Королева

— Он до меня домогался, — повисло тяжёлое молчание. Девушка вглядывалась в глаза молодого человека, пытаясь понять его реакцию. Тот сидел с широко распахнутыми глазами от удивления и сидел так около полуминуты, пытаясь понять, шутка это или нет.

— Что он с тобой делал? — волейболист упёрся подбородком в сложенные вместе руки.

— Ну, — блондинка вдруг замолчала, в горле будто ком встал. Одно дело думать об этом, прокручивать воспоминания, а другое дело сформулировать это в речь. В голове проще, не нужно подбирать слова, чтобы точно всё передать.

— Если тебе тяжело об этом говорить, то можешь не продолжать, — девушка лишь помотала головой. Рано или поздно она должна это рассказать.

Неужели расскажешь?

Да заткнись ты.

— Лапал. Целовал. Пытался... подмешал что-то, я не уверена в намерениях, — Саэко нервно ковыряла пальцы. Волейболист тяжёлым взглядом уставился в пустоту. Казалось, что он пытается проделать дыру в девушке, хоть взгляд и не был на ней сфокусирован.

— Только подмешал? — голос опустился на пару октав. Чайник уже во всю кипел, поэтому брюнет потянулся и выключил плиту.

— Я успела выбежать. Хотя, скорее выпасть из кабинета, — руки затряслись ещё больше, поэтому девушка зажала их между коленями.

— На каком году обучения?

— Намёки начались на пятом, а действия на шестом, — голос дрогнул, что не укрылось от синеглазого.

Снова повисло молчание. Брюнет обрабатывал новую информацию, а дрожь в руках девушки снова начала усиливаться. Парень, переведя на них взгляд, медленно взял их в свои ладони и осторожно начал их растирать. Руки были ледяные.

Постепенно дрожь начала проходить, а спустя несколько минут блондинка подала голос.

— Я же раньше в Токио жила. Там и в школу пошла, престижную. Мама в детстве брала с собой на стадион и тренировки, она тренер в сборной. Как только открылась запись в клуб, сразу туда меня записала, — брюнет снова вглядывался в лицо девушки. Глаза её наполнились то ли печалью, то ли ностальгией по беззаботному детству, но сделались они такими стеклянными, будто перед ним сидит кукла. — По началу всё хорошо было, с ребятами дружила. Тренер нахваливал, мол генетика сильная, вот и я способная. Потом к нам девочка перевелась на втором году обучения. Тани Ёсикава. Стали лучшими подругами. Не знаю даже, кто мне ближе была: Аоки или Тани, — она пустила нервный смешок, судьба развела и с одной, и с другой. — Она тоже барьеры бегала, хотя в том возрасте мы скорее учились не падать на них. Начали вместе везде ходить.

Девушка вдруг замолчала. А ведь в таких подробностях Тобио первый слышит эту историю. Ни родители, ни Аоки не знали всех красок. Так, в общих чертах. Волейболист поглаживал пальцами девичьи ладони, выводя понятные только ему символы. Дрожь уже прошла, но они всё ещё были холодными.

— Потом тренер начал на нас внимание обращать. А мы радовались, что получается всё. Он нас чаем угощал, сладостями, советы на будущее давал. А затем... мы как-то раз снова пришли перед тренировкой к нему, взять план работы или чай выпить. Он нас усадил на диванчик и говорит:"Вы готовы перейти на новый уровень отношений?". А мы что? Нам по десять лет, мы всё про дружбу думаем. Сказал подумать хорошенько, многие отказывались, — она снова замолчала, нервно кусая губу. — Какая я дура...

Танигава склонилась так, будто у неё на плечах весь мир стоит. А ведь если бы они тогда поняли, про что он, то всё бы обошлось.

Волейболист очередной раз удивился её силе. И ведь даже виду не подавала ни разу. В средней школе даже и не сказать, что подобное с ней было. Держать образ она умеет мастерски. Он осторожно обнял её, поглаживая по спине.

— Саэко, ты не виновата, — брюнет говорил мягко и искренне. — Ты была ребенком.

— Знаешь, Ёсикава ведь ушла в конце пятого года, после первых приставаний родителям рассказала. А я побоялась. Год одна с ним была, — она вдруг снова расплакалась, облакачиваясь руками на ноги молодого человека, — У мамы и так забот хватало, Харуми маленькая, со здоровьем проблемы начались, на работе не всё в порядке, да ещё и дочь старшая должна на неё проблемы взваливать. Отец под конец шестого года обучения заметил, что я запуганная и потерянная хожу. В школу звонил, а учителя руками разводят, не знают, что со мной. Спросил у тренера, а он занервничал. Вот и заподозрил неладное, у меня выпытывать начал. Хотел в суд подавать, но доказательств нет, а со слов девочки никто сажать его не будет.

