Глава 28
Я срываюсь вечером, когда у Маркуса вибрирует телефон. Сам он в это время принимает душ. «Интересно, кто ему звонит?» Я смотрю на дисплей и замираю. Под звонком виднеется моя фотография. Я там блаженно спящая... «Он фотографировал меня, пока я спала». В это мгновение понимаю, что он действительно меня любит. Его слова – правда. А я полное ничтожество, разрушающее его изнутри.
Стараюсь не подавать вида, но цепкий взгляд Маркуса задерживается на мне немного дольше. Я отвлекаю его поцелуем и сама погружаюсь в секундное забытье.
У Маркуса какие-то важные дела. Звонил ему Ричард. Подозреваю, что это связано с Доком. Сейчас меня этот тип волнует меньше всего.
Остаток ночи я не могу найти себе места. И только за несколько часов до рассвета меня осеняет. Я обдумываю свой поступок. Он явно не принесет Маркусу радости, но мне необходимо побыть одной. Хочется на немного вернуться в прошлое, когда я была абсолютно свободна в своих действиях.
Я царапаю Маркусу записку: «Потом все объясню». Поспешно натягиваю на себя джинсы и толстовку с капюшоном. Документов у меня нет, денег тоже. Маркус должен понять, что я вернусь..., наверное.
Незаметно спускаюсь вниз и покидаю особняк. Несколько секунд стою перед входом, рассматривая стены, которые стали мне домом. И сердце ноет от тоски. Моя затея уже не кажется мне такой хорошей. Отмахиваюсь от этой мысли.
До рассвета меньше часа. Я появляюсь перед воротами с переплетенными ветвями дуба. Когда я проскальзываю на территорию, они скрипят, будто приветствуют жертву. И звук такой зловещий. Как в фильмах ужасов.
Я взбегаю по ступенькам крылечка, пару минут вожусь с замком и, наконец-то, попадаю внутрь. Здесь ничего не изменилось с последнего моего визита. Маркус предлагал отреставрировать этот дом, Адам и эти планы нарушил, но в будущем...
Солнечные лучи начинают пробиваться сквозь плотно задернутые тяжелые портьеры. Я весь день брожу из комнаты в комнату, размышляя о том, что произошло, происходит и, возможно, будет происходить. Долго рассматриваю портрет родителей в столовой, перелистываю книги в кабинете отца. Все застыло здесь. Заледенело.
Понятное дело, что Маркус придет за мной. Он, скорее всего, уже определил мое местонахождение, но время идет, а короля все нет.
После заката я сразу же перемещаюсь в свой дом на севере. Это похоже на прощание. Черный "ягуар" так и стоит на том же месте. Те, кто тут наводил порядок, явно постарались, и ничего не напоминает о печальных событиях, которые здесь произошли.
Я сажусь за руль, завожу двигатель и вспоминаю, как любила иногда прокатиться по ночным дорогам. Нет, я не фанатка скорости и машин. Я просто ценю свободу.
Ягуар послушно выруливает на подъездную дорожку, и уже через несколько минут я несусь прочь. Сейчас я могу хотя бы сбежать от своих страхов. Глупо. Проблемы не уйдут, я обманываю себя, но это после...
***
Я останавливаюсь на заправке, решив залить бак и купить себе воды. Ожидаю Маркуса, и для меня становится неожиданностью, когда вместо короля я вижу Дэвида, прислонившегося к капоту машины.
Он молчит и хмуро смотрит на меня. Ему мне даже сказать нечего.
- Привет, - делаю я попытку завязать разговор.
- Садись в машину, - вместо приветствия бросает он, распахивая передо мной дверцу. Это все дурно пахнет. Злой Маркус - дело привычное, а вот Дэвид... Я совершенно не подумала, что первым, на ком отыграется мой муж, будет ни в чем неповинный вампир.
Я не перечу, послушно располагаясь на пассажирском сиденье. Дэвид не спеша обходит машину и забирается на место водителя, пристегивает ремень безопасности. И молчит, нагнетая обстановку.
- Прости, - шепчу я.
Дэвид вздыхает, бросая на меня недовольный взгляд. Так обычно смотрят на непослушное дитя, нашкодившее за спиной родителей.
- Знаешь, - начинает он, - там, в спортивном центре, я понял, что мы с тобой очень похожи. Я будто увидел себя в тебе. То, каким бы я стал, если бы не боролся.
