1.
Я тону в омуте своих чертей. Я тону в самом злом и синем море. Боже, помоги мне исцелиться. Но мне хорошо, под незаконным кайфом, ведь лишь под ним, не бывает боли..
______________________________
Она научилась глотать свою дрожь,
Смеяться сквозь горечь и падать без слез,
В её карманах - иглы, в ее глаза - лед,
И сердце, что стонет: «Никто не спасёт».
Она ищет в дыме забвенья и тень,
Чтоб вычеркнуть память хотя бы на день.
Но каждый рассвет возвращает назад
Ту жизнь, где надежды давно уже нет.
Ее отраженье - чужое лицо,
Обрывки души и пустое кольцо.
И каждый, кто смотрит, не видит беды,
Она улыбается... и тонет внутри.
И мир равнодушен. Он к ней не придет.
Она - лишь ошибка, ненужный восход.
И, может быть, завтра её тишина
Раствориться во мраке.
И не будет всепоглощающей той, её вины.
***
Её жизнь никогда не начиналась. Она тянулась, как дым от дешёвой сигареты, расползаясь по углам комнаты, оседая на мебели, вонзаясь в лёгкие. С самого детства дом был её клеткой: крики вместо разговоров, удары вместо ласки, пьяные лица родителей вместо улыбок. Она привыкла к этому аду так же, как ребёнок привыкает к колыбельной. Только её колыбельная была из звона бутылок и хриплого дыхания матери, засыпающей лицом в стол. Когда-то она плакала. Потом перестала. Слёзы были роскошью, которую никто не видел и не ценил. Со временем боль притупилась, и осталась только пустота. Наркотики были её спасением и её палачом. Таблетки, порошок, дым - всё это затуманивало память, стирало картинки прошлого, превращало крики в глухой фон. В эти минуты казалось, что можно дышать. Хоть чуть-чуть.
Но каждый раз утро возвращало всё обратно. Пустой холодильник, запах перегара, глаза отца, в которых никогда не было тепла. Её жизнь не имела ни будущего, ни направления. Она знала, что умирает. Медленно, ломко, кусками. И всё же где-то глубоко внутри теплился маленький, едва слышный голос.
Он говорил: «Хватит. Ещё не конец. Ты можешь выбраться».
Она ненавидела этот голос. Потому что он давал надежду. А надежда - это самая жестокая зависимость. Каждый вечер она садилась на мотоцикл, словно на исповедь. Рёв двигателя глушил мысли лучше любого наркотика. Скорость стирала границы между ней и бездной. И в эти мгновения она верила, что может вырваться, если не в жизнь, то хотя бы в смерть.
Сегодняшняя ночь была именно такой. Дождь бил в лицо, асфальт блестел, фары машин тонули в мокрой темноте. Она вжимала газ, чувствовала, как сердце бьётся в унисон с мотором. И где-то там, в гуле ветра, ей казалось: может, всё ещё можно. Может, свет всё-таки существует...
Карина Власова. Двадцати летняя девчушка, видела в своей жизни слишком много дерьма, но старалась не сдаваться. В её собственном сером мире, она сама была закатным солнцем. Прекрасным и притягательным.
У неё были густые рыжие волосы, струящиеся по плечам мягкими волнами, словно огонь, заключённый в живые пряди. На солнце они отливали золотистым, а в тени уходили в медно-алые переливы. Лоб открытый, но несколько непослушных прядей всегда выбивались вперёд, подчёркивая её живость. Её лицо было правильное, но не холодно - идеальное: в скулax была мягкость, в линии подбородка лёгкая упрямая твёрдость. Кожа светлая, с лёгким розовым тоном. И эта россыпь веснушек, которая выделялась на фоне бледноватой кожи.
