Выбери меня

На утро после праздника в больнице я проснулась дома от будильника, который забыла выключить. Мне посчастливилось не получить смену на следующий день после фуршета, но про будильник я благополучно забыла. Поднявшись с кровати, я ощутила, как выпитое накануне шампанское давало о себе знать. Голова была тяжёлой, а ноги ватными. Я поплелась в душ, после которого почувствовала себя снова живой.
Спустившись вниз, я поставила кофемашину и села на стул, облокотившись лбом об стол. Праздновать я явно разучилась.

Я взяла телефон и открыла сообщения. Мама поздравляла меня с праздниками и скинула свою фотографию на фоне вулкана. Я улыбнулась, глядя на ее довольное и светящееся лицо. Она была счастлива, чего ещё я могла ей пожелать. Написав ответное поздравление, я отложила телефон в сторону и налила себе большую кружку свежесваренного кофе. Сделав первый глоток, я с наслаждением выдохнула.

Через пару минут свет уже не раздражал меня, тишина в доме начала мешать, и я включила телевизор. По всем каналам страны были развлекательные телешоу, песни и огни. Как будто в мире все беды замирают на время рождественских праздников.

Кто-то постучал в дверь. Я одела халат, висящий на стуле и подошла к двери, за ней был курьер цветочной компании с коробкой. Я открыла.

- Доброе утро, мэм! Счастливого Рождества! Вам цветы! - улыбнулся мне парень.

Я постаралась изобразить как можно более искреннюю улыбку на своём примятом лице, забрала коробку и расписалась в бланке.

- Веселых праздников! - он развернулся и засеменил к машине.

Закрыв дверь, я поставила коробку на стол. Внутри была выложена композиция из белых пионов. Ничего красивее я не видела. Прямо по-середине лежала веточка омелы с красными ягодами. Я достала карточку и прочитала:

«Ты должна мне поцелуй, Б».

Я невольно расплылась в улыбке. Взяв коробку, я поставила ее посередине обеденного стола, а омелу и карточку унесла в спальню в прикроватный ящик.

Допив кофе, я уже думала было собираться на пробежку, но зазвонил телефон.

Увидев номер Клои, я тут же ответила.

- Доктор Райт, Миссис Томпсон теряет сатурацию. На снимке снова отёк, мы взяли анализы, похоже, у неё случился обширный инфаркт, нам придётся снова интубировать...

- Я сейчас буду, - не дослушав, я повесила трубку, переоделась в первую попавшуюся одежду и выскочила из дома.

Приехав в больницу, я, не переодеваясь, поспешила в палату к Элеонор. Она была на вспомогательном аппарате, который временно заменял искусственную вентиляцию. Ее дыхание было тяжелым, Вены на шее были вздуты. Подойдя к ней поближе, я послушала ее легкие стетоскопом, который висел на мониторе. Оба легких булькали, как бульон на плите. Опять много жидкости. Я посмотрела ей в глаза.

- Элеонор, доброе утро. Я слышала, что Вас стало хуже. Мы попытаемся подержать Вас на этой машине и справиться препаратами, хорошо?

Я посмотрела на неё с надеждой. Она слабо потянулась к моей руке. Мое сердце сжало от тоски и боли. Я взяла ее руку в свою.

- Все будет хорошо, Вы слышите? Я за Вас поборюсь.

Она устало закатила глаза и чуть заметно кивнула. Я взяла планшет, чтобы посмотреть анализы. Тропонин был больше 1000. Да, у неё случился инфаркт. Так, Клои заказала срочное узи сердца, молодец. Рентген был совсем плохой. Такой же, как и при поступлении. Я проверила, сколько мочи дала Миссис Томпсон за ночь. Не достаточно. Что такое? Я же сама помню, что прописала ей мочегонные. Проверив список препаратов, я увидела мочегонные в таблетках, которые сама лично выписала ей при переводе из палаты интенсивной терапии. Выйдя из палаты, я подошла на пост.

- Триш, скажи мне, пациентка в палате 15 получала мочегонные?

Триш заглянула в свою систему.

- Да, написано, что она брала таблетки у медсестры и пила самостоятельно, - Триш не отрывалась от компьютера, проверяя данные.

- Странно, почему тогда..., - меня прервал писк мониторов в палате Элеонор. Из палаты выскочила молодая новенькая медсестра и закричала:

- Срочно врача, у пациентки нет пульса!!