Я не перебиваю его. Пусть лучше говорит. Просто слушаю, пытаясь понять, к чему он клонит.
– Ты знаешь, я же действительно удачно родился. Богатая влиятельная семья. Жил, как хотел, творил, что хотел. Не было смысла только во всем этом. А потом погибли родители. Все рухнуло. Остался один. Все родственники отвернулись, друзья пропали. Спросишь, почему? Всем нужны власть, связи, деньги. У отца была фирма – забрали кредиторы. Дом пришлось продать... много еще чего, - Дэвид хмыкает. – Решил тогда, что пойду в воины к королю. Маркус не хотел принимать меня из-за слухов, которые расползлись как змеи. Я и не скрывал, что много пил, куролесил, но был абсолютно один. Я обозлился на весь мир. Считал, что быть одиночкой, свободным, это здорово. Король все-таки дал мне шанс. И я благодарен ему за это.
Я отворачиваюсь к окну, пытаясь сдержать слезы. Никогда ещё слова не причиняли мне такую боль.
- Зачем ушла? – спокойно интересуется он и, не дожидаясь ответа, продолжает. – Думаешь, сбежать получится? От кого? Не тебе одной приходится тяжело. Почему ты вообще так себя ведешь? Ты же на своем пути. Ты будущее нашего мира. Я всегда представлял королеву, как светлую и жизнерадостную девушку, которая подарит счастье королю, будет поддержкой для него. Маркус заслужил право быть счастливым. Если ты не знаешь, что тебе нужно, то выходи из машины и уходи навсегда.
Его слова ранят меня, но не могу с ними не согласиться. Я обхватываю себя руками в защитном жесте, пытаясь унять дрожь, пробегающую по моему телу.
- Отвези меня домой, - приглушенно прошу я.
- Другое дело, - констатирует Дэвид.
***
Чем ближе к дому, тем больше я волнуюсь. Спрашивать Дэвида о Маркусе я не смею, и так понимая, что король уж точно не радуется моему поступку.
Нас никто не встречает. В особняке зловеще тихо. Я поднимаюсь к нам на этаж, не желая ни с кем видеться. Я просто не смогу посмотреть кому-либо в глаза. Сначала я думаю пойти к себе, но оказавшись в коридоре, все же выбираю нашу спальню. Нерешительно направляюсь к двери. В комнате пусто. С одной стороны, это дает мне немного времени обдумать, что сказать в свое оправдание, но я не уверена, что Маркус вообще захочет меня слушать. Из зеркала на меня смотрит измученная девушка. Я уж точно не похожа на светлую и жизнерадостную особу. Даже тошнит от своего потрепанного, жалкого вида. Глаза покраснели от недосыпа и слез, которые я тихо проливала по дороге домой.
Не успеваю привести себя в порядок, как возвращается Маркус. Во взгляде лишь холод и отрешенность. Лицо заострилось, губы сжаты. Он бегло осматривает меня, как я надеюсь, на предмет повреждений.
- Прости, - неуверенно срывается с моих губ.
- Я не хочу об этом говорить, - отвечает он мне сдержанно. – По крайней мере, не сейчас.
Дверь в ванную захлопывается, и я всхлипываю. «Дура! Идиотка!» Стоило бы уйти к себе и там поплакать, но я же люблю самобичевание. Сажусь в гардеробной и жалею себя.
После душа Маркус выходит из комнаты. Возможно, он подумал, что я ушла к себе. Ловлю момент и проскальзываю в ванную. Его аромат пропитал влажный теплый воздух, и я с жадностью делаю глубокий вдох. Стою под струями воды так долго, как только можно. Страшно выходить отсюда. Я тру тело мочалкой уже в третий раз. Кожа неприятно саднит. Еще чуть, и я сотру ее до крови. Хочу боли. Физической. Она отвлекает от боли в сердце.
Маркус спит на своей половине... или делает вид, что спит. Я тихонько забираюсь под одеяло и сворачиваюсь в клубочек. Снова хочется плакать, но я заставляю себя успокоиться прежде, чем слезы начинают бежать по щекам. Не знаю, сколько я еще лежу так, прислушиваясь к дыханию Маркуса и надеясь, что он хотя бы обнимет меня.