Блондинка снова замолчала. Плечи подрагивали, как и голос.

— Прости, что вываливаю на тебя, но я не могу уже. Мне кажется, я с ума схожу. Как будто голос в голове есть. Не мой. Точнее мой, но это не я, — она вдруг выпрямилась, глаза её были какие-то не такие. Нервный смешок был очень пугающим в этой ситуации, — Я уже не понимаю, кто я, а кто не я.

Она протёрла лицо рукой, пытаясь прийти в норму. Встала и снова подошла к плите. Чайник немного остыл, поэтому она снова зажгла плиту.

— Что говорит? — брюнет увидел непонимание в зелёных глазах. — Голос.

— А... Да ерунду всякую. Меня критикует. Ничего серьезного.

"Ничего серьезного"— эти слова эхом пронеслись в голове волейболиста. Голос в голове, а она говорит, что ничего серьезного.

— Извини ещё раз за эти откровения, всё таки это мои проблемы, — чайник снова закипел, поэтому Танигава выключила газ. — Тебе что делать?

— Чай, — когда девушка поставила две кружки на стол, он аккуратно взял её за запястье и усадил около себя, беря её руки в свои, — Саэко, запомни, пожалуйста, больше нет твоих проблем, потому что они автоматически становятся и моими. Я клянусь тебе, что приложу все усилия, чтобы их решить, только не держи всё в себе, умоляю, — она опешила от такого. — Я понимаю, что ты привыкла молчать, но не нужно так делать.

Она уткнулась в его плечо. Неужели это именно те слова, которые она так хотела услышать?...

— Хорошо, я постараюсь.

***

— Девочки мои, Кодо - первый этап, Саэко второй, Котонэ третий, Изэнэми четвертый, — мужчина стоял в кругу старшеклассниц, которые уже размялись, от них отделял только заборчик, так как тренеру запрещено находится в разминочном секторе. Дав им палочку для отработки передачи, он уточнил несколько пунктов и продолжил. — Ну всё, если что, я на трибунах буду, — он оглянулся и крикнул, — Мальчики, быстро сюда!

Девушки отошли от тренера, который начал раздавать указания мужской команде: эстафеты шли друг за другом, поэтому парни тоже разминались.

— Вот эта дорожка свободная, — Котонэ, темноволосая девушка-второгодка, встала на второй дорожке на прямой части стадиона.

— Отлично, здесь и отработаем. Саэко, вставай вон там, сначала мы с тобой отработаем, — Кодо, пусть и расстроенная поражению новенькой-первогодке, сейчас относилась к ней с уважением, тем более они в одной команде.

Отработка шла идеально, девушки уже пробовали на тренировках, допуская вариативность состава, но сейчас всё шло, как по маслу. Их команда одна из сильнейших, нужно побороться за золото.

На трибунах уже сидел волейболист, увидя его, Харада-сэнсэй направился к нему.

— Здравствуй, не устал в Токио ездить?— мужчина присел рядом.

— Здравствуйте, ни капельки, — парень снова перевел взгляд на стадион, глаза его следили за одной лишь светловолосой девушкой. Такая хрупкая, но сильная. Глаза её как всегда расслаблены, суровый взгляд смотрит вдаль, в сторону судейского стола, ветер колышет выбившиеся из хвостика пряди. Как всегда неотразима. В голове никак не укладывался вчерашний разговор, злость брала с головой, как можно так испортить жизнь ребенку? Хотелось бы посмотреть в глаза этому ублюдку.

— Как там ваша команда поживает? Отобрались?

— Да, прошли, — к Танигаве подошла сокомандница и что-то шепнула на ухо. Та расплылась в милой улыбке, весь её образ серьёзной, сдержанной особы улетучился, стоило знакомому человеку с ней заговорить. Было в этом что-то такое: девушка серьезная и собранная со всеми, пусть и не намеренно, а со "своими" становится такой улыбчивой, как Шоё. Разница лишь в том, что рыжий такой со всеми.

— Как поживает Укай-сан? Наведывается хоть к вам? Или совсем забыл про своих воронят?

— Вы знакомы?

— А то, отец мой с ним учился.

— К нам не приезжает, но мы с сокомандником пару раз ездили к нему.

— А кто ж вас тренирует сейчас?

— Его внук.

— Вот уж семья тренеров. Я ж помню его маленького совсем, говорил, что ни в какую тренером не будет.

— Он и не хотел, его долго упрашивали.

— Ох, ну ладно, тренирует видимо хорошо, толк есть, раз на турнир прошли. Надо как-нибудь заведаться к нему, давно не виделись, — мужчина снова перевёл взгляд на своих воспитанников, разминающихся на стадионе.

***

— Котонэ, давай ещё раз отработаем? — блондинка подбежала к третьегодке.

— Давай, — она встала на исходную позицию.

