17глава
Рита
Я не выходила из больницы. Я из нее выпархивала, уверенная, что теперь у нас с Игорем все будет хорошо. Он вспомнит меня. Обязательно вспомнит. И мы справимся со всеми проблемами. Вместе. А когда они окажутся позади, я расскажу отцу о наших с Игорем отношениях. Не хочу больше скрываться. Хочу, чтобы об этом знали все. - Привет! - набрала я Леру. - Чем занимаешься? - Привет! Собиралась к косметологу. У тебя хорошее настроение? Хорошие новости? - Игорь пришел в себя, - мне было сложно сдерживать собственную радость. - Я так рада! Как он? - Он не помнит ни аварию, ни меня, - моя улыбка померкла. - Но врач говорит, что это поправимо. - Это же прекрасно! - И еще..., - я собралась с духом. - Возможно, он никогда больше не сможет ходить. - О, черт! Рита, это ужасно! Он знает? - Врач не скрывает от него этого. - А операция? Сейчас же врачи творят чудеса. - Они боятся делать операцию. Я совершенно ничего в этом не понимаю, но она может только все усугубить. - Мне очень жаль, Рита. Как он держится? - Не уверена, что Игорь до конца понимает всю сложность ситуации, - я посторонилась, пропуская спешащую женщину. - Он еще не совсем пришел в себя. - Не представляю, как тебе сейчас тяжело. Хочешь, встретимся? - Как же твой косметолог? - Я могу его перенести. - Не хочу взваливать на тебя свои проблемы. - Глупости! Скажи, где ты? Я сейчас приеду. - Я возле больницы. Давай встретимся в "Эссе". Мне нужно развеяться и отвлечься, пока я не сошла с ума. - Хорошо. Скоро буду. Не сходи с ума без меня. Подруга, мы сделаем это вместе. Лера умела рассмешить меня. - Хорошо. Я жду тебя. Бросив телефон в сумочку, я запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам. Что-то внутри меня медленно расслаблялось, позволяя легче дышать. Вчера же, когда я вошла в палату и увидела Игоря, такого слабого, беспомощного, испытывающего неимоверные страдания, то не смогла совладать с собой. Мне потребовалось много времени, чтобы справиться с истерикой и снова вернуться в палату. На этот раз я попросила маму остаться в коридоре. Не хотела, чтобы она стала свидетелем нашей с Игорем встречи. Слишком многое мне хотелось ему сказать. А в итоге я стояла там, перед ним, и не находила слов. Потому что видела в его глазах пустоту. И все же надеялась, что это лишь мое воображение. Но реальность оказалась куда суровее. Игорь не помнил меня. Но был жив. И этого мне было достаточно. Вынырнув из неприятных воспоминаний, я вызвала такси. Сейчас не время думать о плохом. Игорю нужна моя поддержка и хорошее настроение. И я собиралась обеспечить его этим сполна. - Привет, - плюхнулась напротив меня Лера. Я к тому времени уже наполовину опустошила свою чашку капучино. Есть по-прежнему не хотелось. - Прости, что так долго. Пробки. - Привет! Все в порядке, - улыбнулась я. - Как ты? - Уже лучше. Лучше расскажи мне о себе. Мы давно не болтали просто так. - Да, с тех пор, как в твою жизнь вернулся Игорь, - бросила она мне шутливое обвинение. - Я была с ним счастлива, Лера, - призналась я с легкой грустью. - Зеленый чай, - подруга подняла голову на подошедшую официантку. Та кивнула, даже не успев достать блокнот. - Почему была? - Уверена, что еще буду. - Ты настроена решительно. - Именно так. - Уверена в своем выборе? - Да. Пусть все думают, что хотят, но я люблю Игоря, - я замолчала и тут же негромко рассмеялась. - Ну, вот, мы снова свернули к моим проблемам. А я хочу услышать о тебе. - Знаешь, мы с Сашкой решили попробовать завести ребенка, - осторожно произнесла Лера, словно боялась, что это может каким-то образом меня обидеть. - Да ты что? - радостно воскликнула я. - Вы же хотели пока пожить для себя. Что изменилось? - Случай с твоим... Игорем... Он заставил нас задуматься. Никогда не знаешь, где и как закончится твоя жизнь, и сколько времени отмерено. Поэтому мы решили больше не ждать. Я кивнула. Что тут еще скажешь? То, что для кого-то несчастье, для других - стимул изменить свою жизнь. Официантка поставила на стол небольшой пузатый чайник и чашку. - Спасибо, мы сами, - отпустила ее Лера. - Я очень надеюсь, что у вас все получится, - я постаралась произнести это от чистого сердца, но не получилось. Даже улыбка не сгладила моей печали, потому что о подобном счастье мне придется забыть, если я хочу остаться с Игорем. - У него все так плохо? - правильно поняла меня подруга. Я тяжело вздохнула и на мгновение отвернулась в окно. - Врачи не хотят обнадеживать. Они осторожны в своих прогнозах. - Но сейчас же медицина творит чудеса, - воскликнула Лера, возвращая чайник в центр стола. - Сколько случаев, когда выздоравливали даже те, на ком врачи ставили крест! - Я тоже надеюсь на чудо. И не собираюсь сдаваться. - Кстати, чтобы тебя отвлечь, я привезла наброски своей будущей коллекции, - она извлекла из своей объемной сумки альбом и протянула мне. - Посмотри и выскажи свое мнение. - Черт, Лера, я совершенно не занималась твоим вопросом, - мне было неловко. - Как только Игорю станет лучше, я обязательно сделаю для тебя бизнес-план. - Не бери в голову. Это не срочно, - махнула она рукой. - Ну, так что скажешь про мои эскизы? Я открыла