***
Просыпаюсь от холода. Меня знобит. Маркус все так же лежит на своей половине кровати, отвернувшись от меня. Сейчас мне как раз не хватает его жарких объятий. Я перемещаюсь к нему, прижимаюсь к его спине и обхватываю рукой за талию. Почему-то сейчас он не такой горячий как обычно. Я бы даже сказала прохладный. Его ровное дыхание умиротворяет, но меня по-прежнему знобит. Маркус ворочается и притягивает меня к себе. Через немного прохладная ладонь ложится на мой лоб, потом скользит к шее.
- Малыш, открой глаза, - шепчет мне мой любимый голос. Я выполняю его просьбу, хотя держать глаза открытыми целое испытание.
- Прости, что разбудила, - лепечу я. - Я замерзла.
Маркус плотнее укрывает меня одеялом.
- У тебя жар.
Наверное, мне это снится. «У вампиров же не может быть жара?» Меня уносит в темноту убаюкивающими волнами.
- Маркус, честно, я не знаю, как такое может быть. Есть предположение, что после жажды ее организм ослаб. Марианна вышла на улицу и простудилась, но... я не знаю. Давай подождем немного. Может это обычная простуда, хотя... - голос Роксаны доносится из глубины.
Я потягиваюсь медленно. Мышцы непривычно ноют. Мне жарко, и я откидываю одеяло.
- Любимая, - слышу я шепот. Приоткрываю глаза и вижу Маркуса. Он обнимает меня за талию. «Так вот чего мне жарко».
- Привет, - улыбаюсь я робко.
- Как ты себя чувствуешь? – лицо у него обеспокоенное.
- Отлично. Жарко, но я уже привыкаю.
Маркус целует меня в лоб, а я жажду большего, притягивая его к своим губам. Обожаю его целовать. Только вчера он злился на меня, но это было вчера.
- От тебя пахнет иначе, - улыбается он. Я прищуриваюсь.
- Мог бы просто отослать меня в душ.
- Нет, - смеется он, - я не это имел в виду.
«И чего он такой довольный?»
- Наверное, это все простуда.
- Мне нравится этот запах. Он похож на распускающийся цветок.
Я смеюсь, когда его губы касаются моего живота. Я вспоминаю сон.
- Сразу после жажды мне снился сон, будто у меня из живота расцветает золотой цветок, - шепчу я, блаженно улыбаясь. - Наверное, он и пахнет.
Маркус замирает. По его губам медленно растекается улыбка.
- Нарисуй, - шепчет он.
Мне нравится эта идея. Мои мысли мгновенно улетают к холстам. Я отчетливо вижу, как я буду изображать...
- Этот взгляд... вернись ко мне, малыш.
- Нарисую, - отвечаю я и целую его. Обожаю это делать. Хочу большего, но Маркус лишь ласкает меня. Я недовольно ворчу: - Ты мне отказываешь?
- Да, - улыбается он. «Ах! Он проказник!»
Фырчу на него и первой отстраняюсь. Маркус смотрит на меня таким влюбленным взглядом. Не вяжется это все с тем, что происходило несколько часов назад.
***
С того вечера все как-то меняется. Маркус становится привычным Маркусом, но я замечаю, как он ведет себя иначе. В постели он становится более сдержанным, следит за каждым моим шагом, и вижу я его по сути чаще, чем раньше, если не постоянно. Мы практически не разлучаемся. Я по несколько часов провожу у него в кабинете, читая книги, пока он занимается делами. При этом помогать ему он запрещает, объясняя это тем, что я не должна забивать себе голову.
Однажды мы возвращаемся к вопросу о реконструкции особняка моих родителей. И с того момента все мои мысли занимает именно этот проект. Я черчу планы тут же в кабинете под присмотром короля. Он настаивает на этом, и я не возражаю. Даже наше молчание не давит, когда мы находимся наедине.
И все бы ничего, но постоянные мысли о беременности не дают мне покоя. Я наивно надеюсь, что задержка обусловлена тем периодом слияния. Может, цикл сбился, уговариваю я себя. Становлюсь нервной, и все больше и больше впадаю в состояние близкому к истерии. На все расспросы Маркуса приходится искать отговорки. Якобы устаю или еще что-то. Трусливо боюсь сделать тест на беременность. Как только думаю об этом, меня колотит такая дрожь, что даже дышать становится трудно. И я тяну в надежде, что все это мне только кажется.
Свою лепту вносят Роксана с Зодом в один из вечеров объявляя, что ждут малыша. Это приятный сюрприз для нас всех. Я улыбаюсь и искренне радуюсь за их пару, правда мысли мои занимают мои похолодевшие дрожащие руки. Роксана что-то объясняет, рассказывает про какие-то циклы, что мой всплеск, видимо, повлиял и на нее.
