Часть 3
Мне после той злополучной ночи и следующего дня, после его острого взгляда, пробравшего тогда до костей, показываться Василичу на глаза было ужасно стремно, поэтому я подумал и решил в мастерской больше не появляться. Однако, Васяну было глубоко фиолетово, че я там решил, поэтому он просто вылавливал меня где-нибудь на улице при любом удобном случае и тащил на шиномонтажку помогать с ремонтом его пацаномобиля, который в очередной раз накрылся медным тазом. Автомеханик из меня, честно сказать, никакой. Даже никакущий. Сколько бы ни отирался в цехе, с этим ремеслом у меня не клеится, и клеиться вряд ли начнет. Говорят, даже обезьяну можно научить чему угодно, если постараться, но я, похоже, тупее обезьяны. Вожу я вполне сносно, научился довольно быстро, на права сдал с первого раза, но вот что касается ремонта – проще застрелиться. В общем, помощник из меня так себе – обычно подаю инструменты и подрабатываю бесплатными ушами для Васькиного трёпа. Иногда даже кажется, что зовет он меня как раз из-за второго. Я умею молча и почти внимательно слушать несколько часов подряд. Правда, теперь меня кое-что начало напрягать. Стоило мне перешагнуть порог, Васькин отец вываливал из своей коморки в цех и практически всё время ошивался где-то поблизости. Я всё время чувствовал на себе его пронзительный хмурый взгляд, а когда, случалось, не утерпев, поворачивался – сразу натыкался на карие глаза. Мож, решил присматривать за сынишкой, типа чтоб я не попытался наложить на его отпрыска свои гейские лапищи, или что-то в этом роде? У меня от этого взгляда волосы на затылке шевелились. Он и раньше на меня таращился, временами, явно не одобряя сыновий выбор друзей, но не так активно, как теперь. Я старался делать вид, что ничего не замечаю, и, по возможности, не смотреть в его сторону, но все равно все время был как на иголках.
На работе тоже ситуация становилась всё хуже и хуже. Тоже многие таращились, но, встретив мой взгляд, отводили глаза. За спиной то и дело шептались. Видимо, про особенности моей сексуальной ориентации уже знал весь порт. Пару раз слышал какую-то дичь по типу «у него глаза почти бесцветные, стеклянные, взгляд жуткий как у маньяка» и «всегда знала, сердцем чуяла, что он какой-то странный». В водительской службе стал находить то свою куртку в затоптанном состоянии, то харчки в контейнере с обедом, один раз кто-то расшнуровал мои кроссы и спрятал шнурки, пришлось ехать домой в служебных ботинках. Детский сад, бля! Но дальше – лучше! Мне периодически стали подставлять подножки или толкать плечом явно неслучайно. Терпел я всё это где-то с месяц или полтора, но потом это крысятничество меня основательно заебало.
- Мож, я и гомик, но как пидорасы почему-то ведете себя вы, - заявил я во всеуслышание после очередного всратого фокуса, ставшего последней каплей.
- Еще скажи, что Танюхин Ромик тебе накостылял незаслуженно! – выдал в ответ Вованыч таким тоном, будто продолжал недавно прервавшийся разговор.
- Танюхин Ромик - фуфел обоссанный! На Васяна рыпаться - кишка тонка, а нагадить ему хочется, нашел слабое звено среди его корешей. И даже на меня один на один лезть зассал, позвал друзей, чтоб у меня мобилу и шмотки отжать! - я презрительно фыркнул.
- Да че ты заливаешь?! Ты! Извращуга! Все знают, что они тебя отлупили, когда ты к малолетке приставал!
- К какой малолетке блядь?! - охренев с такой подачи, я сорвался на крик, он тоже не заставил себя ждать, пытаясь заглушить мои вопли своими.
- К пацанам мелким домогаешься!
- Ты ебанулся?!
- Мало тебя отпиздили!
- Какие мелкие пацаны, я спрашиваю?!
- Я б тебя убил на месте, уёбок!
- Сука, на вопрос отвечай! - надолго бы моих связок не хватило такими темпами, но я озверел окончательно.
- Давай, делай вид теперь, что не при делах!
- Сказал тот, кто поёбывает падчерицу! - выпалил я первую обидную грязь, что пришла в голову.