альбом и задумчиво пролистала, подолгу останавливаясь на каждой странице. Некоторые наряды показались мне экстравагантными. Пара - чересчур откровенными. Но я узнавала руку подруги и ее характер. Такой же дерзкий, решительный, прямолинейный. - Я бы не рискнула такое надеть, - указала я на платье, которое скорее напоминало лоскут ткани с бечевкам, оплетающими тело. - Серьезно? Вспомни свое платье на банкете у Громовых, - Лера скептически вскинула брови. - Там было больше материала, - улыбнулась я. - А вообще как тебе? - Над этим стоит подумать. Не могу сказать вот так вот сразу. Эти наряды не для всех. - Конечно, - кивнула подруга. - Они для смелых и готовых заявить миру о себе. Для ярких, неординарных, не таких как все. - Тогда, думаю, это то, что надо, - вернула я ей альбом. - Неординарность сейчас в тренде. Мы посидели еще немного. Обсудили последние сплетни в светской тусовке и новые идеи Леры по поводу своего будущего бизнеса. После она отвезла меня домой. До встречи с Игорем оставалось несколько часов. Мне хотелось порадовать его чем-нибудь вкусным. Помнится, когда мы вместе проводили время в его загородном доме, он с удовольствием ел шарлотку с яблоками. Почему бы и нет? Просто и вкусно. - Что ты готовишь? - удивилась мама, застав меня на кухне. - Ты могла бы попросить Олю. - Хочу сделать сама, - улыбнулась я, выливая тесто в круглую форму, дно которой уже покрывал слой тонко нарезанных яблок. - Это для Игоря. Она не одобряла моих действий, но от комментариев воздержалась. - Ты снова поедешь к нему в больницу? - Да. Врач разрешил. - Как он? - Ему немного лучше. Мы даже смогли поговорить. Будущий пирог отправился в духовку. - Он знает про позвоночник и ноги? - Знает. Но мы это еще не обсуждали. - Что ты собираешься делать? - С чем? - я сделала вид, что не поняла ее намека. - Ты и дальше собираешься играть в романтические отношения? - Что? - меня оскорбили слова мамы. - Я не играю в романтические отношения, мама. Я его, действительно, люблю. - Но ты же понимаешь, что он, возможно, никогда не сможет ходить. - Разве Игорь стал от этого хуже? Не думаю, - я сложила грязную посуду в посудомоечную машину. - Ты же губишь собственную жизнь, Рита! Как ты этого не понимаешь? - Я, действительно, не понимаю мама. Любить - это плохо? - Причем здесь это? Это не любовь. - А что же это? Просвети меня. - Это страсть, влюбленность, твое воображение. Но не любовь. - А что же такое любовь в твоем понимании? - Он не подходит тебе, - ушла она от ответа. - Интересно, почему? - Потому что он годится тебе в отцы! - Что за бред? - я не хотела больше это слышать, поэтому решила вернуться в свою комнату. Мама следовала по пятам. - Сейчас тебе кажется, что все прекрасно. Но что будет через десять лет? Тебе будет тридцать пять, а ему пятьдесят пять. И когда ты будешь в самом расцвете, он уже пойдет на спад. И что тогда? - Я не хочу думать о том, что будет через десять лет, мама. - А когда через десять лет ты окажешься одна, без мужа и детей, то думать об этом будет поздно. - Я не хочу об этом говорить. И я не собираюсь отказываться от Игоря. - Рита, ты даже не понимаешь, что ты творишь! Он же просто играет тобой. Взрослый мужчина и молодая девушка! Неужели, ты думаешь, что все это серьезно? - Именно так я и думаю, мама. Почему ты не можешь понять, что мне с ним хорошо? И я не хочу никого другого. В моей жизни были другие мужчины. Но жить и чувствовать я могу только с Игорем. - Глупая, глупая девочка! - Пусть! Я хочу быть глупой. Лучше быть глупой и счастливой, чем изображать предмет интерьера с нелюбимым, но подходящим в глазах общества мужчиной. Мама молчала. Кажется, мои слова ее больно задели. Я знала, что перегнула палку, но и она была не права. - Извини. Я не это хотела сказать. - Я любила твоего отца, - негромко произнесла она. - Любила. С ума по нему сходила. Мне не было никакого дела, что тогда у него за душой не было ни гроша, и он только начинал свой бизнес. И к чему это привело? Ты права, я лишь интерьер мебели. Я не хочу, чтобы с тобой произошло тоже самое, Рита. Не хочу, чтобы однажды ты проснулась и поняла, какую ошибку совершила. Вот только назад ничего не вернешь. И тебе придется жить с этим до конца дней. - Мама, я хочу совершить эту ошибку. Она будет моей. И только я буду за нее в ответе. - Рита, я не хочу, чтобы ты страдала. - Мама, я страдаю, когда меня не понимают близкие люди, - я вздохнула, успокаиваясь. - Давай закончим этот разговор и не будем к нему возвращаться. Я не откажусь от Игоря. Что бы ты ни говорила. - Проверь пирог. Он может подгореть, - бросила она недовольно, покидая мою комнату. В больницу я приехала около шести. Вот только Игоря увидеть сразу не получилось. - Игорь Владимирович занят. Просил никого не пускать, - сообщил мне охранник, преграждая путь. - У него процедуры? - удивилась я, отступая на шаг назад. - Нет. У него гости. - Гости? Кто? Ответом мне стал появившийся в дверях палаты худощавый мужчина с кожаной папкой. А следом за ним - Скворцов. - Маргарита Максимовна, добрый вечер, - поздоровался со мной начальник службы безопасности Игоря. Второй притормозил, с интересом