Конец наступает, когда понимаю, что тошнота по утрам это уже не шутки. Особенно в течение трех дней подряд. Меня все чаще буквально выворачивает от разных запахов. И когда в один из вечеров я не могу встать с постели, понимаю, что если я буду и дальше оставаться в неведении, то сойду с ума.
Две полоски на тесте, который я стащила еще неделю назад из медцентра, все равно становятся для меня шоком. «Не может быть!» Я повторяю это снова и снова. Жутко. Меня колотит так, что приходится присесть на край ванны, чтобы не упасть. Я обхватываю себя руками и раскачиваюсь. Чувство будто меня выкинули в море, и я не знаю, как скоро покажется земля, и в какую сторону вообще плыть.
Кое-как добираюсь до кровати и закутываюсь в одеяло, в бессильной попытке согреться. Мне сразу же мерещатся горячие объятья Маркуса. Я не представляю, как ему сказать о ребенке. Будет ли он счастлив от такой новости?
Король меня так и застает, сидящей на краешке постели, уткнувшейся лицом в колени.
- Марианна, тебе плохо? – мгновенно оказывается он рядом. Я поднимаю на него глаза и не могу сказать ему.
- Все в порядке, - качаю головой.
- Я позову Роксану.
- Маркус, не надо! - вскрикиваю я, резко поднимаясь. Вся комната начинает ходить ходуном, но я продолжаю, срываясь на крик: – Со мной все в порядке!
Я отступаю от него на несколько шагов. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза. Слова срываются сами по себе.
- Я беременна.
И замираю в ожидании. Тишина длится несколько секунд.
- Черт! – слышу я приглушенный рык короля. «Вот и все. Как это обычно бывает». Я оборачиваюсь и встречаюсь с Маркусом взглядом. Мне кажется, что он зол на меня, будто я виновата во всем одна. Он делает шаг ко мне.
- Не смей к нам приближаться! – угрожающе оскаливаюсь уже я.
- Марианна, тише. Малыш, я...
- Я тебе не малыш, ясно?!
Я даже не слушаю его ответ. Выбегая из комнаты, хлопаю дверью со всей силы. «Пусть все знают, как я его ненавижу!!!»
Моя голова становится тяжелой. Тело предательски ноет. Тошнит и от себя, и от слез, которые подступают к горлу. А еще мне плохо по вине кое-кого, кто теперь внутри меня... Я пытаюсь вдохнуть, но это едва ли получается. Когда я захлопываю дверь своей комнаты, слезы уже бегут по щекам. Я как слепая добираюсь до кровати и сажусь на край. Прикоснуться к себе омерзительно. Там внутри меня что-то растет. «Это ошибка. Так не должно было быть. Ничего этого не должно было быть. Я должна была умереть еще в детстве от какой-нибудь болезни, в переулке сто лет назад, в темноте зимы, через те ужасные сто лет одиночества». Я рыдаю и рыдаю, пока не становится трудно дышать. «Ненавижу! Я его ненавижу! Он сделал из меня зверушку! Поимел и выкинул!»
Спустя какое-то время я ложусь в кровать. Мне холодно. Я поджимаю ноги, стараясь согреться. В голове пусто, будто оттуда вынули все мысли. Просто лежать и смотреть в одну точку. Медленно я все же расслабляюсь. Тело наливается усталостью. Незаметно я начинаю уплывать в темноту сна.
***
Просыпаюсь от того, что к горлу подступает тошнота. Я со всех ног бросаюсь в ванную. Успеваю.
Снова становится холодно. Во рту привкус желчи. Умываюсь холодной водой. Ноги дрожат, как у только что вставшего на ножки жеребенка. Я потихоньку оседаю на пол. «Так я не упаду, так все будет хорошо». Малодушная мысль, что можно бы избавиться от ребенка, мелькает в голове, и тут же ее сменяет злость на себя. Я не смогу этого сделать. Не смогу убить своего ребенка. Наоборот, за него я готова умереть сама. Впервые дотрагиваюсь до живота, представляя, как там внутри меня развивается мой малыш. Я лежу, прижавшись щекой к холодному полу ванной, и рыдаю снова, но уже по другой причине. Я больше не одинока. Это мой малыш. «Мой!» И пусть я не готова, я никому его не отдам. Он мой маленький... а может это она... Я всхлипываю. «Мое маленькое зимнее чудо». Он родится зимой. Где-то в конце января. Уже ляжет снег.