Я почувствовала, как меня прошибает пот. Вбежав в палату, я увидела, что у Элеонор изо рта идёт пена, а на мониторах падают все признаки жизнедеятельности. Черт возьми.

- Срочно телегу неотложной помощи, реанимационную медсестру мне сюда, набор для реанимации!! - я на автомате кричала указания, сама при этом уже снимая пальто, подбегая к больной и щупая ее пульс. Нет. Ни на руке, ни на шее. Опустив изголовье кровати, я выкинула из под головы Элеонор подушку и начала качать ее сердце.

- Давай, давай....

Раз, два, три, четыре....

В палату заносились медсестры, из реанимации притащили телегу с кардиомонитором и дефибриллятором, интубационным набором и лекарствами.

Откачав 30 раз, я пощупала пульс, снова нет.

- Миллиграмм адреналина!

Триш показала мне ампулу и ввела препарат.

Я продолжала качать.

Три, четыре, пять, шесть.

Снова нет пульса.

- Ещё миллиграмм!

Триш сделала, как нужно.

Прибежала Клои.

- Давайте я Вас сменю, - она перехватила мои руки и начала качать сердце в нужном ритме. Я достала маску амбо, сняла Элеонор с машины, которая до этого подавала ей кислород автоматически, и начала сама вдувать ей кислород через маску.

- Пауза! - прокомандовала я. На мониторе появились комплексы желудочковой фибрилляции. Я пощупала пульс.
Слабый! Слабый, но есть!!

- Приготовить разряд!

Медсестра приклеила две наклейки на грудь Элеонор, я, смазав пластины гелем, подошла к Элеонор и громко сказала:

- Всем отойти, кровать не трогать!

После сигнала, я приложила два датчика к груди, и Элеонор дернулась. Я пощупала пульс. Уже сильнее, на мониторе все ещё фибрилляция.

- Приготовить ампулу амиодарона!!

Триш поднесла мне ампулу. Я кивнула, она ввела.

На мониторе появился один нормальный комплекс, все затихли, ожидая моей Команды. И тут снова побежала ровная линия.

- Да чтоб тебя! Давай, Элеонор, давай!! - я откинула фибриллятор и продолжила качать сердце руками. Клои была наготове сменить меня в любой момент.

Пощупав пульс, я ничего не ощутила, продолжила качать.

- Доктор Райт, я Вас сменю, - попыталась вмешаться Клои.

Я же продолжала. Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Пульса нет. Ну же, Элеонор, ты же сильная! Давай же!
Я все качала и качала. Я не смотрела вокруг, я ничего не видела, кроме отёкшего лица Элеонор, ее закрытых глаз.

- Доктор Райт?...

Тишина, мое отсчеты, монотонный писк мониторов и скрип кровати подо мной.

- Кэт? - Клои подошла ко мне с другой стороны и коснулась моей руки, - давай я, я не брошу, я буду качать.

Она медленно отцепила мои руки от Элеонор и встала на мое место. Я смотрела на мониторы, на которых были видны только помехи от наших усилий, никакой активности. Клои продолжила качать.

Я не отрываясь от мониторов и от монотонных движений Клои, про себя считая вместе с ней количество качаний.

- Сколько времени длится реанимация? - тихо спросила я.

- Уже восемь минут, Док, - ответила Триш.

Клои качала. Сделала паузу. Никаких изменений. Снова начала качать, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Тишина. Монотонный писк.

Я отошла от кровати и рухнула на кресло.

- Объявляйте время смерти.

- Вы уверены, Док? - переспросила Триш.

Я кивнула.

- Элеонор Томпсон, время смерти девять пятнадцать утра, двадцать шестое декабря.

Клои прекратила реанимацию и посмотрела на меня.

- Мне очень жаль, Кэт...

Медсестры отключили мониторы, отсоединили кабели и капельницы. Вывезли телегу, собрали весь мусор с пола, вытерли кровоподтеки. Все это выглядело как в замедленной сцене из фильма. Я тупо смотрела на монитор. Триш привезла аппарат экг и отдала мне ленту экг с прямой линией. После этого она накрыла лицо Элеонор простыней.

- Я позвоню семье, Док, - Триш вышла из палаты, оставив меня наедине с Миссис Томпсон.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Обернувшись, я увидела рядом прикроватную тумбочку. Открыв ее, я увидела косметичку Элеонор, полную таблеток, которые она перестала пить Бог знает когда.