разглядывая меня. - Здравствуйте. Что-то случилось? - Нет, все в порядке. К Игорю Владимировичу пришел следователь по поводу аварии. - Он что-нибудь вспомнил? - с надеждой спросила я. - К сожалению, не много, - ответил мне следователь. - А Вы?... - Маргарита Максимовна - дочь близкого друга господина Левинского, - Скворцов даже не дал мне рта раскрыть. - Пришла навестить Игоря Владимировича, - продемонстрировала я пакет с пирогом и термосом с чаем. - Как он? - Вы можете к нему зайти. Правда, врач просил ненадолго. - Спасибо. Могу я с Вами потом поговорить? - Да, конечно, - кивнул безопасник, понимая, о чем пойдет речь. Игорь полулежал на кровати, прикрыв глаза. Его лицо было напряжено и чуть искажено судорогой боли. Приборы все также мерно попискивали. Когда же их, наконец, отключат? - Привет, - поздоровалась тихо, боясь напугать Игоря. Но он все же вздрогнул. Его взгляд остановился на мне. Ни улыбки, ни радости. Оно и понятно. Я для него сейчас была чужим человеком. - У тебя был следователь? Я подошла ближе и поставила пакет на тумбочку. - Да, - ответил Игорь, наблюдая за мной. - Тебе удалось что-нибудь вспомнить? - Я помню, что остановился на обочине, чтобы поднять упавший телефон. Шел сильный дождь. Дальше удар, боль и все. Больше ничего не помню. - А ты помнишь, откуда ты ехал? - осторожно спросила я, присаживаясь на край кровати. Он ответил не сразу. - Андрей сказал, что я ехал со встречи с шантажистом. Я помню это как в тумане, какой-то пелене. - Шантажист вернул фотографии? - Ему пришлось. - Ты знаешь, кто он? - Скворцов нашел его. Это бывший сотрудник моей компании. Его уволили четыре года назад за хищения. Был суд. Ему дали два года колонии. Я его совершенно не помню. Всем занимались мои юристы. - Он мстил тебе за суд? - Тогда от него ушла жена, забрала детей и до сих пор не дает ему с ними видеться. К тому же, после тюрьмы ему приходиться перебиваться случайными заработками. Никто не берет его на приличную работу. - И он решил, что ты должен заплатить ему за эти неудобства? - Да. Люди Скворцова задержали его в аэропорту. Он пытался улететь на Кипр. К тому же ему помогал один из моих сотрудников. Снабжал информацией. Они оказались родственниками. - Что с ним теперь будет? - Он уже дал признательные показания. Его ждет суд и снова тюрьма. - А деньги? - Почти все возвращены. - Это хорошо, - улыбнулась я. - Постой. Ты помнишь Скворцова? Игорь опустил глаза. - Ты все вспомнил? - мое дыхание споткнулось. - Не все, - его взгляд снова вернулся ко мне. - Но многое. - И что же ты вспомнил? - сердце сжалось в ожидании ответа. - Я помню тебя, - голос Игоря дрогнул. - Правда, отрывками. - Какими именно? - чтобы занять себя и не выдать охватившего меня страха, я принялась извлекать из пакета принесенное угощение. - Что там? - спросил он, пытаясь заработать себе косоглазие. - Шарлотка. Кажется, ты любил ее. И чай. - Не стоило беспокоиться. - А я и не беспокоилась, - я налила чай в пластиковый стаканчик и воткнула в него трубочку. - Мне хотелось сделать тебе приятное. - И, по-моему, у тебя это всегда получалось хорошо, - в словах Игоря не было ни капли шутки или флирта. - Тебе виднее, - я снова устроилась на его постели с блюдцем и чайной ложкой. - Рита, ты понимаешь, что теперь я?... - Надеюсь, я не переборщила с сахаром. Кажется, пирог пропекся хорошо, - перебила я его. Не хочу, чтобы он снова искал причины, чтобы вытолкнуть меня из своей жизни. - Открывай рот. Игорь подчинился не сразу. Смотрел строго и недовольно. - Да, пропекся идеально, - разжевал он лакомство, не сводя с меня пристального взгляда. - Чаю? - Если не сложно. - Не сложно. Трубочка ловко легла между его губ. - Рита... - Игорь? - Не хочу, чтобы ты превращалась в мою няньку. - И не собиралась. Он отобрал у меня блюдце. Ему не сразу удалось отломить чайной ложечкой кусочек шарлотки. Я видела, какие страдания причиняло Игорю это простое усилие. Но молчала. - Черт, - выругался он. - Помочь? - Я сам, - огрызнулся Игорь, продолжая терзать пирог. - Хорошо. Это так ужасно принимать от меня помощь? - Ненавижу быть беспомощным, - он все же отправил в рот изрядно помятый кусочек. - Чай возьмешь сам? - вскинула я бровь. Игорь скосил глаза в сторону тумбочки. Я же закатила свои и подала ему стаканчик. - Тебе не стоит так печься обо мне. - Почему? - мне, действительно, стало интересно. - У тебя есть своя жизнь и свои дела. Не хочу, чтобы ты проводила все время возле меня, - он вернул мне блюдце, всем своим видом показывая, что трапеза закончилась. - Ты помнишь наш последний разговор перед аварией? - Частично. Кажется, я обещал тебе ужин. - Да. Но я не об этом. Мне казалось, что тогда мы друг друга поняли и договорились. Я не хочу, чтобы ты закрывался от меня при каждой возникшей проблеме. - Я не хочу, чтобы ты переживала за меня. - А я хочу за тебя переживать, - вспыхнула я, но тут же взяла себя в руки. - И я хочу заботиться о тебе. Что в этом плохого? Почему ты не принимаешь от меня помощь, Игорь? - Рита? - голос за спиной заставил меня вздрогнуть и испуганно оглянуться. - Папа? - Не ожидал тебя здесь застать, - подошел он ближе