- О Боги, Льдинка! – слышатся торопливые шаги Роксаны, - Эй, как ты? Что-то болит? Марианна, только не молчи. Давай мы отведем тебя в постель.
Роксана помогает мне подняться, хотя мир кружится как юла. Я ложусь на кровать. Снова шаги, хлопает дверь. Роксана возвращается, и я вижу у нее в руках шприц. Какой-то неведомый мне инстинкт... нет, это не инстинкт самосохранения. Я защищаю, того, кто во мне. Этот инстинкт дает мне сил. Я вырываю шприц из рук, ошарашенной Рокси.
- Не смей! – вскрикиваю я. - Не смей травить его!
Роксана открывает рот как рыба. То ли у меня что-то со слухом, то ли она и вправду ужасна испугалась.
- Это... это успокоительное, - выдыхает она через какое-то время. - Я... прости. Я сделаю тебе чай... травяной чай, ладно? Он поможет успокоиться тебе. Станет легче.
Я молчу. «Что со мной происходит?» Я сама себе противна. Я снова начинаю плакать.
- Тише, Марианна, - шепчет Роксана. Я чувствую, как ее рука медленно тянется ко мне, как к зверю, которого она боится спугнуть. Она дотрагивается до моих волос, поглаживая их, а я лишь сильнее начинаю рыдать.
- Мне страшно, - сквозь всхлипы пытаюсь произнести я. - Мне так страшно.
- Не бойся. Я с тобой. Я сделаю тебе чай, принесу поесть. Я позову Маркуса, чтобы он...
- Нет! – я резко сажусь. - Нет! Я не хочу. Пожалуйста. Я не хочу его видеть. Позови Дэвида... Пусть он охраняет...
- Тише. Тише. Я поняла.
Я позволяю ей уложить себя, закутать в одеяло. Роксана поглаживает меня по спине.
- Льдинка, не плачь. Это вредно. Думай, о малыше. Ты теперь не одна. Ему не пойдет на пользу такой срыв. Все наладится. Все будет хорошо.
Ее слова, словно плавная мелодия ручья. Она журчит и журчит, успокаивая.
- Тебе стоит поесть. Может, ты что-то хочешь?
Я мотаю головой. Я не хочу есть. Ничего не хочу, но я теперь не одна, мне нужно думать о моем зимнем чуде... моем маленьком комочке.... Роксана поднимается с кровати. Я хватаю ее за руку. От неожиданности она вскрикивает.
- Спасибо, - хриплю я, и мои губы снова дрожат.
- Эй. Нет, нет, нет. Отставить. Где тот краник, который твои слезки перекрывает?
Губы Роксаны растягиваются в улыбке. Я пытаюсь ей ответить тем же.
- Я что-нибудь поем. Хотя ничего не хочется.
- Вот и славно. Десять минут. А ты не вставай, договорились?
Я киваю. Роксана подбирает с пола шприц и выходит за дверь.
Одна из причин, по которой я не люблю плакать, это послерёвное состояние, как я его называю. Вроде бы все становится на свои места, организм успокаивается, но тело, будто чужое, горло саднит, а в глаза насыпали песка. Я провожу рукой по еще плоскому животику, представляя, как там сейчас развивается мой малыш. Невольная улыбка трогает мои губы.
Через несколько минут я слышу голоса за дверью. Это Маркус и Роксана.
- Маркус, пожалуйста. Она не хочет тебя видеть.
Он что-то ей отвечает, но я не могу расслышать.
- Вы поговорите, когда оба успокоитесь. Подумай о ребенке. Все эти нервные переживания делают ему только хуже.
Снова ответ, которого я не слышу, но и голос Роксаны становится тише. Я напрягаюсь, но не разбираю слов. Дверь хлопает. Легкие шаги приближаются ко мне.
- Я принесла. Давай я помогу тебе сесть.
Роксана поправляет подушку, когда я поднимаюсь. Кажется, что, если я решу упасть, она готова в любую секунду меня подхватить.
- Начнем с фруктов, - улыбается она, подавая мне дольку яблока, - витамины полезны и все такое.
Говорят, что аппетит приходит во время еды. Ко мне пришел волчий аппетит, так что через минут десять, я уже сметаю все, что принесла Роксана. Она сияет.
- Если так и дальше пойдет, скоро ты станешь нормально питаться.
- Двойными порциями, - улыбаюсь я. - Нас же теперь двое.