Но главное - это её глаза. Они были не просто красивыми, они заставляли смотреть дольше, чем хотелось. Один глаз был глубокого карего цвета, тёплый и земной, будто тянул в себя свет заката. Второй на первый взгляд такой же, но в нём природа оставила странный, притягательный изъян: ровно половина радужки переливалась зеленью. Этот переход не был резким, он уходил плавным узором, как акварель, разлитая по янтарной основе. Казалось, будто в её взгляде жили сразу два мира: лес и огонь, весна и осень.
Когда она смотрела, невозможно было сказать, какая часть её глаз говорит с тобой в этот момент, спокойное тепло карего или загадочная прохлада зелени. Её взгляд оставлял впечатление, словно она умеет видеть чуть больше, чем другие. Словно она могла чувствовать больше, чем другие. Она могла чувствовать по особенному.
Девочка была мечтательницей, в своем несчастливом детстве. Она умела видеть цвета радуги намного ярче остальных. Могла находить общий язык с любым человеком. Будь он старше, или же младше. Она была приятной на общение и легкой на подъем. Всегда была за любое предложение и отказаться не могла, ведь когда-то она еще умела любить эту жизнь.
Но все изменилось.
С моментами её взросления, приходили и моменты понимания. Она начинала видеть то, какие у неё родители, какие люди её стали окружать и как она сама теряется в этой жизни, словно муравей в песках. И Карина просто сломалась. И даже не смотря на то, что у неё получилось съехать от родителей, она не смогла залечить свои раны. Она работала как можно больше. Начала тусоваться. Пить. Употреблять. Знакомится еще больше, чем раньше. У нее, больше не было детских забав. Ведь повзрослевший пятнадцати летний ребенок, навсегда забывает, что такое - детские забавы. Она сама выбрала свой путь, оттолкнулась от страшного прошлого и пошла своей собственной дорогой, вместе с псом породы доберман, по кличке Кай. Пес был её настоящим другом. Без притворства, зависти, лицемерия и лжи. Она нашла его совсем щенком. Кто-то выбросил его на улицу, со сломанной лапой и не зажившими швами на купированных ушках. Прошел год, как она его нашла, но он стал смыслом ее жизни. Только по этому, она спешила домой. Хотела жить. Хотела «отрезветь». Хотела вылечиться. Только пока не могла. Не хватило сил, опыта. Она ведь не знает, что такое, нормальная и человеческая жизнь. Не знает, но очень хочет узнать...
***
Шесть часов вечера, а я все еще лежу в постели, с головной болью после вчерашней встречи с друзьями. Единственное, что я была в состоянии сегодня сделать - это погулять с Каем и покормить его, а так же выпить бутылку крепкого пива. Через два часа у меня смена, на дополнительной работе. Деньги лишними не бывают, но именно сейчас, мне хотелось послать к черту эту работу и эти дерьмовые деньги. Но при этом, меня мучает остаток моей совести. Меня взяли на подработку в приют для животных. С ними кто-то должен находиться в ночь, к тому же, это отличная работа, чтобы брать с собой Кая. Помимо приюта, у меня имеется еще две работы. Понедельник - вторник, я нахожусь в приюте. Среда - четверг, я очень востребованный кинолог, который безумно хорошо справляется с большими собаками и уже через пару занятий, они самые умные. Ну, а с пятницы по воскресенье, я работаю в клубе барменом. Именно в эти дни, я успеваю ужираться так, что проклинаю чертов понедельник. Но даже в этом есть свои плюсы. У меня не хватает времени на свои мысли и я никогда надолго, не остаюсь в тишине. Супер. Скоро моя крыша уедет далеко и надолго. Главное, чтобы в психушку не забрали, Кая не с кем оставить.
—Ну, что дружок мой, давай собираться. – потрепав пса за нос, промямлила я. – Сейчас, я только в душ схожу. Алиса, включи Раммштайн.
Умная колонка тут же активизировалась и на всю однокомнатную квартиру, заиграли песни Раммштайна. Я же, наконец поднявшись с постели, поплелась в душ. По дороге, споткнулась о лежанку Кая и его разбросанные игрушки. Покрыла пса отборным матом, а в конце сказала, что безумно его люблю. Вся суть, наших отношений с этим величественным псом.