и обратил внимание на Игоря. - Привет! Как ты? - Сыт. Умыт. Хотелось бы сказать, что здоров, но, увы, - каждое его слово сочилось сарказмом, который он даже не пытался скрыть. - Это поправимо, Игорь. Врачи что-нибудь придумают. - Я в этом не уверен. - Врачи поднимают на ноги безнадежно больных, - вспомнила я слова Леры. - А Вы... Игорь Владимирович, не в таком плачевном состоянии. - Вот, послушай мою дочь. Она иногда говорит правильные вещи. - Спасибо, папа, - огрызнулась я. Разговор с Игорем выбил меня из колеи, разозлив. - Что-то вы оба не в духе, - отец перевел взгляд с друга на меня. - Что-то случилось? - Все в порядке. Просто небольшие разногласия, - Игорь стойко игнорировал меня. - И что же вы не поделили? - Я считаю, что твоей дочери нужно вернуться к своим делам. - Полностью согласен. Твое присутствие здесь совсем необязательно, Рита. Тем более, что Игорю уже лучше. - Можно я сама буду решать, что мне делать? - с трудом сдерживала я себя. - Не забывай, что ресторан сейчас лишен управляющего директора. - Мартин со всем справиться. - Мартин - повар. - Если возникнут неотложные проблемы, он позвонит. - Она упрямая, да? - обратился Игорь к отцу, словно меня здесь не было. - В последнее время даже слишком. Ты бы видел, в каком она была состоянии, когда прилетела из Австрии. Скажу тебе, что ты выглядел гораздо лучше. Нам с Мариной пришлось кормить ее силой. Практически с ложечки. Игорь остановил на мне взгляд, от которого захотелось съежиться. - Папа, не преувеличивай. Все со мной было в порядке, - отвернулась я. - Я смотрю, ты начинаешь все вспоминать? - про мое присутствие тут же забыли. - Понемногу. - Это хороший знак. Тогда ответь мне на вопрос. Что ты делал ночью за городом? Да еще и сам за рулем. - Папа, тебе не кажется, что Игорю Владимировичу пора отдохнуть? - вмешалась я. - От него только что ушел следователь. Теперь еще и мы. Врач не рекомендовал долгие визиты. - То есть тебе можно было с ним поболтать, а мне нет? - удивился отец. - Я только что пришла и уже собиралась уходить. - А пирог и чай принес следователь? - Нет, это принесла я, - пришлось признаваться. - Но, правда, уже собиралась уходить. И словно в подтверждение моих слов Игорь поморщился и на мгновение прикрыл глаза. - Что такое? - забеспокоился отец. - Тебе плохо? Позвать врача? - Нет. Сейчас пройдет. Обезболивающее перестает действовать. - Тебя все еще мучают боли? - Врач говорит, что это пройдет. Но я уже ни в чем не уверен. - Мы, наверное, правда, пойдем. Тебе нужно отдыхать. В ответ только короткий кивок. Мне хотелось коснуться Игоря, помочь ему, снять хоть часть боли. Но рядом был отец. Я решила не рисковать, только забрав пакет. - Отдыхай. Завтра я постараюсь заехать, - произнес папа на прощание. Я предпочла промолчать. Но внесла в свои планы на завтра серьезный разговор с Игорем. Без свидетелей. - Меня беспокоит твое назойливое внимание к Игорю, - отец наблюдал за моей реакцией, пока мы ехали в лифте. - Почему оно тебя беспокоит? Я не делаю ничего плохого. - Тебе лучше вернуться в Вену. - Вернусь. Через пару дней. Обещаю. Он тяжело вздохнул. Но мнение оставил при себе, избавив меня от новой лжи. В тот вечер я отказалась от ужина, сразу уйдя к себе в комнату. Меня нервировали недовольные взгляды мамы. Да и слова Игоря до сих пор неприятно отдавались внутри. Ну, почему он все время пытается от меня избавиться? Почему так боится и избегает моей помощи? - Может, потому что ты ему не особенно нужна? - мелькнула в голове предательская мысль. Нет, это было не так. Я помнила его слова накануне аварии. Он нуждался во мне. - Ага, в постели. А вне ее? - Но он сказал, что я нужна ему не только для секса. - Все мужчины готовы говорить женщине то, что она хочет услышать, чтобы заполучить желаемое. Ты же большая девочка и прекрасно это знаешь. Диалог в моей голове заставлял меня метаться на кровати, не давая уснуть. Былые страхи вернулись. Внутри снова разливалась забытая боль. Но я отчаянно гнала ее прочь, из последних сил хватаясь за ускользающие остатки надежды. А ее оставалось все меньше и меньше. Ближе к утру мне приснился сон. Я летела вниз. С крыши. Мимо смазанными пятнами проносились окна. А сверху на меня смотрел Игорь. Равнодушно и холодно. Проснулась я за мгновение до того, как мое тело превратилось на асфальте в мешок с переломанными костями. Горло сдавливали спазмы, мешая дышать. Из груди рвались рыдания. А за окном начинался новый день. Солнце билось через стекла, заполняя комнату ярким светом. - Это сон, всего лишь сон, - повторяла я, снова и снова плеская на лицо холодной водой. Все валилось из рук, пока я приводила себя в порядок и одевалась. Мне до отчаянной дрожи во всем теле хотелось увидеть Игоря. Его глаза. И тепло в них. Чтобы он смотрел на меня также, как в тот момент, когда я кончала под ним. С восторгом. Восхищением. Удовольствием. Не хочу видеть в них безразличие. Оно что-то убивало во мне. Заставляло старые раны открываться и болеть. Завтрак никак не лез в меня. Сырники выглядели аппетитно. Вот только самого аппетита не было. Даже кофе остался почти нетронутым. Мама молчала. Только раздраженно