Я рукой провожу по животику. Ладонь горячая, и я хочу, чтобы мой малыш чувствовал мое тепло. Роксана следит за мной, улыбаясь.
- Разве тебя не мучает эта ужасная тошнота? – интересуюсь я у нее.
- У всех беременность проходит по-разному. А я так долго мечтала об этом, что теперь даже тошноту воспринимаю с радостью, - она заглядывает мне в глаза. – Все будет хорошо, Марианна. Главное не нервничай.
Я послушно киваю. О Маркусе мы не говорим. При мысли о нем во мне поднимается волна гнева. Для меня все равно до конца непонятна его реакция. Надеялся, что маленькая вероятность зачать ребенка обойдет нас? Я тоже надеялась...
***
Проходит неделя. Тошнота по утрам становится привычным делом. Роксана уже не раз намекает, что пора бы поговорить с Маркусом, но я никак не решаюсь. Не потому, что я трушу... я скорее опасаюсь снова разнервничаться и навредить малышу. Рокси делает упор на то, что ему требуется питание не только от матери. Кровь отца ребенка поддерживает женщину и помогает ей переносить тяготы беременности.
С каждым днем ищу оправдание реакции Маркуса. «Может, я неправильно поняла его?» И непривычно то чувство, возникающее, когда я думаю о нем. Желаю рвануть в его объятия... «Черт!» Последствия такого притяжения теперь во мне. «О чем я думаю?!» Гоню все мысли о короле прочь, от чего становится грустно.
***
Мне редко снились кошмары, если забыть о том времени после похищения. Обычно это было что-то банальное... кто-то за тобой гонится, а ты не можешь убежать, ноги, будто приросли к месту; или, например, вокруг тебя какие-то страшные насекомые, пауки...
Сейчас мне снился другой сон. Я бегу. Я могу бежать. Кругом темно. Тишина. Я знаю, что там во тьме что-то есть, и оно гонится за мной... нет, за ним. За моим комочком. Я всхлипываю. Понимаю, что это привлекает внимание, наводит на мой след.
Я бегу, не оглядываясь. Спотыкаюсь о корни, которые взялись из ниоткуда, а сил встать уже нет. Я ползу на четвереньках... со всех сторон сплошная тьма. Я могу различить лишь силуэты деревьев. Я в саду, заброшенном саду. Белый туман окружает меня. Темнота и белый туман. Из земли появляются руки. Множество рук. Они хватают меня за одежду, рвут ее. Я пытаюсь вскочить на ноги, но меня хватают за лодыжку ледяные пальцы. Я падаю на спину, и меня сразу же облепляют костлявые руки. На некоторых из них я замечаю трупные пятна. Я брыкаюсь, пытаясь высвободиться, а они все тянутся и тянутся к моему животу. Они хотят забрать мой комочек, мое чудо, мою жизнь. Я кричу, воплю, что есть сил.
- Проснись! - слышу я. - Марианна, проснись!
- Они хотели его забрать, - рыдаю я и, как только открываю глаза, кидаюсь на шею Маркусу. - Они хотели его забрать!
- Тише, любимая, тише. Это кошмар. Всего лишь кошмар. Ш-ш-ш...
Я прижимаюсь к нему, вдыхая аромат своего мужчины. Маркус усаживает меня к себе на колени и баюкает как ребенка.
- Все хорошо, родная, - шепчет он, а потом обращается к Роксане, которую я не заметила. - Я останусь с ней.
«Он будет со мной». Я всхлипываю, обвивая руками его тело - теплое, родное.
- Не бойся, я с тобой, Марианна. Я никуда не уйду.
Он говорит и говорит, прижимая меня к себе. Его губы скользят по моим щекам, собирая слезы. Его сильные руки обвивают меня. От него исходит сила. С ним мне не страшно.
Он укладывает меня обратно в кровать, закутывая в одеяло.
- Не уходи, - накатывает на меня паника, - пожалуйста, не уходи.
- Я не ухожу, - отвечает он, обхватывая меня со спины. Кладет свою руку на мою. Я медлю, а потом убираю свою ладонь. Я хочу, чтобы он касался меня, моего животика, нашего комочка, который во мне. Я накрываю сверху его сильную ладонь своей, прижимая к себе. Я ощущаю тот жар, от которого мое тело плавится всякий раз, когда Маркус ласкает меня.
