Глава 26. Игорь
A greate big world - Say something
Я стоял в ванной.
В белой ванной и смотрел на свое отражение уже пол часа. Мои татуировки давно не горели, дыхание пришло в норму, но каждую секунду я вспоминал, как она бросилась на шею к Темному, силясь закрыть от меня.
И это взрывало.
Взрывало мое солнечное сплетение, мой желудок, дробило мои легкие, сжигало мое сердце, уничтожало под частую мою голову.
Просто стоял и смотрел на себя в крови. Где его, где моя, где ее? Я даже не помнил, пострадала ли она, но восхищался тем, с каким рвением она пыталась нас сдержать, у нее это почти получилось.
Если бы она выстрелила в себя?
Не хочу даже думать.
Но это единственное, что нас с ним заставило подумать о ней. Не о себе и своей злости.
Угроза, что ее не станет.
Так заняты собственным самолюбием, что забыли о нашей крошке, которая пыталась с этим справиться.
Что со мной было бы, если ее не стало бы на этом свете?
Мой кулак ударяется о зеркало, посылая тысячи и тысячи трещин во все его грани. Чувствую единение со стеклом, которое крошится осколками, разлетаясь на части.
Снимаю футболку и осматриваю себя опять в дробленой реальности отражения. Озлобленный, жесткий, ненавидящий. Я не такой, каким она меня помнила, так что я тогда хотел от нее?
Сэм уже не Сэм, а рядом с ним... Она даже не сирена.
Я ушёл, потому что почувствовал себя лишним. Хотя договорились, что я ее жду.
Враньё.
Я не хотел, чтобы она приходила. Точнее - ждал, что не придет. Это было просто и понятно: она спасла его и должна разгребать все, что случилось в их доме. Она и так вечно находила причины для того, чтобы быть подальше, но в этот раз... Ей не придётся даже придумывать.
Я уперся руками в раковину, с желанием разрушать. Разрушить себя, ее, весь этот мир, чтобы никогда не встречать. Никогда не видеть ее глаз, ее улыбки. Не хотел, чтобы она была рядом со мной никогда. Потому что если бы я этого не узнал, я бы сейчас не вправлял себе нос из-за нее в хрен знает какой раз. Я бы не выкидывал свою одежду, потому что она вся в крови. Я бы был счастлив с какой-то девочкой, которой я нужен. А не несчастен из-за нее.
Из-за двери на меня в зеркале смотрел один глаз, еще видел половинку носа и губ. На щеке, красовалась царапина, которая уже не кровоточила.
Сэм пришла.
Хотя и не должна была этого делать. Просто не должна!
Она не могла этого сделать.
Она же бросилась к нему на шею.
Она попросила меня уйти.
Сирена просачивается в щель в ванной и я констатирую, что она не переоделась. Грязная с ног до головы, перепачкана в крови, с кучей царапин, с волосами в беспорядке, потекшей тушью, но скорее потому что отпрыски Артио были водой, нежели от горя.
Не отличить от всех, кто когда-то заходил в эту ванную. Но в глазах такая печаль, что можно было бы утонуть всем миром. Сирена сутулится, и кажется еще меньше, чем есть на самом деле, ее руки опущены плетьми вдоль тела. Как будто ее бездушное сердце способно чувствовать вину.
Осматривает меня, замечая в некоторых местах синяки и пытается дотронуться до разбитой губы.
Но я отшатываюсь.
Не хочу, чтобы она касалась того, в чем она сама виновата.
- Сэм, не надо.
На секунду – глубокий вдох расширяет узкую грудную клетку, и тысячи и тысячи мыслей проносить в ее взгляде.
А затем она тянется к крану в ванной и открывает воду. Берет одно из полотенец, дает ему намокнуть, встает на цыпочки, и проводит по губе, вытирая кровь, как будто я не ее попросил, а кого-то другого. Но она так на меня смотрит, что я не могу ничего поделать. Я немного наклоняю голову вперед, облегчая задачу. Привычки ровняют нас под одну гребенку.
Она переходит к моей шее, старается аккуратнее прикасаться к израненной коже, хотя аккуратность и Сэм не ходят даже рядом. Выжимает полотенце, и в моей белой раковине текут розовые реки. Я забираю у нее его, и провожу по ее руке. Он улыбается одним из уголком губ в ответ.
В комнате поднимаются клубы пара от того, что она пустила воду.
Сэм толкает меня к ванной, пока я не останавливаюсь, и сажусь на бортик. Но ей мало. Он ничего не говорит, но кивает, чтобы я забирался в нее.
Повинуюсь.
И вот уже утопаю прямо в джинсах и вода принимает меня как своего. Как будто я, как ее Темный мальчишка.
Но я – не цунами.
Я – ураган.
А она – буря.