поджимала губы. Да дерганные движения выдавали ее недовольство. Папа уже уехал в ресторан. Такси не приезжало долго. Москва уже проснулась и встала в пробках. Встреча с Игорем откладывалась. Жаль, что у него еще не было телефона. Сердце в груди билось, ломая ребра. Да что же это со мной? Падая на заднее сиденье машины, я назвала адрес больницы. Пальцы дрожали, сжимая сумочку. Из глубины желудка поднималась тошнота. Я заставляла себя дышать. Надо успокоиться. Игорь не должен видеть меня в таком состоянии. Я старательно натягивала на лицо улыбку, пока шла по коридору к его палате. Охранника увидела издалека. Сегодня это был Денис. - Игорь Владимирович просил никого к нему не пускать, - остановил меня его строгий голос. - Что-то случилось? У него снова следователь? - Нет. Он один. - Тогда почему я не могу войти? - сделала я попытку обойти мужчину. Но он хорошо знал свою работу. - Это приказ. Сегодня Игорь Владимирович никого не принимает. Вам лучше уйти. - Но я не понимаю. Что произошло? - Не могу знать. Я только выполняю указания. - Маргарита Максимовна? Голос за спиной заставил оглянуться. Скворцов. - Здравствуйте. Нам вчера так и не удалось с Вами поговорить, Андрей. - Вы хотели о чем-то меня спросить? - Да, я хотела узнать о..., - я бросила взгляд в сторону Дениса. Его лицо хранило маску невозмутимости. - Все в порядке. Эта проблема решена. А Вы уже уходите или только пришли? - Пришла, но меня не пускают. - Распоряжение Игоря Владимировича, - тут же произнес охранник. - Он чем-то занят? - Нет. Он один. - Он никого не хочет видеть? - Распоряжение касается только Маргариты Максимовны. - Что? - задохнулась я от удивления. - Только меня. Почему? - Не знаю. Мне не объяснили. - Вы поругались? - спросил у меня Скворцов. - Нет. - Может, ему просто нужно время? - Для чего? Я уже видела его. Не понимаю, что могло произойти. - Дайте ему время. Игорю Владимировичу сейчас не просто. Попробуйте прийти завтра. - Я никуда отсюда не уйду. Буду сидеть под дверью, пока он меня не впустит. - Это глупо, Маргарита Максимовна. - Пусть, - упрямо заявила я, устраиваясь на стуле возле дверей. - Я не уйду. Так ему и передайте. Скворцов тяжело вздохнул, обменялся взглядами с Денисом и вошел в палату. Я просидела у дверей до вечера. Игорь так и не сжалился надо мной. Вернувшийся после встречи с ним безопасник только сокрушенно покачал головой, но ничего не объяснил. Внутрь беспрепятственно проходили медсестры и врачи. Даже юристу позволили войти. А я продолжала ждать на пороге, как наказанная собачонка. Вот только проблема была в том, что я не понимала своей вины. Я вышагивала по коридору, пытаясь придумать способ поговорить с Игорем. Несколько минут назад к нему зашла медсестра. Может, после ее ухода мне удастся попасть к нему? Ожидание и непонимание выматывали похлеще самой тяжелой работы. В моем желудке сегодня не было ничего, кроме кофе. Он бунтовал и закручивался спазмами. Но мне не было до него никакого дела. - Игорь Владимирович просит Вас зайти, - я не сразу поняла, что она обращалась ко мне. - Идите. Он хочет Вас видеть. Взгляд на Дениса. Он посторонился, приоткрывая для меня дверь. Перешагивая порог, мне так много хотелось сказать Игорю. Но все слова застряли в горле, когда наши глаза встретились. И я снова полетела вниз. С той самой крыши.
Игорь
Итак, приговор вынесен. Врач только что вышел, оставив меня на руинах надежды. Операцию делать слишком рискованно. Велика вероятность того, что позвонки могут сдвинуться, окончательно сжав нерв. И тогда я не только ноги перестану чувствовать, но и все, что находится ниже травмы. Импотенция. Недержание. Причем не только мочи. Проблемы с внутренними органами. Врач в красках расписал мое "прекрасное" будущее. Захотелось немедленно выйти в окно. Но мне мешало одно маленькое неудобство - я не мог дойти до этого окна. - Неужели, совсем ничего нельзя сделать? - разозлился я. - Мы можем только немного облегчить Ваше состояние, Игорь Владимирович. Снять боль. Это лечебная физкультура, массаж, препараты. - Но они не поднимут меня на ноги. Верно? - К сожалению, нет, - отвел он взгляд. - А если обратиться к врачам, не знаю, в Германии? - Вы, конечно, можете попробовать, но, боюсь, их ответ будет мало чем отличаться от нашего. - Иными словами, я до конца своих дней прикован к постели? - Не обязательно. Вы можете передвигаться туда, куда захотите. - В инвалидном кресле, - выплюнул я, чувствуя, что снова возвращается боль. - Увы, - врач беспомощно развел руками. И вот уже почти рассвет, а я так и не сомкнул глаз. Думал. Было о чем. Охватившее меня отчаяние схлынуло быстро. Резать вены, глотать таблетки - все это не по мне. Миллионы людей живут в инвалидном кресле. И у большей части из них нет тех возможностей, что были у меня. Конечно, придется кардинально изменить жизнь. Переделать квартиру, возможно, переехать в другую. Сложнее всего сохранить прежнее уважение и уверенность во мне подчиненных. Они должны все также чувствовать мою твердую руку. Как и конкуренты. Представляю, как они уже готовы были рвать на куски мой бизнес. Но вам не достанется ничего. Я еще и ваше