- Я буду рядом, - шепчет он, обдавая мою шею теплом. - Никто не тронет вас, - он гладит мой животик. - Никто не заберет вас у меня. Спи. Я буду охранять твой сон.
Он целует мою шейку, потом трется о волосы, вдыхая мой аромат, и обхватывает меня крепче. Все тревоги отходят на задний план. Все постепенно исчезает.
***
Я открываю глаза, сначала не понимая, что происходит и почему мне так жарко. Потом я чувствую сильную руку, которая удерживает меня. Я расслабляюсь, вспоминая, что случилось днем. Повернув голову, встречаюсь взглядом с Маркусом.
- Ты не спишь? – шепчу я.
- Я не спал, - отвечает он. На меня накатывает чувство раскаяния. Я ужасно с нами поступаю. Я плохая. Он не спал, потому что действительно охранял мой сон... наш сон. Я поворачиваюсь к нему лицом, утыкаясь в шею.
- Прости, - это все, что я могу сказать. - Я испугалась...
- Я тоже испугался. Подумал, что ты меня возненавидишь из-за беременности. Ты просто не поняла меня. Я люблю тебя... вас. И никогда не брошу.
Я тянусь к его губам, желая поцелуя. Маркус такой нежный. Его язык проникает в мой рот, распаляя во мне огонь. Ладонь скользит по животику, лаская. Нежность каждого его прикосновения показывает мне, как я ценна для него. «Он боится меня потерять». Я пальчиками зарываюсь в его мягкие локоны, притягивая к себе. Его губы перемещаются к моей скуле, спускаясь ниже к шее, опаляя ее, вызывая дрожь во всем теле. Я чувствую его желание. Мой ответ ему вырывается стоном, но внезапно он отстраняется.
- Нет, малыш, - шепчет он, пытаясь отдышаться. - Нет.
- Нет? – выдыхаю я, не веря его словам. - Но...
Маркус целует меня медленно и успокаивающе.
- Нет. Если с ребенком что-то случится, я себя не прощу, а ты меня и подавно, - отвечает он. В его глазах есть доля нерешительности, испуга. Внутри меня все ноет. Я не должна была так реагировать на неизбежное.
- Хорошо.
Прижимаюсь к нему, вдыхая аромат его кожи. Сейчас мне хочется его горячих объятий, ведь он согревает уже не только меня.
- Только не уходи, - шепчу я. - Ты нам нужен.
***
Ночи начинают бежать быстрее. Я каждый вечер встаю на весы и даже записываю свой вес в блокнотик. Радуюсь каждому прибавленному грамму. Вместе с Роксаной мы начинаем вовсю готовиться к родам. Даже делаем специальные упражнения.
Я сама от себя не ожидала, что так буду себя вести... и я счастлива. Маркус окружает меня заботой и любовью. Я все чаще чувствую связь с ним. Возможно, это потому, что теперь во мне растет его частичка.
- Как ты думаешь, это мальчик или девочка? – спрашиваю я Маркуса. Он раздевается в гардеробной, и я не вижу выражения его лица, но почему-то мне кажется, что он замирает от моего вопроса.
- Главное, что это наш малыш, - отвечает он, возвращаясь в комнату. Чмокает меня в щечку и улыбается.
- А ты... кого бы ты хотел? - осторожно интересуюсь я, поглаживая животик. Маркус вздыхает. Я украдкой бросаю на него взгляд.
- У нас будет не один ребенок, малыш. Так что, какая разница.
Я приподнимаю брови в изумлении. «Ну, ничего себе он решил». Маркус ухмыляется на мое удивление и целует меня.
- А ты? – шепчет он. – Мальчик или девочка?
- Это будет мальчик, - тихо произношу я. Чувство у меня такое. Не могу описать и объяснить, почему я убеждена в этом.
- Почему ты так считаешь?
Я пожимаю плечами и неуверенно произношу:
- Это будет наследник.
- Значит, мальчик... - шутливым тоном констатирует король. – Сын.
Я опускаю взгляд на свой животик.
- У Роксаны может родиться девочка. Вдруг они станут парой, м?
- Главное, чтобы они любили и были любимы.
Он заглядывает мне в глаза, будто ожидая моего согласия. Я лишь киваю. Маркус целует меня в лоб и направляется в душ, оставляя меня наедине с моими сомнениями. «Любили и были любимы... Имел ли он ввиду, что у нас этого нет? Что я не люблю его, в то время как он любит...»