Я швырнула косметичку обратно в ящик и хлопнула дверцей. От ярости слёзы брызнули из моих глаз, я обняла себя руками и затряслась в тихой истерике. Я плакала от злости, обиды, печали, всего того, что во мне накопилось за это время.

Услышав шум подъезжающей каталки, я отряхнулась, вытерла глаза и встала. Подойдя к телу Элеонор, я коснулась ее руки и сжала на прощание.

Выйдя из палаты, я направилась в ординаторский туалет, чтобы привести себя в порядок. Умывшись, я посмотрела на своё отражение и вытерла глаза. Вдруг меня резко замутило, я развернулась к туалету и меня вырвало. Прополоскав рот, я достала из сумки расческу и собрала растрепанные волосы в хвост. Постояв ещё немного и успокоившись окончательно, я зашла в ординаторскую. Там, к счастью, никого не было. Набрав стакан воды, я сделала большой глоток и села на диван.

- Ну вот и всё..., - тихо произнесла я.

Сев за стол, я достала пачки историй болезни и начала просматривать анализы за сегодняшний день. Поначалу руки тряслись, а мысли убегали в разные стороны. Перед глазами было отёкшее лицо Элеонор. В ушах тикали настенные часы. Прошёл час, потом второй. Спустя какое-то время работа поглотила меня, и я смогла отвлечься от произошедшего.

Я не заметила, как прошёл целый день, я так ничего и не поела с самого утра. В животе вдруг заурчало. Я посмотрела на часы, было уже начало восьмого вечера.
За целый день меня никто не побеспокоил, никто не звонил и не стучал в кабинет. Я успела дописать научную статью, о которой меня просила Доктор Падме неделю назад, и отправила ей на почту. Все истории были приведены в порядок. Наткнувшись на историю болезни Элеонор, я дрожащими руками отодвинула ее в сторону. Нужно написать посмертный эпикриз. Но я не могу делать это сегодня.

Выйдя из кабинета я наткнулась на Триш, она была одета в пальто и стояла около лифта.

- Доктор Райт, добрый вечер, - тепло улыбнулась она мне.

- Здравствуйте... Я что-то заработалась...

- У Вас есть планы на вечер? - перебила она меня. Я ещё раз посмотрела на часы в замешательстве.

- Я живу тут недалеко, сегодня мои дети устраивают вечер кубинской кухни, пойдёмте? - она подмигнула мне, и я не знала, как тактично можно было отказаться от ее предложения. Я кивнула.

Мы зашли в ее квартиру в многоэтажном доме в паре кварталов от больницы. Пахло потрясающе! Квартира была очень уютная, с множеством ярких красок, как и сама Триш. Ярко желтый диван в гостиной стоял напротив двух голубых кресел. Вокруг разместились множество цветочных горшков с красивыми цветами. На кухне играла сальса и шумело масло на сковороде. На звук открывающейся двери к нам выскочили парень лет 25 и девушка лет 18. Девушка была очень похожа на мать, стройная, невысокого роста, волосы были заплетены в мелкие африканские косички. Парень был высокий, в очках, чуть полноватый, с короткой стрижкой и мелкими уложенными кудряшками. Оба улыбались широко и открыто.

- Найяра, Дуэйн, знакомьтесь, это Доктор Райт, мы вместе работаем...

- О, я Вас умоляю, вне больницы просто Кэт! - перебила ее я и протянула руку для рукопожатия. Дуэйн пожал ее мягко, но уверено, а Найяря обняла меня и прижала к себе.

- Мама столько мне про Вас рассказывала, Кэт! Я тоже мечтаю стать врачом и быть такой же крутой, как Вы! - она смотрела на меня восхищенно.

- Ох, спасибо! Я тоже когда-нибудь хотела бы стать крутой, - засмеялась я.

- Ну ладно, поболтали, пора набивать животы, - хлопнула в ладоши Триш и прошла на кухню.

Найяра провела меня в столовую, и усадила рядом с собой. Она расспрашивала меня про то, в каком университете я училась, как сдавала экзамены. Триш и Дуэйн накрывали на стол.

- Дочка, оставь ее в покое, лучше помоги матери с посудой, - Триш недовольно помотала головой, - что за поколение.

Я тоже встала, чтобы помочь, она нажала мне на плечо, усадив на место и указательным пальцем пригрозила мне:

- Даже не думай, тут я главная.

Я засмеялась, но, честно говоря, немножко испугалась, и села смирно до следующего приказания.