отберу. У меня не работают только ноги. Все остальное в полном порядке. И сейчас не время тонуть в соплях. Пусть этим занимаются слабаки. Я не такой! Но была в моей жизни одна слабость. Девочка с изумрудными глазами. Нежная. Теплая. Сладкая. Готовая ради меня на все. Даже на плаху. Глупая! Нет, идиотка! И никак иначе! Если ты сама не можешь уйти, я помогу тебе сделать это. И да, тебе будет больно. Я сделаю все для того, чтобы вывернуть твою душу наизнанку, разбить твое сердце и превратить его в лохмотья. Только так ты сможешь забыть меня. Потому что будешь ненавидеть до конца своих дней. - Юля, попросите, пожалуйста, Дениса зайти ко мне, - обратился я к медсестре, что делала утренний укол. - Хорошо, Игорь Владимирович, - кивнула она. - Доброе утро, Игорь Владимирович, - поздоровался охранник. - Вы что-то хотели? - Да, у меня для тебя распоряжение, Денис. - Слушаю, Игорь Владимирович. - Не пускать ко мне Маргариту Воронцову. Ни при каких условиях! На его лице отразилось недоумение. - Хорошо, Игорь Владимирович. Запрет на посещения распространяется только на нее? - Да. Только на нее. - Что-то еще? - Нет. Пока это все. Денис кивнул и оставил меня одного. Я начинал ненавидеть эту тишину и пустоту. Хорошо, что это длилось недолго. Скоро я услышал ее голос. Сердце споткнулось и сжалось. Нет, никакой жалости! Никаких чувств! Никаких эмоций! Моя девочка должна стать свободной и найти свое счастье. Если для этого мне придется убить часть себя, что ж, я был готов. Я лежал, смотрел в потолок и слушал ее возмущенный голос за дверью. Он разливался обжигающим ядом по моим венам. Пришлось стиснуть зубы и приказать себе не слышать. - Игорь Владимирович, доброе утро, - Скворцов прикрыл дверь, отрезая меня от Риты. - Доброе, - ответил жестче, чем хотел. - Маргарита Максимовна чем-то попала в немилость? - Да, - бросил я, не глядя на него. - Слишком навязчива. Ей стоит остудить пыл. Я сам себя ненавидел за то, что говорил. - Она там рвет и мечет. Не знаю, выдержит ли Денис эту оборону. - Это его работа. Не выдержит, значит, будет уволен, - резко ответил я. - Что у тебя? - Я пришел с не очень приятной новостью, Игорь Владимирович. Я перевел на него взгляд, ожидая продолжения. - Ну, говори! - Таянов сегодня повесился в камере. - Что? Каким образом? - если бы я мог, то обязательно вскочил бы сейчас на ноги. - Проводится расследование. Пока непонятно. - Он сам? - Похоже на то. - Зачем он это сделал? - Полагаю, он понимал, что срок ему грозил немаленький. Шантаж - это не хищение провода. Здесь все серьезнее. А после выхода из тюрьмы его не ждало ничего хорошего. И я... не стал говорить об этом Маргарите Максимовне. - Хорошо, - кивок вышел мелким. Знакомое имя шевельнулось внутри острым осколком. Интересно, сколько это будет продолжаться? Неделю? Месяц? Год? - Андрей. - Да, Игорь Владимирович? - Я хочу, чтобы ты в понедельник привез ко мне Оксану и Лерникова. Давай часам к десяти. Пусть он подготовит отчет о том, как сейчас идут дела в компании. Особенно, как исполняется контракт с немцами, - я поморщился от боли, прострелившей спину. Помолчал, пережидая приступ. - И позвони Аронову. Мне нужна его консультация. - Хорошо, все сделаю, Игорь Владимирович. - И еще. - Да? - Смени все машины, на которых я езжу. Скворцов замешкался. - На какие? - Я собираюсь отказаться от внедорожников. В моем положении... невозможно ими пользоваться. Слишком высоко. - Но со временем Вы же встанете на ноги? - осторожно спросил он. - Это маловероятно, - признаться в этом оказалось гораздо легче, чем я думал. Скворцов молчал. - Поэтому седан той же модели вполне подойдет. - Хорошо. А цвет? Черный? - Да. - Хорошо. Я займусь этим вопросом сегодня же. Внедорожники продать? - Да. - Еще будут распоряжения? - Мне нужен телефон. - Сегодня же он у Вас будет. - Хорошо, - я заставил себя расслабиться. Боль никак не отступала. - Ты можешь идти. Хлопнула дверь. Я снова остался один. Пора к этому привыкать. Теперь так будет всегда. День тянулся долго. Иногда приходили медсестры, чтобы сделать укол, перевязку или принести поднос с едой. Она оставалась нетронутой. Я не мог заставить себя есть. Хотя понимал, что это только усугубит мое положение. - Она все еще там? - спросил я Юлю. Она пришла после обеда поставить капельницу. - Да. И уходить не собирается, - взгляд медсестры осуждал меня. - За что Вы так с ней, Игорь Владимирович? Она Вас чем-то обидела? Я промолчал. Не хочу никому ничего объяснять. - Вы снова ничего не съели. Так не пойдет. Вам нужны силы, чтобы поправиться. - Я не голоден. - Может, Вас не устраивает больничная еда? - Я просто не хочу есть. Вы закончили с капельницей? - Да. - Тогда оставьте меня. Поднос с едой можете забрать. Она передернула плечами и ушла. Похоже, люди начинали считать, что я тронулся умом. Плевать! В моем положение - это самое то. С самого утра во мне ощущалась злость на весь мир. Меня раздражало солнце, бьющее в окно. Белый цвет стен, от которых уже тошнило. Сочувствующие взгляды, которые я ненавидел. Рита, что сидела под дверью преданной собакой. И это бесило больше всего. Мне хотелось на кого-нибудь наорать. Положение