Он вытаращился на меня, не понимая, что я сморозил. Притихшие мужики перевели на него удивленные взгляды.
- Ты че несешь?! - пробасил наконец он, грозно нахмурившись.
- Еще скажи, что нет! - во мне закипело злорадство.
- Конечно, нет! Ты че, придурок?! - он подался вперед, сжав кулаки, я, дернувшись, остался стоять на месте.
- Чем докажешь?!
- Да хоть ее спроси! Хоть жену! Она мне как дочь родная! - разошелся он.
- Да ты их запугал! Че они другое сказать могут?! - не унимался я, - А что как дочь, так, бывает, и родных ебут!
- Ты блядь получишь у меня щас! - взревел Вованыч, бросившись на меня и схватив за грудки. Шею больно дернуло, голова сама собой запрокинулась назад, когда он со всей дури принялся меня трясти, кроя отборным матом. Остальные мгновение ступора спустя бросились нас разнимать, кто пытался его оттянуть, кто – разжать пальцы. Первой сдалась моя ветровка. От нее с оглушительным треском отошла часть планки, взмахрившись обрывками вспоротых ниток. Его это как-то отрезвило, он наконец разжал руки, позволяя отвести его подальше. Атмосфера остыла с воинственной до неловко-мерзкой, все молчали, переводя дух, слышно было лишь тяжелое сопение.
- Не смей так говорить больше! - заявил Вованыч, всверлившись в меня взглядом из угла комнаты, - Или я тебе башку стрясу!
- Что, не нравится? - злобно оскалился я, - Я тоже про вас могу всякой херни насочинять - хрен отмоетесь потом. Мозгов много не надо для такого! Только я почему-то этого не делаю, - я обвел взглядом всех присутствующих, - А вы делаете! Хуже базарных бабок. Сплетники ебаные. Еще говорите, бабы сплетничают много! А сами?!
- Да про тебя весь порт знает!
- Про тебя тоже весь порт узнает, если кто-то какой-нибудь Танюхе что-нибудь интересненькое спизданет! Никогда в жизни у меня даже в мыслях не было до детей домогаться! Я гомосек, а не педофил.
- Кто тебя знает? - ехидно хмыкнул Тоха.
- А тебя? Мож, это ты у нас любитель свежего мясца? - я сверкнул на него глазами.
- Ты стрелки не переводи! - гаркнул Вованыч.
- А ты завали ебало, если за свой пиздеж ответить не можешь! И всех касается! Нашли, блядь, авторитетов мнений - Кисель и его мамаша! Найдёте ту малолетку, к которой я приставал - можете насмерть меня запинать! А пока у вас на меня нихуя нет, засуньте свои доёбки себе обратно в глотку! Трепачи ебучие!
Градус недовольства в комнате снова повысился, но до очередной потасовки не дал довести вдруг раздавшийся громкий женский голос из моей рации.
- Буран!
- Да?
- С четырнадцатой надо мусор забрать, подъедь к девчонкам.
- Еду.
Бросив последний враждебный взгляд на собравшихся, я молча вышел.
После этого инцидента я стал держаться особняком, все вещи закрывал в кабинке, а еду брал с собой в машину и клал в бардачок. Дремал или ел тоже с этих пор, преимущественно, в машине, в службу старался лишний раз вообще не наведываться – себе дороже. Здороваться тоже со всеми перестал.
Наверное, единственными людьми во всем порту, кто продолжал общаться со мной, как и прежде, были мойщицы. Не знаю, обсирали ли они меня за спиной, но в лицо никто ничего не говорил, общая атмосфера нисколько не изменилась. Это облегчало мне пребывание на работе и компенсировало гнилые отношения со всеми остальными, потому что с бригадой девчонок я общался больше всего. Я ж их водитель, как-никак.