- Люблю тебя, - шепчу я в тишине комнаты, прикладывая руку к животу. Только вот до конца не знаю, одному ли сыну предназначаются эти слова.
***
Я стараюсь не думать ни о чем плохом. Всю себя отдаю заботе о малыше, которого ношу под сердцем. Здоровая еда, минимум волнения, масса приятных эмоций, больше отдыха. Все равно иногда природа берет свое, и я могу разрыдаться без причины. Маркус терпеливо утешает меня. Он постоянно находится рядом, хотя продолжает время от времени выходить на дежурства. Каждый раз за эти долгие два часа я получаю очередную порцию стресса, но ему стараюсь этого не показывать. Роксана ругает меня, хотя я по ней вижу, что она и себя точно так же утешает.
У нас уже довольно округлившиеся животики. Все-таки четвертый месяц беременности. Роксана многое мне объяснила насчет родов. Смерть нам не грозит. Организм вампиров намного крепче человеческого. Главное – это питание кровью. Только из-за отсутствия такового беременность может закончиться плачевно. На это я не жалуюсь. Добровольное голодание, которое я устроила еще до своего интересного положения, наглядно показало мне, насколько все мои старания избежать зависимости жалки. Сейчас я питаюсь от Маркуса несколько раз в неделю. Мы с Роксаной недовольны только тем, что Маркус с Зодом не хотят оставлять дежурства. Все-таки кормление забирает у них силы.
- Маркус, пожалуйста, не выходи на дежурства,- прошу я в очередной раз.
- Малыш, со мной все в порядке.
- Я только вчера кормилась! Тебе нужно время на восстановление, - не выдерживаю я, повышая голос. – А если с тобой что-то случится? Ты подумал о том, что будет со мной и нашим ребенком!
- Марианна, тебе вредно...
- Я знаю, что мне вредно!!!
Я удаляюсь в ванную, не слушая его уговоров. Его совсем не заботит наше с малышом состояние, раз он так эгоистично поступает. Ему важнее долг короля.
Присаживаюсь на краешек ванны и делаю два глубоких вдоха. «Нельзя нервничать». Провожу рукой по животику. Сразу же становится легче. Я теперь не одна и у меня есть тот, кому можно пожаловаться на Маркуса.
Встаю боком к зеркалу, приподнимаю маечку и рассматриваю свое тело.
- Я тебя люблю, - тихо произношу я. Тепло растекается от сердца и сосредоточивается в животе.
До того погружаюсь в свои мысли, что упускаю момент, когда уже не одна в ванной. Взгляд Маркуса смущает. Он, наверное, видел, как я рассматривала себя в зеркало. Я поправляю сползший с плеча халатик.
- Не прячься от меня, - произносит Маркус, подходя ко мне. Он проворно развязывает пояс и скользит руками по моей талии.
- Я не прячусь..., - шепчу я, опуская глаза, но короля это не устраивает. Он поднимает мою голову за подбородок.
- Я не буду больше выходить на дежурства. Обещаю. Вы для меня важнее.
От его слов мои глаза заволакивают слезы, а губы начинают дрожать. Маркус слегка улыбается, целует меня в нос.
- Я уже боюсь что-либо говорить тебе, - смеется он.
- Я не нарочно..., - шепчу я, всхлипывая. – Я не знаю, как это остановить.
- Если хочешь плакать - плачь. Только плачь от радости, малыш.
***
Я лежу на кушетке в медцентре. Волнуюсь, как маленькая. Второе УЗИ. Маркус настоял на своем присутствии. Теперь он сидит рядом и довольно улыбается.
Слежу за лицом Роксаны. Она сводит брови, а у меня сердце сжимается каждый раз от этого. «Что-то не так?» Рокси замечает мой взгляд и улыбается.
- Ничего плохого.
Я немного расслабляюсь, поворачиваю голову к Маркусу. Он подносит мою руку к своим губам. Король буквально светится от счастья.
- Все хорошо. Никаких отклонений от нормы. Плод развивается, как и положено, - произносит Роксана уверенным голосом, все еще рассматривая что-то на экране. Потом она поворачивается к нам с Маркусом: - Могу сказать пол ребенка.
Я замираю в нерешительности, кидаю взгляд на Маркуса. Он улыбается и молчит, предоставляя мне самой решать.
- Нет. Не надо, - шепчу я неуверенно.
- Ну, в любом случае я уже знаю, - смеется Роксана.
- Кажется, я тоже, - улыбается Маркус, рассматривая экран.