
Теперь она моя.
Она действует на меня так, как не действовал никто. Она как наркотик. Тот, к которому привыкаешь неожиданно для самого себя.
Но она моя. Моя девочка.