Вечер прошёл быстро и вкусно, я впервые в жизни ела боличе и кубинский суп с чёрной фасолью. Объевшись, я слушала истории из детства Дуэйна и Найяры. Это была дружная и крепкая семья, наполненная доверием и поддержкой. Мне было хорошо и уютно. Я совсем забыла о всех своих проблемах.

Когда вечер подошёл к концу, Дуэйн ушёл домой к семье, Найяра убежала болтать по телефону с подружками, мы с Триш остались сидеть за столом. Она теребила в руках салфетку.

- Ты знаешь, Кэт, я работаю медсестрой уже больше двадцати лет. Я многое повидала за свою карьеру, многих пациентов потеряла. Но я никогда не забуду свою первую потерю...

Я посмотрела на неё, ее обычно веселое и светлое лицо было мрачным и печальным.

- Я совсем недавно начала работать, молодая девчонка, пришедшая в больницу, уверенная, что медицина всесильна. К нам привезли мальчика шестнадцати лет. Он был белый, как бумага, худой и слабый, с синяками под глазами. У него было одна из последних стадий заболевания крови, которое уже не поддавалось лечению химиотерапией. Единственное, что могло его спасти, это пересадка костного мозга.

Она сделала паузу, потому что ее голос дрогнул.

- Мы пытались уговорить его родителей на лечение. Но выяснилось, что они были из свидетелей Иеговы. У них в культуре это запрещено. Ему даже крови нельзя было перелить, потому что вера этого не позволяла...

На моих глазах выступили слезы от понимания, что произошло.

- В ночь его смерти, я была дежурной. Его родители вышли поесть, потому что проводили с ним все время в больнице. Он попросил меня посидеть с ним рядом, чтобы было не так одиноко. Мы смотрели какое-то телешоу, даже не помню, что это было. Он держал меня за руку и периодически вяло смеялся над шутками, но в какой-то момент он замолчал...

Я взяла Триш за руку, по ее щекам струились слёзы. Она сжала мою руку и посмотрела на меня.

Какое-то время мы сидели молча и плакали, горюя о перенесённых потерях. Потом она успокоилась, вытерла слёзы и посмотрела на меня.

- Мы можем быть сто раз опытными, знать кучу чертовой важной информации, но иногда быть совершенно бессильными.

Я заплакала ещё сильнее. Триш сжала мою руку сильней.

- Элеонор была сильной женщиной, но она сама решила уйти. Это не твоя вина.

Я замотала головой, всхлипывая.

- Это не твоя вина! - Триш встряхнула мою руку. Я задрожала от слез, Триш встала со стула и прижала меня к груди.

- Поплачь, девочка. Выпусти. Но знай, мы не можем повлиять на всё.

После разговора с Триш мне стало немного легче. Она проводила меня до машины вместе с Найярой, вручив напоследок две формы с выпечкой.

Подъехав к дому и выключив двигатель, я откинулась на сидении. Ужасно хотелось спать. Вдруг в окно кто-то постучал. Я открыла глаза и увидела Брайана. Открыв дверь и взяв пакеты, я вышла из машины.

- Что ты здесь делаешь в такое время? - удивилась я.

Брайан забрал у меня пакеты из рук и подождал, пока я закрою машину.

- Соскучился, - по-мальчишески улыбнулся он.

Я молча продолжила путь к дому.

- Эй-эй, - он перегородил мне дорогу, - ты что? Все нормально? - он смотрел на меня с беспокойством. От этого взгляда мне снова стало тяжело дышать, ком подкатил к горлу, и слёзы побежали по щекам.

- Я не знаю... - неуверенно сказала я.

Брайан отставил пакеты и схватил меня в охапку.

- Тише, тише, милая, все хорошо...

Я почувствовала себя маленькой и слабой. Он забрал у меня ключи и открыл дверь. Запустив меня внутрь, он занёс пакеты и подошёл помочь мне раздеться, сняв с меня пальто, опустился на колени и снял с меня обувь. Раздевшись сам, Брайан подхватил меня на руки и понёс наверх. Слёзы текли по моим щекам, но сил совершенно не осталось. Брайан положил меня на кровать, накрыл одеялом и лёг рядом. Он взял мою руку в свою и вытер слезу, скатившуюся по моему носу.

- Я с тобой...

Я благодарно кивнула и закрыла глаза. Через пару мгновений я уже спала в его объятиях.