Зайдя в ванную, я глянула на себя в зеркало. Копна рыжих волос выглядела так, словно я никогда их не мыла и, тем более, не расчесывала. Скривившись и показав язык своему отражению, я встала под душ, в надежде смыть с себя, вчерашний бешеный вечер. А когда я справилась с этой задачей, вернулась в комнату и стала перерывать свой шкаф, чтобы найти хоть что-то чистое. С таким графиком, у меня просто не хватает времени на стирку и уборку. А, да, ем я тоже как попало. На улице бушевала осень. Половина листьев давно опали, почти каждый день лил дождь. Поэтому одежду я стала выбирать так, чтобы не было еще унылей и я не захотела вздернуться, хотя я хочу это сделать, последние лет семь.
Откопав в шкафу кожаные штаны, с карманами на бедрах, чуть ниже бедер и на заднице. Кароче, проще говоря брюки карго. Надев нижнее белье и белые носочки, я натянула штаны, белую майку которую заправила в брюки, а сверху я надела вязанный белый свитер, с высоким горлом. Так же, я откопала черный утепленный дождевик Кая, его шлейку и поводок. Надев это все на него, я отправила его поесть, а сама приводила в порядок свои вечно непослушные, рыжие кудряшки. Как следует расчесав их, я собрала высокий небрежный хвост, нанесла любимые духи, надела часы и пошла на выход. Кай все еще ел, поэтому я воспользовалась моментом и протерла свои белые кроссовки и собрала сумку с нужными мне вещами. Нацепив сверху кожанку, я стала ждать его величество Кая.
—Давай быстрее, прожорливая задница, мы ведь опоздаем. – бухтела я, стоя в прихожей. – Кай, меня из-за тебя уволят и ты будешь питаться дешевым кормом, вместо своего королевского. Пошли, быстро.
Вальяжной походкой, он вывалился из кухни, я прицепила поводок к шлейке и мы наконец вышли из квартиры. Закрыв её на все замки, мы побежали вниз. К слову, я жила в помотанной жизнью девятиэтажки, на втором этаже. Район был хорошим и тихим, никогда здесь ничего не случалось. Да и сама местность, была прекрасной. В отличие от того района где я росла, с пошарпанными пятиэтажками, двором полным алкашей, мой район, очень хороший. Да и все мои работы, находились не так далеко. За исключением кинологии. Заниматься с собаками, я ездила за город, в небольшую лесопосадку. Это уже мелочи. У меня для таких поездок, был мотоцикл, который я купила на свои сбережения. Вы скажите, что лучше бы я купила машину, а я ведь хотела. Но, мне не хватило на ту, которую я хотела и поэтому, я довольствуюсь мотоциклом, в который вложила кучу сил и кучу бабла, точно так же, как и в своего наглого пса, который обсыкал каждое дерево на своем пути.
Пока мы шли до приюта, с неба срывались мелкие капли дождя, наполняя улицы свежим ароматом. Я достала из сумки шоколадно-вишневый чапман и закурила никотиновую палочку. Эти сигареты, были моей слабостью. Их когда-то курила моя близкая подруга, которая к сожалению, уехала учится куда-то за границу. Больше я о ней, ничего не слышала. Правда, насладиться никотином я не успела. Капли стали больше и через пять минут, дождь лил как из ведра. Благо, мы с Каем были уже не далеко от приюта и сильно промокнуть не успели.
Войдя в уютное здание, мы с псом разделись, повешали верхнюю одежду сушиться на вешалку, а сами прошли дальше. Меня встретила Вита. Девушка которая работала днем. Быстро рассказав мне, что было сегодня за день, она убежала домой, к своему муженьку. Что ж, я отпустила Кая, а сама пошла осматривать и здороваться со всеми животными. Ночь будет приятной. Очень приятной.