усугубляла пульсирующая боль в спине. Позже к ней присоединилась головная. Почему я выжил? Зачем? Когда-то я прочитал, что через страдания и беду нас учит Вселенная. Чему я должен был научиться сейчас? Выживать один? Научиться собственной беспомощности? Я не понимал. Раздражение усиливалось. - Добрый день, Игорь Владимирович. Как Вы себя чувствуете? Аронов. Мой юрист. Скользкий, неприятный, но очень хороший юрист. - Добрый день, Николай Викторович. Как видите, еще жив, - без тени юмора ответил я. - Скворцов сказал, что Вы хотите меня видеть. - Да. У меня для Вас есть дело. - Слушаю, - он взял стул и устроился возле кровати. - Николай Викторович, я хочу, чтобы Вы составили опись всех моих активов, включая, как частную собственность, так и корпоративную. - Хорошо, Игорь Владимирович, - немного неуверенно ответил юрист. - А могу я узнать, зачем Вам это понадобилось? - Думаю, пора подумать о завещании. Как-то раньше мне это в голову не приходило. Видимо, я считал себя бессмертным. Аронов не оценил моего юмора. - И... кому Вы планируете все завещать? У меня никого не было. Больше никого. Кому я мог завещать все свое состояние? - А вот пока вы составляете опись моего имущества, я и определюсь с наследниками, Николай Викторович. - Понял. Когда Вам нужна эта информация? - Чем быстрее, тем лучше. - Думаю, через неделю она у Вас будет. - Меня это вполне устроит. - Я слышал, Таянов покончил с собой, - осторожно сменил тему Аронов. - Да. Глупый поступок, - я пошевелил плечами, желая хоть так уменьшить боль в спине. - Но он сам сделал свой выбор. Займитесь и этим вопросом, Николай Викторович. - Уже занимаюсь. - Хорошо. Это все, что я от Вас хотел. Вы можете идти. Аронов кивнул, поднялся. На пороге задержался на мгновение, но так ничего и не сказал. Я прикрыл глаза веками в тщетной попытке забыться. Но мне мешала разлитая в голове тяжесть. Капельница в руке раздражала, ограничивая движения. Ненавижу эту беспомощность! Скворцов вернулся с телефоном, когда лучи солнца уже окрасились в оранжевый и медленно ускользали из палаты. Скоро снова наступит ночь. Время, когда солгать себе невозможно. И мне придется до утра выслушивать собственную совесть, которая сварливой и голодной старухой будет есть меня изнутри. Что ж, приятного ей аппетита. - Вот, Ваш телефон, Игорь Владимирович, - он протянул мне серебристый прямоугольник. На экране стандартная сине-белая заставка. - Номер у Вас прежний. - Спасибо, Андрей. - Оксану и Лерникова я предупредил, что Вы хотите их видеть. - Как там обстановка в компании? - Все за Вас переживают, Игорь Владимирович. Ну, и неопределенность, конечно. А так проблем особых нет. Все в рабочем порядке. - Хорошо. Скворцов не торопился уходить. Я видел, что он хотел о чем-то спросить. - Говори. - Маргарита Максимовна все еще там. - Знаю, - бросил коротко, не желая обсуждать эту тему. - Я пытался убедить ее уйти. Она отказывается. Говорит, что не уйдет, пока Вы с ней не поговорите. - Это пройдет. Она одумается и уйдет. - Она даже не понимает, за что Вы так с ней. - А с чего это вдруг ты решил выступить ее адвокатом? - внутри меня шевельнулась ревность. Я тут же задушил ее, не давая завладеть моими мыслями. - Вовсе нет. Просто... Вам не кажется это несколько жестоко? - Нет, мне так не кажется, - ответил сквозь зубы. - На сегодня ты свободен. Твой номер есть в телефоне? - Конечно. Там номера всех, кто может Вам понадобиться. - Отлично. Я опустил телефон на кровать рядом с собой. - До понедельника, Игорь Владимирович. - Да. В палату скользнули сумерки. Юля пришла, чтобы сделать укол. Жаль, что она включила свет. Мне нравился полумрак. В нем было как-то уютнее, словно он помогал мне скрывать то, что я хотел спрятать ото всех. Свет же выставлял это наружу. - Как Вы себя чувствуете? - Голова болит. И спина. - Сейчас станет легче. - Вы знаете, сколько сейчас время? - Полагаю, вечер, - часов у меня не было. - Верно. А эта девушка все еще там. Похожа на зомби, но не уходит, - Юля говорила это как бы невзначай, словно речь шла о погоде. - Совсем с ума сошла, - процедил я зло. - И сдается мне, что она и до утра там просидит. Интересно, чем же она Вас так обидела? - Мне кажется, это не Ваше дело. - Не мое, - кивнула медсестра, собирая использованные шприцы и ампулы. Мой голос остановил ее у самых дверей. - Юля. - Да, - оглянулась она. - Скажите моему охраннику... Пусть она войдет. Прошла, наверное, только минута, прежде чем дверь открылась снова. Но каждая секунда в ней напоминала вечность. Я заставил себя смотреть прямо на нее, культивируя внутри себя злость и равнодушие, граничащее с презрением. В ее глазах плескался страх и... боль. - Игорь, что это за спектакль? - набросилась на меня Рита. Ее пальцы, сжимающие ремешок сумочки, подрагивали. Под глазами пролегли темные круги, которые она тщательно пыталась замазать тональным кремом. Бледная. Напуганная. Хрупкая. Я запретил себе жалость и любые чувства к ней. - Какой спектакль? Я просил тебя не приходить, - холод в моем голосе, заставил Риту замереть, так и не дойдя до кровати. - Но ты отказываешься понимать. - Что я должна понять? Что ты