Танигава тоже встала на место, разогналась. Брюнетка начала отбегать, а после сигнального крика "Хоп" выставила руку назад, куда зеленоглазая вложила эстафетную палочку.

Старшая начала отбегать, а первогодка сбавлять скорость. Со стороны послышался крик "Осторожно". Девушка не успела даже оглянуться, как вдруг сильный толчок пришёлся по всему периметру тела. Она и сама не поняла, что произошло, но полетела кубырем и сейчас лежала в паре метров от места столкновения. К телу подступила глухая боль, усиливающаяся с каждой секундой. Кажется, ударилась головой о дорожку. Тренер и Тобио, увидевшие, как крупный парень сносит бедную девушку, тут же подскочили с мест и побежали вниз.

Она попыталась встать, как к ней подбежали сокомандницы и какой-то парень под два метра ростом. Он поднял её, сильно извиняясь. Кодо начала кричать на него и его команду. Танигава, всё ещё ничего не понимая, пыталась стоять сама. Сильная боль в ноге, рёбрах и головокружение не давали этого делать, поэтому она села обратно. Голова сильно заболела. Девушка легла, раскинув руки и тяжело дыша.

Саюри, будучи в запасе, тоже подбежала в первогодке.

— Тани-чан, ты как? — реакции не последовало, — Девочки, у неё кровь...

Все девушки, ругавшиеся с командой этого самого парня оглянулись на блондинку. Та лежит и, казалось, еле дышит. Из носа идёт кровь, но она не переворачивается. К ним подбегает Каору.

— Она без сознания, — он быстро перевернул её на бок, и та прокашлялась, какое-то время вместо обычного дыхания был хрип.
 
Харада-сэнсэй вместе с Тобио, пытались пройти через охранника в разминочную часть. И если тренера могли пустить, то волейболиста даже не собирались.

Шатен поднял её на руки и понёс в медпункт. Старался нести осторожно, но надо торопиться, явно что-то серьезное.

Кагеяма, уже готовый драться с охранником, увидел Кадзицу с Саэко на руках. Взгляды пересеклись и брюнет кивнул ему в знак благодарности. Одноклассник кивнул в ответ, и волейболист помчался со всех ног туда же, куда и Каору.

Медицинская бригада была, мягко говоря, в шоке. Они начали быстро приводить девушку в сознание. Нашатырный спирт действовал слабо, но другого выхода нет: она сильно приложилась головой, есть вероятность сотрясения, поэтому бить по щекам её нельзя. Начали готовить койку для перевозки в больницу. Волейболист маячил рядом с персоналом и не знал, куда себя деть.

— Парень, ты с ней поедешь? — мужчина, фиксирующий девушку к койке, посмотрел на брюнета, — Неси тогда её вещи.

— Вот вещи, — Харада-сэнсэй вошёл в шатёр со спортивной сумкой девушки. Вручив её волейболисту, он начал расспрашивать врачей.

— Всё, везём, — персонал покатил койку к подъехавшей машине скорой помощи. Тобио посадили внутри, около девушки, и сказали следить, чтобы она не закрывала глаза.

По пути в больницу Саэко очень неспокойно дышала. Будто у неё забирают воздух. Взгляд её то метался по машине, то расслаблялся.

***

Ей никогда не нравился больничный свет. Такой яркий и белый. Ещё и запах в них напоминал не самые лучшие периоды жизни. Танигава лежит здесь только второй день. Строгий постельный режим в течение пяти суток, потом обследование, после которого отправят домой, соблюдать постельный режим уже там. Оставаться здесь всё время было нельзя из-за загруженности больницы, тем более место жительство в другой префектуре, поэтому днём за ней заеду родители.

Она проспала весь вчерашний день. Вернее, остаток дня. Кагеяма просидел около неё чуть ли не до вечера, когда её привезли, как говорил персонал.

Сегодняшнее утро вышло очень даже приятным. Солнце всё чаще скрывалось за тучами, уже начинало холодать. Иногда идёт дождь, но сегодня синоптики обещали отсутствие осадков. Часы показывали 10:07.

Момент с третьего дня соревнований попал на камеру. Причём крупным планом, любят же наводить на неё камеру, когда что-то случается. Танигава пересмотрела несколько раз этот отрывок. Хорошо, что ничего не сломала. Отделалась сотрясением, парой ушибов и синяками. Команда всё же заняла первое место.

Хоть кто-то тренируется, не надеясь на других, — пронеслось в мвслях девушки, а в голове всплывали воспоминания со средней школы.

В дверь палаты постучали, а после в проёме показалась темная макушка.

— Тук-тук, это я, — Тобио зашёл в палату с пакетом. — Ты просила не приезжать, но я уже был на полпути, не возражаешь?

— Нет, я рада, думала, тебе неудобно будет добираться — брюнет присел на кровать неподалеку от девушки и протянул ей пакет, — Спасибо, а что это? — она с любопытством заглянула внутрь.

