Глава 42. Сквозь ветер

Эмили

Я ехала обратно как в забытьи. Город скользил за окном, как плёнка в замедленной съёмке. Всё внутри будто онемело. После разговора с мамой я чувствовала себя выжатой до последней капли. Ни злости, ни истерики — только пустота и усталость, такая, будто я сражалась в войне, где не победителей, а только выжившие.

Я знала, куда еду. К нему. К Джейку. В первый раз за долгое время я действительно понимала, что мне нужно именно это. Не убежать, не спрятаться, а быть рядом с тем, кто остался. Кто всё ещё держит меня.

Он открыл дверь сразу, как только я постучала. На его лице не было вопросов. Не было паники. Только мягкий взгляд. Я не сказала ни слова. Просто шагнула вперёд и уткнулась ему в грудь. Он закрыл за мной дверь и прижал к себе. Сильно. Надёжно.

— Всё? — только и спросил он, очень тихо.

Я кивнула. Я не могла говорить. Только стояла, слушая, как стучит его сердце. В этом звуке я находила больше покоя, чем в любых словах.

Позже, когда я немного пришла в себя, мы сели на кухне. Томас был дома, сидел на подоконнике с кружкой кофе и прищуренно смотрел на нас, как будто что-то пытался прочитать по лицам.

— Ну что, вы оба выглядите как после эмоционального апокалипсиса, — фыркнул он.

— Мы стараемся, — буркнул Джейк, ставя чайник на плиту.

Я попыталась улыбнуться. — Прости, что врываюсь.

— Ты не врываешься. Тут всё общее, так что чувствуй себя как дома, — Томас отхлебнул кофе. — Но если будет разговор из разряда «это сложно, но я тебя люблю», я свалю. Я слишком ранимый для такого.

Джейк усмехнулся:

— Вали заранее.

Томас театрально поднял руки. — Считайте, что я уже в комнате. — Он вышел, бросив мне подмигивание на прощание.

— Я поговорила с ней, — сказала я.

— С матерью?

Я кивнула. Сделала глоток чая. Он оказался слишком горячим, но я не отреагировала.

— Она знала. Всё. Она слышала, как отец говорил по телефону, когда убили Трэвиса. Она боялась. Боялась за себя, за меня. И поэтому молчала. Всю жизнь молчала.

Он не ответил сразу. Только покачал головой, будто боролся с собой.

— Я не знаю, что на это сказать. — Он посмотрел в сторону. — Я ненавидел тебя, Эмили. За твою фамилию. За то, кем ты была. За то, что ты жила, не зная всей правды. Но я ошибался. И чем ближе узнавал тебя, тем сильнее ненавидел себя за это.

Я положила руку на его.

— Я знаю. И, если честно... сейчас ты — единственное, что у меня осталось, что не покрыто ложью. Я хочу быть с тобой, Джейк. Даже если это будет сложно. Даже если придётся пройти сквозь ад.

Он развернул ладонь и сжал мои пальцы.

— Мы уже в аду. Но, чёрт, я бы не хотел проходить это с кем-то другим.

Я улыбнулась. Очень слабо. Но в этом было настоящее.

— Хочешь отвлечься? — вдруг спросил он, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк, за который я влюбилась в него.

— Как?

Он поднялся, потянулся к ключам.

— Прокатаемся.

...

Через полчаса я уже стояла у его мотоцикла. Шлем в руках, волосы собраны в низкий хвост. Он стоял рядом, смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой.

— Боишься?

— До ужаса, — честно призналась я.

— Тогда будет весело.

Мы надели шлемы и сели. Я обхватила его за талию, осторожно, как будто боялась сделать что-то не так.

— Держись крепче, принцесса, — сказал он, прежде чем двигатель взревел.

И мы сорвались с места.

Сначала было страшно. Я зажмурилась, вцепившись в его куртку. Ветер хлестал по щекам, одежда развевалась. Но потом... потом это стало свободой. Я открыла глаза и увидела ночной город в огнях. Всё двигалось, всё дышало.

Мои пальцы всё крепче сжимали его. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Он был моей опорой в этом хаосе. Я — его доверием.

Мы мчались по мосту. Потом вдоль набережной. Я чувствовала, как кровь начинает течь быстрее, как будто сердце снова учится быть живым. Это был экстрим, но не разрушительный. Это было... очищение.

Мы не говорили. Только ехали. Только были.

Когда он остановился у смотровой площадки, я спешилась, сняла шлем и откинула волосы назад. Щёки горели. Глаза — блестели.

— Ну как? — спросил он, подходя ближе.

— Лучше, чем терапия, — прошептала я и поцеловала его. Нежно. Не спеша. Со вкусом ветра на губах.

Это было наше маленькое бегство от реальности. И в тот момент мне не нужно было ничего другого.

Только он. Только этот ветер. И тишина между нами, в которой не было ни одной лжи.