Когда весна раскрылась буйством свежей зелени и пахучих цветов, и порасцветало всё от ранеток во дворах до желтых головастых одуванчиков, пробивающихся сквозь асфальт, а листвой обзавелись даже палки, воткнутые в землю для подвязки чего-то там, Васька стал наведываться с завидной регулярностью, причем, подниматься в квартиру наотрез отказывался, - предпочитал тырситься на лавках возле дома, болтаться на турниках, выделываясь непонятно перед кем, или прятаться под крышкой покосившегося ржавого «гриба», когда начинало моросить. Болтали обо всём и ни о чем. Ну, как болтали? Трещал, в основном, он, а я периодически вставлял свои пять копеек или разбавлял его стрекотание какой-нибудь шуткой в тему. Он меня вообще не слушал и не слышал, погруженный куда-то в себя, нередко либо выдавал грустную, разочарованную мину, либо наоборот лучезарно улыбался, и эмоции, отражающиеся на его лице в такие моменты, с текущим разговором никак не вязались, а всё его внимание было сфокусировано на окнах какого-то из нижних этажей соседнего подъезда. Я был чем-то вроде прикрытия. Я это понял не сразу, сначала удивлялся, с чего вдруг он решил выделить меня из миллиона своих друзей и озарить повышенным интересом. Всё оказалось гораздо прозаичнее, хоть я и не был против побыть удобной ширмой - это отвлекало от того дерьма, в которое в последнее время стала превращаться моя жизнь, да и мне всегда было интересно слушать его болтовню. Уж язык-то у него подвешен. Еще один плюс - в мастерскую он меня больше не таскал.
Либо сплетни обо мне вышли за пределы порта и отправились покорять ближайшие населенные пункты, либо Киселева не могла не хвастаться и трепалась на каждом углу, какой у нее сыночка герой, и как он самоотверженно отбил у бешенного педика мифическую малолетку. В ближайшем магазе мне перестали продавать вообще всё под девизом «Мы пидорасов не отовариваем!» Самое смешное, что я хозяйке этой богадельни пару раз помогал с разгрузкой товара и один раз выталкивал ее забуксовавшую машину. Раньше она всегда мне улыбалась самой радушной улыбкой, на какую только была способна, а теперь не только сама с порога начинала гнать меня в шею, но и продавцов своих науськивала, угрожая лишением премии. Мне это быстро надоело. Может, по мне иногда и не скажешь, но я себя не на помойке нашел. Она еще и исполнение своего наказа периодически проверять повадилась. Дошло уже до абсурда.
Как-то снова зашел туда, за прилавком стояла Анютка. Она иногда продавала мне что-нибудь втихаря от хозяйки, но в этот раз мне не повезло.
- Можно молока? – спросил я, выгребая мелочь из кармана.
- Тебе – нет! – нахально ответила Аня. Я даже немного растерялся от ее ядовитого тона. Она округлила глаза и едва заметно качнула головой в сторону холодильника с пивом, прикрывавшего закуток перед дверью в подсобку.
- Почему нет? – усмехнулся я. Анька откашлялась и во весь голос выдала заученную фразу про пидорасов, для пущего эффекта топнув каблучком.
- А что, твоя хозяйка боится, что я у нее отберу звание главной пидораски городка? Так ей не меня надо бояться, а Татьяну Киселеву! Та ее и в травле, и в сплетнях давно обскакала, - нарочно громко выдал я, - И если Вы думаете, что Вас не видно из-за холодильника, то, скажу Вам честно, Вы себе льстите!
- Пошел вон из моего магазина! – заверещала тетка, вылетев из своего укрытия как взбесившаяся гарпия.
- Я-то найду, где «пидорасов отоваривают», а вот Вы в минусе останетесь, - рассмеялся я и прогулочной походкой двинулся на выход.
- Чтоб ты с голоду сдох! – возопила она. Анька за ее спиной скорчила гримасу крайнего одобрения и показала мне класс, палец вверх. Ее эта мегера, похоже, достала посильнее, чем меня.
- Пожелал бы Вам того же, да у Вас жирового запаса еще на три голодные зимовки, - бросил я напоследок и юркнул за дверь. Об дверь что-то разбилось. Надеюсь, это что-то не вычтут из Анюткиной зарплаты.