— Помнишь, я говорил про вкусное мороженое? Нашёл в одном магазине, столица всё-таки, но в нашей префектуре редко вижу. Взял несколько. Ещё там мармелад и шоколад.

— Тоби, спасибо, — протянув последнее слово, она раскинула руки для объятий.

— Да ладно, мне не сложно, — он аккуратно обнял зеленоглазую, чмокая её в щеку. — Как себя чувствуешь?

— Сносно, голова болит и кружится, если резко двигаться, поэтому стараюсь лежать.

— Да уж, угораздило его так в тебя влететь...

— Да вообще идиоты, — она открыла одну банку мороженого. Пломбир с шоколадной крошкой. — Кто вообще разминается на вираже? На прямой это делается, а он с поворота не заметил меня.

— Главное, что не сломала ничего. И с головой всё почти в порядке.

Девушка протянула вторую банку мороженого Тобио. Шоколадное.

— Держи.

— Спасибо, я не голоден, — он отставил угощение в сторону. — Пуговица, знаешь, как ты меня перепугала вчера? У меня из-за тебя седые волосы, — парень шутливо указал пальцем на висок.

— Да мне уже тренер позвонил. Рассказывал, как ты с охранником прирекался, — она отправила ложку мороженого в рот, — Ого, вкусное.

— В кафе вкуснее, — он открыл рот, показывая, что тоже хочет. Девушка покормила его с ложечки.

— Ты же не голодный.

— Ты очень аппетитно ешь, не могу устоять, — он ещё раз оглянул палату. Вчера было не до этого.

— Я тут подумала, нам нужно с тобой как-нибудь вдвоём съездить в Токио. Покажу, что да как. Только надо права получить... На автобусе проблематично.

— Чур не я поведу, буду спать в машине.

— Ладно, ваше сиятельство, ваша принцесса поведет. Ещё на море съездим.

— Обязательно. И не принцесса, а королева, раз уж на то пошло.

— Почему королева?

— Раз я король. Вроде логично.

— Пока мы не женаты, буду принцессой.

— Ладно, — волейболист вдруг задумался.— Можно тебя кое о чём спросить?

— Валяй.

— Но это связано с твоей ситуацией в младшей школе. Извини, что поднимаю эту тему, — брюнет понимал, что не стоило бы касаться этой темы, но вопрос крайне важен.

— Ну? — она заметно напряглась, брови немного нахмурились, а губы были поджаты.

— В какие моменты тебя одолевают воспоминания? — волейболист вгляделся в девичьи глаза. Зеленоглазая задумалась.

— Когда происходит что-то похожее или что-то напоминает о том периоде. Например, вещи, прическа, форма имени и тому подобное. Но последний год стараюсь не так остро на это реагировать.

— А когда мы... целуемся например?...— и тут девушка поняла, к чему он клонит. Переживает, что ей не комфортно в такие моменты. Лицо сразу расслабилось, а губы растянулись в улыбке.

— Нет, всё хорошо. Рядом с тобой мне спокойно. Ты как... море? Да, море. Рядом с ним всегда спокойно на душе.

— Очень любишь море?

— Как и тебя, — она снова заулыбалась. Солнце выглянуло из-за туч, лучи мягко падали через окно в палату, касаясь всего, что попадётся, в том числе и девушку. За эту улыбку Тобио готов отдать что угодно. Лишь бы она не плакала, а улыбалась. Волосы у неё всё ещё были немного растрёпанные, наверное, встала она относительно недавно. Но парень должен отметить, что ей идёт эта "лёгкая неаккуратность". Ей вообще много что идёт.

Волейболист так засмотрелся, что не сразу понял, что она сказала. Смысл фразы дошел до него позже, как и осознание того, что на его лице тоже улыбка. Беззаботная улыбка. С ней тоже спокойно. Щеки залил небольшой румянец. Брюнет уже меньше краснел на подобные высказывания, которые, прошу заметить, оказались довольно частым явлением.

Девушка вообще оказалась очень эмоциональной. Это очень нравилось синеглазому. Ведь для всех она равнодушная, угрюмая или даже злая, а с ним становится болтушкой-хохотушкой, которая готова обсуждать всё на свете.

— Я тебя тоже очень люблю, принцесса.

В этот раз очередь Танигавы заливаться краской. Она не ожидала, что он так скажет. Волейболист оказался очень ласковым. Он любит животных, особенно котят, придумывает разные прозвища, очень тактильный и заботливый. Любит всю молочную продукцию, спать, вкусную еду и когда его любят. Весь он превращался из угрюмого сконцентрированного связующего в милого мальчишку, краснеющего от поцелуя в щеку. Это очень умиляло блондинку и заставляло влюбляться в него ещё больше.