Квинтэссенция всех элементов, щедро плещущихся в ДНК.
Обнаруживаю ее на себе. Вижу, как белая футболка пропитывается водой и облепляет тело, как четко видно то, что ее белье черного цвета, что мокрой ее юбка становиться цвета нефти и, что, в целом, вся вода вокруг нас розовая. Это жутко.
Запредельно странно. Мой мозг отказывается сопоставить ее и мою ванну.
Ее и мою жизнь.
Она кладет свои руки на мой затылок и прижимается губами к моим.
Я хочу убежать от нее!
Я не хочу хотеть ее!
Я не хочу любить ее!
Я не хочу быть с ней!
Но я с ней, и люблю, и хочу. И она меня убивает, каждую секунду, каждого дня, с тех самых пор как огрызнулась впервые на мою насмешку.
Вопрос только в обстоятельствах – когда они сойдутся так, что это меня грохнет до конца. Когда она не сможет сдержать его, или себя, или меня?
А дальше делаю самую большую ошибку в моей жизни: отвечаю на поцелуй.
Он не сбивает с ног. Не несет в себе волну, уничтожающую все на своем пути. Она просто меня целует, потому что хочет этого. Она просто пришла ко мне, потому что хочет этого. Потому что... Я не могу найти больше себе оправданий и ей мотивов.
Руки скользят по ее спине, и я опять мысленно прошу ее не останавливаться. Пусть я сгорю с ней в этом аду, но она будет со мной до последнего вдоха. Моего, своего...
Маленькая девочка сидит на мне и целует меня, как будто я ей действительно дорог.
Никогда не мог предположить, что моя личная цель в жизни будет выглядеть именно так.
Я целую ее. Ее губы, ее скулы, ее нос, ее глаза, ее шея, ее ключица, как будто в жизни у меня не было прекраснее мгновения.
Замечаю, что наконец на ней нет этого жуткого кольца, и мысленно говорю ему спасибо за благородство. Потому, что она передо мной чиста. Я тянусь к ее футболке с небольшими пуговицами и начинаю их растегивать.
Одна, две, три, четыре...
Она все еще не против и продолжает меня целовать. Проводит руками, по моей груди, прижимает губы к шее, я чувствую дыхание возле уха.
Чувствую, что это то, когда мы можем перейти границу. Между мной и ею. Которую она с таким рвением охраняла.
Я хочу задуматься насколько мне это нужно. Но не могу не о чем думать, когда вижу ее грудь.
Ребра.
Живот.
Она расстёгивает мои джинсы. Снова. Это дежавю, в прошлый раз ничем хорошим не закончилось, но в этот раз я не смогу попытаться хотя бы по незнанию ее убить. Мне хочется в это верить.
Я провожу руками, по ее бедрам, а она все еще меня целует.
Я дотягиваюсь до ее ягодиц, а она все еще меня целует.
Я тянусь к застежке ее белья, а она все еще меня целует.
Это сон. Я сплю.
Не могу понять, почему она это делает, но я снимаю с нее все, что могу и пытаюсь запомнить такой. Потому, что думаю, что в следующую секунду она меня убьет, за то, что я себе это позволил сделать.
Но Сэм молчит.
И все еще меня целует.
У нее самая нежная кожа, к которой я прикасался... Хочу думать еще о чем-то... Но она не дает, она вырывает все мысли собой.
Я шепчу ей на ухо прекратить. Умоляю не вести это дальше. Не хочу этого сейчас. Не хочу, чтобы она об этом потом жалела. Не хочу разочаровать ее еще один раз. Просто не могу так с ней опять поступить. Говорю что понимаю, что она хочет вцепиться в меня как в якорь, потому что это логично и правильно, но не для нас прямо сейчас. Нужно выдохнуть. Перестать ненавидеть. Разобраться. Остановиться.
Она странно смотрит на меня, не понимая, в чем причина моего поведения, почему обнажённая девушка в ванне вызывает у меня такую реакцию. Почему я не беру то, чего так давно хотел.
Просто потому что это она.
И я люблю ее больше жизни.
Я вылезаю из ванны, заворачиваю ее в полотенце, приношу ей свою футболку и слежу за каждым движением ее спины, пока она одевает ее на себя... Я вижу татуировку, которая проходит вдоль ее позвоночника и, наконец, могу прочитать.
«Любовь никогда не перестает». И одними губами добавляю
- Хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднятся.
Меня будто бы не удивляет, что она нашептала это на мне когда-то. Тогда удивлял выбор, а сейчас резко перестал.
Приношу к себе в кровать, укутываю одеялом. Ложусь рядом с ней и прижимаю ее к себе так близко насколько физически могу, и когда я почти засыпаю, на затворках моего сознания, слышу:
- Я сдаюсь.
А я нет.