На работе слухи набирали обороты, даже не думая останавливаться, обрастали новыми душераздирающими подробностями. Многих искренне удивлял и возмущал тот факт, что я все еще хожу на работу и спокойно езжу с ними в одном автобусе, а не мотаю пожизненное в какой-нибудь колонии строгого режима. Пришлось-таки поднять эту тему и с моими девчонками. Рассказал все как есть – заметили возле тематического бара, потом подослали Щегла, который начал ныть и жалиться, какой он голубой, одинокий и обделенный вниманием, так хочет попасть в этот бар, я его пожалел, а когда пришел на назначенную встречу, там меня поджидала вся их компашка. Ну, а дальше шея, ночь, забор, замок. Упомянул про свое постыдное спасение, подробно расписал случай в медкабинете, заикнулся про стычку с Вованычем и про магазин. Что ж, некоторые отнеслись с подозрением, некоторые слушали с лицом лица, но, видимо, все-таки «гомик лучше педофила». Софа заявила, что «от этой пиздодельной Киселевой и ее ебанутого сыночка другого и ждать не стоило». Жанна сконфуженно извинилась за свои извечные шутки про пидорасов. Ксюха утешила, мол «не переживай, раз уж таким уродился». Наталья все-таки уточнила на всякий, точно ли меня не привлекают симпатичные малолетние мальчики, - ответил, что мне нравятся мужики постарше. Не то, чтобы это было неправдой. Единогласно сошлись они в одном – на гея я совсем не похож, в отличие от некоторых стюардов, которые иногда залетают к нам откуда-нибудь из Москвы. После этой откровенной беседы у девчонок появилась новая забава: «Найди Витале мужика». На ходу тыкали во всех подряд, кто им на глаза попадется, и спрашивали, нравится или нет, а потом начинали между собой оживленно дискутировать, не обращая на меня никакого внимания. Меня это даже забавляло. Мужикам, поди, знатно икалось.
Некоторые мужики, кстати, еще передо мной выделывались, пытаясь выставить себя «настоящими мужчинами» на моем фоне. Сколько бы я ни пытался забивать и игнорировать, это жуть как раздражало.
После очередной особо бесячей ситуации, главный зачинщик всего этого дерьма попался мне под горячую руку, когда я шел домой со смены. Вывернув из-за угла, я тогда почти лицом к лицу столкнулся с Киселем. Очень кстати! Говно кипело, кулаки чесались!
- О-ой, Ромик! И без друганов! Здравствуй, мой дорогой! - осклабился я и наотмашь прописал растерявшемуся от неожиданности Киселеву кулаком в рожу, попал точно в шнобель. Он потерял равновесие и плюхнулся на жопу, зажав нос руками. У него хлестанула кровь, потекла по рукам, закапала на ветровку. В сумерках она казалась черной.
- Это тебе за педофила! - свирепо выкрикнул я, схватив его за грудки и снова замахнувшись, - А это мамаше своей передай, сука!
Он завалился на спину, жалобно крича и давясь булькающей в его носоглотке кровищей. Руку саднило. В гневном порыве я бухнулся на колени, подтянул его к себе за ноги, задрал его коленки к голове, свернув в позу креветки, и привалился пахом к его жопе. Он задергался, пытаясь вырваться, и закричал громче, но я держал крепко. Я наклонился к его разбитому лицу, притеревшись ширинкой ему в межбулочье. Он вдруг замер и замолчал, его широко раскрытые глаза были полны ужаса.
- И еще хоть раз ты про меня вякнешь какую-нибудь херню - я тебя скручу и отъебу во все дырки, какие найду. И не посмотрю, что ты не в моем вкусе. Уяснил? - елейным голосом промурлыкал я ему почти в самое ухо. Он еще раз испуганно дернулся и горько заплакал.
Я отпустил его, поднялся на ноги и пошагал прочь. Самому от себя стало противно, но при этом возникла какая-то железобетонная уверенность, что я всё сделал правильно. Хотели злобного пидора-насильника - получите-распишитесь! Теперь должны отвалить. Я, естественно, не собираюсь эти угрозы в жизнь воплощать, но им об этом знать не обязательно.
Когда я разок оглянулся, он все еще валялся на дорожке, свернувшись калачиком. Немного посомневавшись, я все-таки набрал номер Щегла. Пока он ответил, я уже успел зайти в подъезд.
- Че это ты... - начал он выпендриваться, но я не стал слушать.
- Иди подними своего братана. Возле восьмёрки. Он, походу, упал, ударился, не встаёт, - договорив, я сразу сбросил и закинул его номер в черный список.