снова пытаешься выкинуть меня из своей жизни? - Именно. Она опешила от моего ответа. - Что? - дрогнули ее губы. - Что ты удумал? - Давай начистоту. Авария внесла в мою жизнь некоторые коррективы. Отныне я прикован к инвалидному креслу. И так будет до конца моих дней. - Игорь, это... - Не перебивай, - рявкнул я так, что Рита вздрогнула. Правильно, девочка моя, бойся меня. - И как ты понимаешь, вряд ли я теперь смогу тебя трахать. - Игорь... - Я просил меня не перебивать, - усилие отозвалось в голове новым приступом боли. Главное сейчас, не показывать этого. - Да, у нас был прекрасный секс. Как я и предполагал. - Предполагал? - не поняла она. - Да. Я искал для себя постоянную любовницу. Те женщины, что попадались мне, были не тем, что нужно было мне. А потом в "Катерине" я увидел тебя. И по твоим глазам прочитал, что ты хочешь меня. Ты красива. У тебя прекрасная фигура. К тому же, я помнил, как хороша ты была в постели. Хотя тогда, шесть лет назад, ты еще была девственницей, но умела доставить удовольствие. Зря я ушел. Мы могли бы прекрасно развлекаться. Так вот, после встречи в "Катерине" я решил попробовать сделать тебя своей любовницей. Измена Артемова оказалась весьма кстати. Ты согласилась на все. Лицо Риты стало еще бледнее. Глаза наполнились непониманием и слезами. - Ой, только давай без истерик, - бросил я небрежно. - Они уже ничего не решат. Ты была прекрасной любовницей, позволяя трахать себя как угодно и где угодно. Признаться честно, не ожидал, что ты будешь у Громовых. Я собирался провести приятную ночь с Аленой. Знаешь, люблю разнообразие. Но нет, ты решила устроить мне сюрприз. И создала мне массу проблем. Кстати, именно по твоей вине я сейчас прикован к постели. Ее голова дернулась в недоверии. - Если бы не твое желание потрахаться во время банкета, то ничего этого не было бы. Но девочке приспичило! - Я не верю, - прошептала Рита, роняя первую слезу. - Ты не можешь так говорить. - Почему не могу, если это чистая правда? Или ты, действительно, поверила в то, что что-то для меня значишь? - я рассмеялся, игнорируя вспыхнувшую боль в позвоночнике. - Глупая, я всего лишь получал удовольствие с твоей помощью. В мои планы не входили продолжительные отношения с тобой. Через месяц или два я бы все равно тебя бросил. - Но ты же говорил... - Боже, Рита! Сколько тебе лет? Я говорил то, что ты хотела слышать. Так ты становилась покладистой и раздвигала для меня свои прелестные ножки. - Почему? - ее тело дернулось в преддверии рыданий. Боже, как же я ненавидел себя в тот момент! Но продолжал вбивать гвозди в гроб наших отношений. - Что почему? Почему именно ты? Или почему я так поступил с тобой? Да какая мне была разница кого трахать. Тем более, что ты устраивала меня по всем параметрам. Мне нравится, когда женщина любит секс. А ты его просто обожала. Если тебя это утешит, ты была лучшей любовницей, что когда-либо у меня были. Рита сделала шаг назад. Потом еще один. Ее лицо уже было мокрым от слез. Пальцы вцепились в сумочку, словно она могла ее защитить. - Тебе пора вырасти. Мужчинам и женщинам иногда надо снимать напряжение. Секс - отличный способ. Не вижу в этом проблемы. Ты же тоже получала удовольствие. - Но я тебя любила, - прошептала она. - Да брось! Какая любовь? Между нами двадцать лет разницы. Ты просто влюбилась в меня еще подростком. И так и не смогла перерасти это чувство. Сейчас самое время. Найди себе хорошего парня. Выйди за него замуж. Нарожай детей. И радуйся жизни. - Я не могу в это поверить, - всхлипнула Рита. - Придется. Потому что все это правда. Не думал, что ты так серьезно воспримешь нашу связь. Я же столько раз говорил тебе, что не стоит меня любить. А ты так ничего и не поняла. Что-то нафантазировала себе. И вот результат. Мой тебе совет. Просто забудь. Иди, выпей чего-нибудь покрепче, поплачься в жилетку своей подруге и забудь. - Я ненавижу тебя, - выплюнула она мне в лицо. Ее глаза горели яростью. То, что надо! - Мне все равно, - еще одна порция лжи уже ничего не изменит. А моя девочка отныне будет свободна. - Будь ты проклят! - Давай обойдемся без громких слов. - Ненавижу. Рита рванула на себя дверь и вылетела, так и оставив ее открытой. - Все в порядке? - заглянул Денис. - В полном, - доиграл я свою роль. - Выключи здесь свет. И только когда мой мир снова замкнулся в небольшом пространстве больничной палаты, погрузившись в темноту, я позволил себе снять маску и безвольно распластаться на кровати. Боль в голове и спине не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня на сердце и в душе. Будь я сейчас дома, непременно напился бы. Здесь же этот способ исцеления был мне недоступен. В ушах продолжали стоять слова Риты: - Ненавижу... Будь ты проклят... Да, моя девочка, именно так. Ненавидь меня. Презирай. Проклинай. Не смей оставлять внутри себя ни единой капли любви ко мне. Я не заслужил ее. Как не заслужил тебя. Спасибо за несколько недель счастья. Оно стоило дорого. Слишком дорого для нас обоих. Но я не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой. Я закрыл глаза, навсегда вырывая из своего сердца мою любимую девочку с изумрудными глазами.