Настя, на удивление, оказалась нормальной девчонкой. Я боялся, что она будет трепаться насчет меня среди соседей, или что решит сделать из меня свою «голубую подружку» и продолжит докучать, но уже по-другому, но этого не произошло. Ее после моего признания как отпустило. Похоже, ее настырность основывалась на каких-то комплексах или моральных травмах, или чем-то вроде того, - она предпочла оставить это при себе, а я не стал наседать. Знаю, как тяжело бывает открыть кому-то что-то слишком личное.
Когда ее, скажем так, демоническая, зловредная сторона спряталась в норку, оказалось, что Настасья вполне чуткая и отзывчивая, эрудированная и смекалистая девушка, отличная собеседница, которая умеет не только интересно рассказывать, но и внимательно слушать.
Котовские всем семейством умотали в отпуск на юга. Меня тоже звали, но я глянул на стоимость этого удовольствия и решил остаться «плесневеть» дома «как самый настоящий ханжа». Проблемы копились, нервные клетки дохли, а мне даже поговорить было не с кем, кроме Вась-Вася, но ему не выговоришься.
Настя же сама как-то подошла во дворе и спросила, чего я такой смурной. Настроение было крайней паршивости, сам того не желая, вывалил на нее все, что у меня накопилось, а она вдруг участливо поддержала беседу. Даже посоветовала чей на травах, чтобы лучше засыпать и водо-грязеотталкивающий спрей для обработки рабочей одежды на случай, если по ней кто-то снова решит потоптаться, и рассказала, что потрескавшийся нос можно персиковым маслом мазать от пересыхания. После этого я стал иногда сам подходить, чтобы поболтать. Больше не ныл, конечно, нашлись и другие темы для общения. Пару раз она приходила ко мне в гости. Я к ней идти наотрез отказался. Мне это показалось неуместным, да и мало-ли.
Выяснилось, что у нее тут вообще никого нет. Родители живут где-то в Вологодской области, старший брат осел в Москве и с ней особо не общается, а она тут живет потому что учится в универе в городе, а в нашем городке снимает квартиру – так дешевле.
Пока Котовские не вернулись я, по сути, и общался-то только с Настей и с Васяном, и-то по отдельности. За Вась-Вася я не переживал, а Настю предостерег, чтобы ее не контузило моей шикарной репутацией, а-то злые языки прицепятся – станет новым действующим лицом в байках про мои злодеяния. Она только махнула рукой.
- А у тебя с ним. Ну, с Васей... Что-то есть? – как-то поинтересовалась Настя.
- Что есть? - не понял я.
- Ну, типа отношения. Вы встречаетесь?
- С кем? - абсурдность ее вопроса вогнала меня в полное непонимание. Казалось, я слышу, как в голове заводная обезьянка стучит в тарелочки, не давая понять смысл ее слов.
- С Васей!
- Чего?! Нет, конечно! - всполошился я, когда до меня наконец допёрло.
- Правда? - Настя улыбнулась.
- Ты с чего это взяла вообще?! - недоумевал я.
- Ну, вы же постоянно вместе по городку таскаетесь.
- Поправочка. Это он меня по городку таскает, если я вдруг попадаюсь ему на глаза. Знаешь, Васян - это такой, как сказать, "человек-друг". Энерджайзер. Ему отказать нереально. Слово "нет" отсутствует в его базовых настройках, так что отказы он не просто не воспринимает - он их вообще не слышит. У него даже поганяло Вась-Вась! Я как-то вышел за хлебом, встретил Васяна и случайно оказался на тусовке в поселке Удачном. Где я свой хлеб потерял, я так и не понял. Васян как стихия, его именем ураган можно назвать – не ошибешься.
У меня нашлось еще немало всякой нелепицы, связанной с Васькой, так что посмеялись мы от души.
- Честно говоря, я вообще не помню, как мы познакомились и когда успели так сдружиться. Он будто тут и был всегда.
- Забавный он. Даже захотелось пообщаться.
- Ты смотри, аккуратнее с ним, а-то оглянуться не успеешь, а уже на шиномонтажке ремонтируешь с мужиками его жигуль, а его батя сверлит тебе взглядом дыру в затылке.